Читать книгу Созвездие МЖК. Том 2. Ментальная проекция - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 10

— А я готов собрать конференцию в Горьком по вопросам эмжековской школы, — заявился Послов. — С заводом договорюсь, в нашем пансионате за городом проведём, вдали от городских соблазнов. Женя вскинул голову.

— Сергей, имей в виду, мы наметили провести в марте конференцию «Педагогический эксперимент» для руководителей МЖК. У нас по проекту большой учебно-воспитательный комбинат заложен, можно сказать, школа и завод под одной крышей. Хотим обсудить методы управления таким УВК, формы взаимодействия родителей, детей и педагогов. Шаталова из Донецка приглашаем. Ты своих специалистов присылай, чтобы потом, на твоей конференции, продолжить разговор.

Масштабные планы, связанные со школой, были характерны для всех МЖК. Школа была важнейшей главой в программах социально-экономического развития молодёжных комплексов. Она была смысловой осью МЖК, центральной частью духовной жизни и культурной программы социума.

— Поскольку к слову пришлось, — отозвался Послов, — Женя, а в каком состоянии у вас сейчас дела с учебно-воспитательным комбинатом? Проект я видел: масштабный, конечно. Но он же больших денег потребует?

— Проект, что говорить, замечательный, — мечтательно проговорил Королёв. — Я на съёмках «12-х этажей» и на других мероприятиях со всеми нашими педагогическими талантами познакомился. Агитирую приехать в Свердловск внедрить авторские методики в нашем УВК. Но проект комбината дорогой, ты прав. По прикидкам, сметная стоимость — почти как у всей строительной программы нашей области по разделу среднего образования. Такие деньги можно взять только на союзном уровне. И только под эксперимент.

— Поэтому ты, я заметил, постоянно говоришь, что МЖК — это эксперимент! — с оттенком вопроса заявил Сергей.

— Да! — Королёв оглядел присутствующих. — Это важное слово для всех нас, потому что каждый хоть в чём-то, да хотел бы отойти от норм проектирования, финансирования, предоставления жилья. Так же?

Все закивали.

— На всё есть нормы, и это правильно, но если их соблюдать, то жизнь останавливается. Как соблюдать нормы и не мешать развитию, непонятно. Как временная мера, пока человечество не поумнеет, можно использовать слово «эксперимент».

— И ваш культурно-спортивный центр тоже прошёл как экспериментальный? — спросил Володя.

— Да, но по нему вопросов почти не было. Всё-таки окраина города, вокруг нас уже микрорайон. По деньгам он не очень дорогой. Металлический каркас, конечно, уникальный, но не дорогой.

— У вас много нетипичных объектов в МЖК, но по ним вы довольно быстро получали согласование, потому что нормы, может, и были превышены, но не сильно, правильно? — Сергей продолжал до чего-то доискиваться.

— Да! — озадачился Женя. — Так ты, Васильевич, спроси прямо, что тебя интересует, я отвечу. А то как-то долго ты ходишь кругами.

— Женя, я хожу кругами, потому что сам нащупываю, что меня заинтересовало. Попробую объяснить. Ваша команда филигранно планировала комплекс МЖК. Вы реализовали максимум, потому что на каждом этапе превышали нормы. Но каждое превышение было не очень большое, чтобы это не затягивало согласование проектов. На допустимое чуть-чуть. И строительство шло и идёт динамично. А с учебным комбинатом вы действуете совсем по-другому. Там превышены все, какие есть, нормы, и намного. Почему?

Сергею удалось сформулировать так, что все поняли: именно этот вопрос давно интересовал всех, просто никто не мог его грамотно изложить. Все стали смотреть на Королёва в надежде, что наконец произойдёт разрешение этой странности, которая давно сидит в головах и подспудно мучит отсутствием ответа.

Женя неопределённо хмыкнул, потом оглядел всех, расслабился и уже спокойно, расставив руки и раскрыв веер сильных пальцев, сказал почти будничным тоном:

— Я не знаю, что такое коммунизм, но я знаю, что он начинается в школе.

Некоторое время все молчали, а Королёв не собирался ничего добавлять к сказанному.

Ляпин начал нащупывать логику возможной дискуссии:

— Если будут учить коммунизму в одной школе, то коммунизма не случится, Женя.

— Конечно, не случится. Но сейчас не в количестве школ дело. Проблема в том, что в стране, которая первой поставила перед собой такую цель, не могут учить коммунизму. Я б даже сказал, что боятся учить коммунизму. Нет методики, видите ли! Есть слова Ленина «учиться коммунизму настоящим образом», но это не методика. Во всех учебниках эта фраза мусолится, но сказать что-то, кроме этих четырёх слов, чиновникам смелости не хватает. А если какой энтузиаст-педагог найдётся и заявит, что знает, как, чиновники набрасываются на него всем своим кагалом, скандалят и кричат, что Ленин такого не говорил.

— Женя, мы все в этом живём и не понимаем, как из этого вырваться. Вечно живое учение! С одной стороны, «вечно», с другой — «живое» учение! Так вечное или живое? — вставил реплику Закутний. — И вообще… Боятся ли? Может, не делают специально? Или неосознанно?

Но Королёв думал о своём, он возбудился и говорить сидя ему было неудобно. Он встал, опёрся о подоконник и, протягивая руку, возмущённо продолжил:

— Да вы сами, наверное, помните по передачам «12-й этаж» эти унизительные диалоги новаторов с чиновниками из Минобра? Вообще, странное зрелище: стоит учитель или директор школы, у которого второй десяток выпусков с великолепной статистикой по успеваемости, по поступлениям в вузы, и просит какие-то разрешения у чиновника, который и с детьми-то никогда не работал. Дурь и маразм!

— Маразм крепчал, и танки наши быстры… — выдал очередной афоризм Володя и продолжил: — Помню я этот эпизод… Причём, надо отдать должное, у них там эшелонированная оборона. Он же напрямую не запрещал. Говорил, мол, есть у нас ПедНИИ! Вот они ка-а-к составят методику эксперимента! А потом по этой методике ка-а-к оценят! Тогда мы вам и разрешим. Очевидное мракобесие, прикрытое отсылками к «науке». Хорошо устроились ребята.

— Да, я тоже помню, — сказал Валера. — Педагогические НИИ — это же просто кувалда, которой убивают педагогику. Ну как заниматься педагогической наукой в НИИ?! Школа — это и есть научная лаборатория! Педагог в классе и есть передний край педагогической науки. Это настоящие учёные, а не те, кто сидит в кабинетах с табличкой «НИИ». А у нас считается, что Макаренко и Сухомлинский не учёные, а писатели, и даже не на педагогические, а на воспитательные темы. Парадокс, вы не находите? Для чиновника от образования они — писатели, для писателей — педагоги. В итоге советские педагогические гении ни там ни сям. Система их изящно выкинула отовсюду.