Читать книгу Агроном. Железо и Известь - Группа авторов - Страница 6

Дверь отворилась тяжело, со скрипом кожаных петель, выпустив наружу клуб плотного, сизого пара. Андрей перешагнул высокий порог, таща в каждой руке по ведру ледяной воды из реки.

Первое, что он почувствовал, было не тепло. Это был удар. Как будто ему в лицо швырнули горсть горячего пепла.

Андрей закашлялся, давясь воздухом, который состоял из воздуха только наполовину. Остальное было смесью угарного газа, сажи, испарений человеческих тел и прогорклого жира. Слезы брызнули из глаз мгновенно, застилая обзор. – Твою мать… – прохрипел он, опуская ведра на глинобитный пол. Вода плеснула через край.

Он инстинктивно присел на корточки. Внизу, у самого пола, воздух был чуть прозрачнее. Закон физики: горячий газ поднимается вверх. – Закрывай! – рявкнул откуда-то из ядовитого тумана голос Милады. – Тепло выпускаешь!

Андрей толкнул дверь ногой. В избе воцарился сумрак. Единственным источником света был открытый очаг – куча камней посредине жилища, на которых плясал огонь. Окон не было видно – маленькие прорези в стенах (волоковые оконца) были задвинуты досками, чтобы сберечь жар.

Это была классическая «курная изба». Жилье, где дым не уходит в небо, а живет вместе с людьми. Он поднимается под потолок, висит там плотной черной тучей, остывает, опускается ниже и только потом, нехотя, выползает через дверь или специальные отверстия. Стены были не просто темными. Они были покрыты слоем блестящей, маслянистой сажи, похожей на деготь.

– Дышите… чем вы дышите… – прошептал Андрей, вытирая слезы рукавом грязной флиски. – Это же газовая камера. ПДК превышен в сотни раз.

В углу, на широкой лавке, кто-то зашевелился. Андрей пригляделся. Дети. Двое. Мальчик лет пяти и девочка чуть старше. Они сидели, прижавшись друг к другу, укутанные в тряпье. Их лица в отсветах огня казались масками: бледная кожа и темные круги под глазами. Девочка зашлась в кашле. Звук был страшным – влажным, булькающим, надрывным. Кашель курильщика с сорокалетним стажем, исходящий из детской груди. Мальчик сидел тихо, глядя на огонь. У него были красные, воспаленные веки – хронический конъюнктивит от постоянного дыма.

– Принес? – Милада вынырнула из дымной пелены. Она стояла у очага, помешивая варево в котле. Ее глаза тоже были красными и постоянно слезились, но она, кажется, этого уже не замечала. Она привыкла щуриться. Вся ее жизнь была одним сплошным прищуром сквозь копоть.

– Принес, – Андрей поднялся, стараясь не выпрямляться в полный рост – там, наверху, дышать было нечем. – Милада, как вы здесь живете? Это же смерть.

– Не каркай, – она сплюнула на пол. – Живем как люди. В тепле. Лей в чан, да поаккуратнее.

Андрей поднял ведро. Пока он выливал воду, он лихорадочно анализировал увиденное. Дым ест глаза. Копоть забивает легкие. Продукты неполного сгорания – канцерогены. Угарный газ (CO) медленно убивает мозг, вызывая вялость и головные боли. Те дети на лавке – они не просто тихие. Они отравленные. У них гипоксия.

– Это можно исправить, – сказал он, ставя пустое ведро. Голос прозвучал тверже, чем он ожидал. – Я могу сделать так, что дыма не будет.

Милада замерла с черпаком в руке. Она посмотрела на него как на идиота. – Дыма не будет? – переспросила она с ядовитой усмешкой. – А огонь ты, колдун, холодным сделаешь? Или дрова заговоренные принес? Нет огня без дыма, дурень.

– Дым будет уходить, – Андрей показал рукой вверх. – На улицу. Через трубу. Сразу от очага. А тепло останется здесь. В камнях.

Вдова фыркнула и отвернулась к котлу. – Много ты понимаешь, примак. Дед мой так жил, отец жил. Сделаешь дыру в крыше – тепло уйдет вместе с дымом. Дрова нынче дороги, лес рубить – силу надо иметь, а у тебя руки дрожат. Выстудишь избу – дети замерзнут. Мороз, он злее дыма. Дым только глаза ест, а холод душу вынимает.

Она говорила аксиомами своего мира. Для неё тепло было абсолютной ценностью. Дым был ценой, которую платили за жизнь зимой. Дым пропитывал дерево, спасая его от гниения и жучков. Дым сушил одежду. Дым был злом, но злом необходимым.

Девочка на лавке снова закашлялась. На этот раз долго, до рвотных спазмов. Милада метнулась к ней, постучала по спинке, дала напиться из ковша. Когда она повернулась обратно, в ее глазах стояла тоска. Тоска матери, которая знает, что её ребенок слаб, и ничего не может с этим сделать.

Андрей понял: спорить бесполезно. Нужно бить по больному. Он подошел ближе к очагу, игнорируя жар. – Слышишь, как она кашляет? – тихо спросил он. – Это не хворь из леса. Это копоть. У неё внутри все черное, как эта стена. Она не переживет зиму, Милада. Задохнется.

Вдова побледнела под слоем сажи. Она резко развернулась, наставляя на него черпак, как оружие. – Замолчи! Не накликай беду! Я тебя пустила, а ты мне детей хоронить вздумал?!

– Я не хороню. Я спасти хочу. Андрей смотрел ей в глаза. – Я умею. Я не просто дрова колоть горазд. Я знаю, как движется воздух. Я построю тебе… печь. Не эту кучу камней. Настоящую. С трубой. С заслонкой. – С чем? – не поняла она слова "заслонка". – С дверью для дыма. – Андрей импровизировал. – Послушай меня. Когда огонь горит – дым уходит в небо. Когда прогорит – я закрываю дыру. И тепло остается здесь. В доме будет чисто. Твоя дочь перестанет кашлять.

Милада опустила черпак. Она колебалась. Страх перед переменами боролся с надеждой. – Ты врешь, – сказала она, но уже без уверенности. – Ни у кого нет трубы. У старосты нет. У князя в городе и то дымник просто в крыше. Ты умнее князя?

– Там, откуда я пришел, так живут все, – соврал Андрей. Не объяснять же ей про центральное отопление. – Дай мне глину. И два дня. Если станет холодно – выгонишь меня на мороз.

Она молчала минуту, глядя на детей. Потом перевела взгляд на свои руки, черные от въевшейся сажи. – Глина у ручья, – наконец буркнула она. – Синяя, жирная. Песок сам ищи. Но если печь треснет или избу спалишь… Она не договорила. Просто выразительно посмотрела на тяжелый ухват, стоявший в углу.

– Договорились, – кивнул Андрей. Он вышел из избы, жадно глотая холодный, свежий воздух. Легкие горели. Первая технологическая революция началась. Ему предстояло вспомнить, как выглядит "Дымоход"и "Русская печь"в разрезе, имея в распоряжении только свои руки и школьные знания физики за восьмой класс.