Читать книгу Ань-Гаррен: Взросление среди чудовищ - - Страница 8

И только по дороге домой меня накрывает. Трясет. В голове роится сотня ответов, реплик, вариантов, как надо было реагировать. До комнаты доползаю на заплетающихся ногах – и даже лежать не получается. Мысли не выкинуть.

Заставляю себя переодеться в домашнее, но хочется вовсе без одежды: ткань лезет в кожу, зуд невыносимый. Воздух спертый; распахнутые настежь окна не помогают, даже когда комнату заливает лунный сиреневый свет.

Кажется, задыхаюсь. Внутри клубок раскалённых металлических нитей, туго, без щели под вдох. Выглядываю в коридор – пусто – и решаюсь. Пора. Если не выйду – взорвусь.

Выхожу на балкон. Примеряюсь к перилам, присаживаюсь, вцепляюсь, медленно разворачиваюсь наружу. Понимаю, что прыгнуть не решусь, поворачиваюсь обратно лицом к дому и ползу вниз, переставляя ноги, цепляясь за всё, что под руку попадается. Что-то неожиданно касается лодыжки – срываюсь. Тёплые руки скользят от голеней к талии, под мышки под платье, подхватывают и ставят на землю. Оборачиваюсь. Сивэль.

– Давно ты тут?

– С той минуты, как ты решила, что балкон – прекрасное место для ночного досуга.

Я жду вопросов, нотаций, но он молчит.

– Спасибо.

– Куда собралась?

– Видимо, домой, – бурчу обиженно.

– Странный маршрут. Зачем выбираться с балкона, чтобы вернуться?

– Потому что хотела не домой.

– По лестнице можно. Пойдём. Куда ты хочешь?

– Ты меня не… я… мы можем просто прогуляться?

– Запирать тебя по ночам мне не велено. Быть рядом – да. Если не против моего общества…

У калитки не верю глазам: он открывает, и мы выходим в туман ночного Гермеса. Дальше мерцает казино, ему подыгрывает таверна; над городом висят огромные призраки подсветки. Серые фонари режут туман узкими лучами. Улица молчит, будто склеп.

Я отстраняюсь от присутствия Сивэля, но давление внутри не отпускает. Обычно меня тянет к Болоту – там легче, – а сейчас тянет в другую сторону. Стоит двинуться к таверне – сердце бьётся ровнее. Останавливаюсь. Звук. Музыка? Ночью? Вряд ли легально. Оглядываюсь: дом семьи Лапрято. Полгода пустует; если не начнут ремонт до зимы, изымут и продадут— таков порядок, дядя Малфи решает по каждому.

Дом закрыт, вокруг глухой строительный забор. Подхожу ближе. По металлу бегут вибрации. Музыка идёт от забора. Не из дома – там глушилки, – а по металлу где-то тянет стык, и звук находит щель.

– Хочешь внутрь? – спрашивает Сивэль, прикасаясь ладонью к листу.

Коротко киваю.

Он идёт вдоль забора, ведёт пальцами по кромке, потом разворачивается, машет: сюда. Находит место, где лист поддаётся; отгибает край – пролезем.

К парадному входу он идёт уверенно, но я шепчу про чёрный. Находим. Как он открывает – не понимаю; может, и не было заперто. Внутри уже слышна музыка, играют явно без лицензии – скрываются, иначе конфисковали бы уже инструменты или того хуже. Музыка странная. Я скольжу ладонью по стене, иду на звук. Поворот. За занавеской – зал. И квартет. Пьют, играют, курят. Играют на разрыв, для себя, не «вкусно» для толпы: ошибаются, подхватывают, снова выводят ритм. Сивэль стоит сзади, слышу его дыхание. Он молчит.

Музыка меняет кожу. И вдруг я не чувствую ничего, кроме ритма. Нога. Рука. Взрыв перед глазами – закрывает обзор. Круг кистью. Шаг с выступом бедра – взрыв. Уши звенят; звон срастается с темпом. Фигура пальцами. Поворот головы – взрыв. И с каждым взрывом из меня вырываются какие-то фразы и слова. Не голосом. Внутренним эхом.