Читать книгу Агроном. Железо и Известь - Группа авторов - Страница 10

К вечеру в избе стало тихо, как перед казнью. Андрей подготовил дрова. Не тяжелые, смолистые плахи, от которых жару, как от солнца, но и копоти столько же, а сухой осинник и бересту. Береста – идеальное топливо для старта. Она дает вспышку температуры, мгновенную и яростную.

Милада выгнала детей на улицу, несмотря на мороз. «Если пожар, так хоть они уцелеют», – сказала она, глядя на Андрея с мрачной решимостью. Сама осталась. Встала у двери, сжимая в руке ухват. Она была готова либо защищать очаг, либо добить незадачливого печника.

Андрей присел на корточки перед устьем своего творения. Печь уже не казалась уродливой. Подсохшая глина стала светло-серой, гладкой там, где он затирал её мокрой тряпкой. Она была холодной, как труп. В этом была главная проблема.

Внутри трубы сейчас стоял столб ледяного, плотного воздуха. В физике это называется «воздушная пробка». Этот столб давил вниз, как поршень. Легкий, теплый дым от первой спички не сможет пробить эту пробку. Он ударится об неё и вывалится обратно в комнату. И тогда Милада, увидев дым, решит, что он солгал.

– Не бойся, – сказал Андрей, не оборачиваясь. – Сейчас будет грязно. Но только минуту.

Он чиркнул кресалом. Искра упала на сухой трут. Андрей раздул его, положил в «горнило» и сверху накрыл шалашиком из бересты. Огонь занялся жадно, с треском. Желтые языки лизнули темное нутро печи.

И тут же, как Андрей и рассчитывал, произошло неизбежное. Дым, ударившись о холодный столб воздуха в трубе, клубами повалил наружу. Густой, белый, едкий дым бересты. Он не уходил вверх. Он вытекал в комнату, как пролитое молоко, мгновенно заполняя пространство у пола.

– Обманщик! – вскрикнула Милада. – Ты закупорил дыру! Дыму некуда идти! Он нас задушит!

Она метнулась вперед с ухватом, намереваясь развалить «пробку». – Стоять! – рявкнул Андрей так, что она замерла. В голосе «примака» прорезался металл командира. Он не просил, он приказывал. – Не трогай! Жди! Это физика!

Андрей действовал быстро. Он не стал тушить огонь. Наоборот. Он схватил пучок сухой травы, поджег его прямо в руках и сунул эту горящую «метлу» как можно глубже в устье, прямо в вертикальный канал трубы. Нужно было прогреть сам столб воздуха. Разбить пробку температурой. Сделать воздух в трубе легче, чем в комнате.

Его лицо было в десяти сантиметрах от огня. Жар палил брови. Дым ел глаза нещадно, слезы текли ручьем, в горле першило. – Давай же, сука… – шипел он сквозь зубы. – Архимед, Бернулли, помогайте… Тяга… Где же тяга…

Он чувствовал спиной страх женщины. Она уже кашляла. Еще секунда – и она ударит его ухватом по спине, и эксперимент закончится переломом позвоночника.

Вдруг огонь в его руке дрогнул. Пламя, которое до этого лениво лизало свод печи и вываливалось наружу, внезапно вытянулось. Оно легло горизонтально, словно указывая пальцем вглубь трубы. Послышался звук. Сначала тихий, как шелест сухой листвы. Потом нарастающий. Низкое, утробное гудение. Вух-х-х.

Дым, валивший в комнату, дернулся, остановился и рванул назад. Его всосало в жерло, как в пылесос. В избе стало светлее. Воздух очистился. Огонь внутри загудел. Это была не просто яма с костром. Это была реактивная камера. Труба, прогревшись, создала разницу давлений. Воздух с улицы подсасывало через щели двери, он пролетал через огонь, раскалялся и с ревом уносился в небо, увлекая за собой угар.

Андрей отшвырнул догорающий пучок травы в топку и отполз назад, вытирая черное от сажи лицо. – Работает… – он рассмеялся, закашлявшись. – Работает, черт побери!

Гудение становилось ровным, мощным. «Песня печи». Звук, который в будущем станет символом уюта, но здесь звучал как рык прирученного дракона.

Милада медленно опустила ухват. Она стояла и смотрела. Огонь плясал внутри глиняной пещеры. Дрова трещали. Жар шел. А дыма не было. Над её головой, там, где обычно висело удушливое сизое облако, был чистый воздух.

Она сделала шаг. Протянула руку к боку печи. Глина уже нагрелась. Она не обжигала, она лучилатеплом. Тепло шло не волной, сжигающей лицо, а плотной стеной. – Дым… – прошептала она. – Где дым? – На улице, – Андрей поднялся с колен. Ноги затекли. – Кормит облака. А тепло – наше.

Милада перевела взгляд на Андрея. Её лицо, обычно суровое и напряженное, разгладилось. В серых глазах отражались отсветы пламени из топки. И что-то еще. Страх ушел. Осталось неверие, смешанное с благоговейным ужасом. Человек перехитрил природу. Он разделил неразделимое: огонь и угар.

– Ты… – она запнулась. – Ты кто такой, Андрий? Обычные люди такого не умеют. Боги дали огонь, но они дали и дым. А ты… ты украл чистый огонь.

Андрей устало прислонился к теплой стене. – Я просто знаю законы, хозяйка. Теплый воздух легче холодного. Это не магия. Это знание. Он подошел к двери и распахнул её. – Зови детей. Пусть греются. Сегодня в этой избе никто не будет кашлять.

Снаружи, в темноте двора, труба на крыше плевалась в небо искрами. Забава и другие соседи, собравшиеся поглядеть на пожар, стояли, задрав головы. Они видели не дыру в крыше. Они видели столб огня, вырывающийся из глиняного пальца, и понимали, что мир только что изменился. И изменил его чужак в грязных синих штанах.