Читать книгу Ань-Гаррен: Взросление среди чудовищ - - Страница 12

Перед домом останавливаюсь, оглядываю двор. Краски Ань-Гаррен уходят. Поднимаю голову: гостья-луна, что бывает две недели в год, уже стала яркой звездой и прячется за первой.

Вхожу. В общей Малфурион сидит за столиком с кружкой чая. Взгляд ничего хорошего не обещает. Делаю два шага от двери – и:

– Почему так поздно?

– Мисс была в чайной с сокурсницами. Без происшествий, – тут же отчитывается Тетрициэль.

Косо смотрю на него: «предатель». Кажется, охранника не проняло.

Малфурион отставляет чашку, облокачивается на трость обеими руками. Даже его иллюзия раздражает: мужчина неопределенного возраста, как все маги; длинная рыжая коса, серые глаза. Морщусь.

– Нам нужно поговорить, – говорит он.

– Тебе разве твой шпион не всё доложил?

– Тетрициэль не мой шпион.

– Вот именно, просто доносчик любому, кто попросит.

– Леди, вы живёте в доме господина Малфуриона… – начинает Тетрициэль.

– А могла бы с русалками. Если не забыл: наниматель у тебя Саурон. Значит, и в Болоте маялся бы со мной? – цежу я.

– Свободен, – отрезает Малфурион.

Тетрициэль уходит вниз.

– Что конкретно тебя не устраивает? – спрашивает Малфурион.

– Помимо постоянных запретов, манипуляций и вранья?

– Вранья?

– Даже сейчас ты не ты. Иллюзии – даже дома. Хочешь казаться старше и важнее?

Малфурион медленно снимает иллюзию. Она сползает, как шёлковый платок. Под ней – он настоящий: на вид не старше Сивэля и чем-то на него похож. Чёрная кожа, холодные синие глаза, грива тугих чёрных завитков. Мы с ним совсем разные. Впрочем, и с его маской – тоже.

– Запреты я снять не могу…

– Конечно. Ты же не хозяин.

– Чего?!

– Да ничего! Вы все зовёте себя моей семьёй, но никто ей не является. «Сын друга отца», «его протеже». Что это за родство? Отец, которого я видела пару раз и не в реальном теле. Меня будто похитили монстры!

– Тебе и так пошли навстречу. Теперь ты ещё и на курсы ходишь. Чего добиваешься?

– Не ты. Не тебе решать. Ты мне не отец. И воспитатель из тебя так себе. Не удивительно, что твоя жена…

Удар приходит в солнечное сплетение. Не рукой. Он даже пальцем не шевелит. Боль расходится волнами – я оседаю на пол. Кажется, вместе с волнами под ладонями гнётся мозаика; пальцы будто проваливаются в камень. Воздуха не хватает. Когда удаётся вдохнуть, наваждение уходит.

Поднимаюсь. Во рту – кровь. Пальцы наливаются пульсом; между фалангами будто крупная соль. Шевелю – по мозаике звенят крошки. Смотрю на Малфуриона и ощущаю острое желание убить чёрное рогатое чудовище. Светильники меняют цвет, по стенам бегут тени, воздух сохнет.

– Успокойся, – приказывает он.

– Даже с маленькой девочкой справиться не способен? – голос чужой, холодный.

– Мне говорили, что вы безжалостные, – он опускается на диван, вдруг усталый. – Но я не верил, что настолько…

«Вы?» Слово обжигает. Я остываю на пол-тона, подхожу ближе, чтобы слышать.

– Не думал, что в моём же доме меня будет третировать ребёнок, – бормочет он.

– Опять?! «Мой дом, мой ковёр, мои стулья»? – иду в атаку.

Он смотрит спокойно.

– Действительно, – смеётся неожиданно чисто. Почему – не понимаю.

Убивать расхотелось. Делаю ещё пару шагов и сажусь напротив.

– Пойми, – говорит он тише. – Я не враг тебе. Держать тебя здесь – не моя прихоть. Хочешь – прямо сейчас позовём Водяного, и переедешь к нему.

Я понимаю: нет. Не сейчас. У меня только начала появляться подруга. Цвета в общей приходят в норму, меня окончательно отпускает.

– Я хочу, чтобы мне перестали врать.

Он отворачивается.

– Почему ты не можешь просто прожить эти семь лет… уже почти шесть… без всего этого? Что с тобой не так? Почему ты не можешь быть обычной девочкой? Играть в куклы, менять платья и спокойно сидеть в комнате?

– Прекрасные у тебя представления о женщинах! Теперь ясно, почему тебя назначили моим опекуном. Это обучение, – смеюсь сквозь слёзы.

– Это наказание, – бросает он.

– Так прими его с честью. Чего сразу сдаёшься?