Читать книгу Ань-Гаррен: Взросление среди чудовищ - - Страница 9

Я просыпаюсь от чьей-то осторожной руки. Приятное лицо наклонено совсем близко.

– Нам пора. До пересменки недолго. Просыпайся, – шепчет он, легко трогая за плечо.

– Красивый… – сиплю я, пытаясь уцепиться за парня из сна и не выплывать. Тянусь, хватаю за волосы – настоящие. Одёргиваю руку; сознание возвращается. В голове туман, но лёгкий.

– Просыпайся, – повторяет Сивэль. – Мне тебя сдать надо до пересменки.

– Ладно… Помоги встать.

Я лежу на старой диванной подушке, объёмной, явно принесённой сюда специально. Вокруг – следы вчерашней попойки; в углу аккуратно сложена посуда, чтобы не разбить. Музыкантов и их инструментов уже нет.

– Естественно, они сбежали, – кивает Сивэль, ловя мой взгляд. – Пойдём.

Поднимаюсь. Тело лёгкое, но идти не хочется совсем.

– А может, останемся? – канючу я.

– В каком смысле?

– Никуда не пойдём. Музыканты вернутся…

– Так ты их и меня подставишь. Вставай!

Он перестаёт церемониться и тянет за руку из дома, потом по улице. Я плетусь послушно, без воли, как коровка, которых выводят на северо-западе от Гермеса.

Сивэль доводит меня до ванной и даже приносит смену одежды. Дверь приоткрывается, внутрь просовывается рука с ворохом – трясёт вверх-вниз в немой тишине. Я хихикаю; за дверью тихо рычат. Приходится забирать.

Завтракать не хочется. К полудню оказываюсь на гальке у пруда. Странный пруд на территории дома завораживает. Тянет внутрь. По кольцам на его внутренней трубе, уходящей в тёмную бездну, взгляд сбивается. Снимаю туфли, опускаю ступни, болтаю ногами в полутрансе. Голова пустая.

Приходит Жанна. Проходит через калитку, видит меня с ногами в воде, всплескивает руками и тащит в дом.

– Лида, что ты творишь! Разве можно так сидеть? Диванов мало?

Разговаривать не хочется, пока она буквально не впихивает мне в руки пирожок. Румяный, пахнет обалденно. Откусываю – вкус детства: яйцо с зеленью и чесночными яблочками. Слёзы сами льются. Во рту кусок, а я рыдаю навзрыд; пирожок отбирают.

– Нельзя есть и рыдать! Поперхнёшься! – округляет глаза Жанна.

– Отдай! Вкусно! – шмыгаю носом.

– Как только успокоишься.

Она уходит на кухню, всё оглядываясь:

– Сейчас заварю тебе чего-нибудь успокаивающего… или бодрящего? Господин Саурон привёз новую партию «кофея». Я захватила.

– Эту гадость пусть сам пьёт, – всхлипываю.

– Он для тебя и привёз. Сам не пьёт, – вздыхает Жанна.

– Для меня? С чего ему решать, что мне нравится? Он заставил выращивать его на островах и теперь толкает через своих потомков. Я-то тут при чём?

– Господин уверен, что когда ты вырастешь, «кофий» понравится. Он его вывел, как только ты здесь появилась.

Жанна ставит передо мной густую чёрную жижу. Пахнет приятно… но вкус… Единственный, кто умеет готовить это сносно, – сам Саурон. Говорить Жанне, что у неё плохо получается, не хочется.

– Отдай пирожки, пожалуйста, – вздыхаю.

– Держи. С утра в башне никого: выходной. Ками куда-то по делам уехала, вот я и напекла сверх меры… решила навестить вас с мальчиками, – признаётся Жанна.

– «С мальчиками», – хихикаю. – Один из мальчиков лет на двадцать тебя старше.

– Это не значит, что мозгов у него больше, – фыркает она.

Я доедаю. Истерика не возвращается, но слёзы ещё случаются сами по себе.

– Сходила бы умыться. Развела тут сопли…

Когда возвращаюсь, вижу: и «мальчиков» она уже потчует. Сивэля, похоже, подняли не по его желанию, но он сидит прямо и кривится на каждом глотке «кофея», который Жанна в него вливает. У неё мягкая, насильная доброта: от неё не убежишь.

Мозг наконец просыпается. Презрительно глянув на Тетрициэля, присаживаюсь к компании. Похоже, Жанна тут не просто так: этот точно пожаловался Ками, а Ками, будучи «по делам», сдала меня Жанне. И, конечно, следующий вопрос:

– Чем ты занималась вчера?

– На курсах была.

– Расскажешь?

– Ну, курсы… лектор гном… несколько слушателей, – пожимаю плечами.

– Симпатичные мальчики есть? – сразу спрашивает она.

Я округляю глаза. От неё такого не ждала.

– Наверное. Не знаю. Не обратила внимание.

– Как это? У тебя что глаз нет?

– Там все жмутся вокруг другой девушки. И честно – там так сложно, что не до парней… зато есть гномка.

– Гномка? – Жанна огорчается.

– Гномка. Впервые увидела такую молодую, – обрываю подробности.

– И что, все парни вокруг неё? – удивленно бормочет Жанна.

– Нет. Там одна из потомков Саурона. Они её облепляют будто мухи… – спохватываюсь, перехватывая её взгляд.

– Кофея ещё сделать? – между делом спрашивает она у Сивэля. Испуг в его глазах – это надо видеть.

– Не трать на него ценный продукт, – спасаю охранника. – Я из него сегодня тортик сделаю.

– Тебе же не нравится!

– В крем добавлю. Мужики вернутся – оценят, – придумываю на ходу.

– И прекрасно. Я вашу кухню до отвала заполнила… – Жанна осекается. – Слышала, у вас были проблемы с плесенью, немного помогла.

– Спасибо.

– Ладно, засиделась. Дел невпроворот. Господин вернётся – столько всего надо… Пойду.

– Спасибо за визит и пирожки, – провожаю её.

Жанна упорхнула, а мне и правда пришлось решать, что сделать из противного «кофея». Заварила тесто, поставила молоко на ферментацию, стала выпекать тонкие коржи – медленно, упрямо, один за другим. К ночи выросла целая стопка. Осталось смешать «кофий» с сахаром и чем-то вроде густого молока… но свежести не хватало. Поздний час в лавки не пустит, в стазис-шкафу ни ягод, ни фруктов.

Идея приходит внезапно. Беру в комнате камень призыва Айрин и иду к пруду. Только подношу к пальцу кухонный нож, как запястье зажимают в стальные тиски. Рядом – Сивэль; я умудрилась забыть, что он вообще существует.

– У тебя что, привычка такая? – спокойно интересуется он.

– Какая такая? – огрызаюсь.

– Резать себя, – кивает на нож.

– Мне кровь нужна.

Он молчит. Ждёт объяснений.

– Для призыва. Капля, – вытягиваю камень.

– Мою возьми, – он ловко вынимает нож из моих пальцев, морщится на лезвие, достаёт свой кинжал и заносит над запястьем.

– Нет! – успеваю поймать его руку. – Твоя не пойдёт. Камень испортим. Чего ты боишься? Капля всего.

– Обязательно сейчас? Может, до утра подождёт? – пробует он по-другому.

– Не подождёт. Дай нож.

– Нет. Не было распоряжений давать тебе резаться.

Я кусаю щёку до крови, плюю на камень и швыряю его в пруд. Сивэль ошалевает, но больше – от того, что через пару минут из глубины поднимается Айрин.

Белокурая красавица выходит на берег: огромные светло-голубые глаза, жемчужные волосы до пят – единственное «одеяние». Даже бывалого эльфа цепляет. До тех пор, пока она не открывает рот.

– Подарок решила сделать? Наконец-то научилась? – упирает руки в бока, хмыкает на Сивэля.

Он рефлекторно перехватывает кинжал.

– А, нет, – тянет русалка, морщит нос. – Меченый.

Я вспоминаю о метках на слугах и потомках Саурона – против русалочьей жажды.

– И чего вызвала тогда, пигалица? – переводит взгляд на меня.

– Тортик взялась печь… Ночь, ягод нет.

– Так вон, два шага в Болото – наберёшь краснушки.

– Не тот случай. И привкус у неё… Мне бы те синие, плотные, как у Водяного в дальних заводях, – объясняю на пальцах.

– Поняла. Сколько?

– Лукошко. Полное, – протягиваю заранее припасённую котомку. Жду цену: за услуги русалки надо заплатить.

– Заговор сочинишь, – деловито бросает Айрин. – В рыбацкой деревне один умник коров натаскал по моим озёрам. Я б и не против, да берега топчут. Водяной им протекцию дал – мужика трогать нельзя. На коров придумай. Иллюзии их не берут.

– Хорошо, – киваю.

Русалка хватается за лукошко и уходит под воду. Я остаюсь у пруда и думаю. Руки надо занять.

– Тебе нельзя колдовать, – шипит на ухо Сивэль.

– Я и не буду.

– «Заговор» – это что?

– Рифмованный текст. Передам – и сразу забуду. Применять не буду.

Кажется, его вот-вот разорвёт.

– Руки занять надо, – сообщаю и ухожу на кухню.

Смешиваю крем, шепчу под нос, перебирая строки: «копыто коснётся глади», «озёра не примут копыта»… Подбираю форму, чтобы коров от озёр Айрин отворачивало. Не в первый раз: как только отдаю его ей сразу забываю. Так и обходим запреты.

Возвращаюсь к пруду как раз когда Айрин появляется с ягодами.

– Дура ты. Пару часов подождала б – рынки открылись бы, – ворчит она, передавая лукошко.

– Может быть. Но я хочу закончить сейчас.

– Тронешься донести «про визит» – всех родственников сожру, – щурится русалка на эльфа и ныряет.

Похоже, только теперь Сивэль по-настоящему понимает, куда попал.

Торт выходит отличный и увесистый. Эльф от куска отказывается. Я едва впихиваю блюдо в стазис-шкаф. С довольством иду спать.