Читать книгу Созвездие МЖК. Том 2. Ментальная проекция - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 6

— Я вам больше скажу, — заулыбался Женя. — Мне Синица рассказывал, что идея МЖК родилась вообще на комсомольской свадьбе. Станислав с Юрой Шишкиным были у друзей с ЦНИИмаша. Познакомились там с Борисом Пастуховым. Он тогда вторым секретарём ЦК комсомола был. Вышли покурить, разговорились, пожаловались на отсутствие жилья. И услышали в ответ: «Так постройте, парни! Если нет, то сделайте, чтоб было!» Может, потому что в курилке слова эти были сказаны, да ещё после тостов, но идея осозналась, по рассказам Стаса, как вполне реализуемая: «А действительно! В чём проблема?» Слово за слово, договорились о деловой встрече… И уже в разговорах в ЦК появились формулировки: «идейная новизна», «общественная полезность», «социальный эксперимент». Пастухов обещал поддержку ЦК, если МЖК будет соответствовать этим принципам, и обе стороны слово своё сдержали.

Королёвский экскурс получился интересным, некоторое время все молчали, потом Валера нарушил паузу:

— Прошло пятнадцать лет. Тот свадебный разговор продолжается и, как говорится, ширится. И уже не только в верхних слоях комсомола, а в масштабах страны.

— Валера, подожди! — сказал Володя. — Женя, закончи мысль. Кажется, ты не всё сказал.

— И в рабочем отделе ЦК толковые ребята собрались: Бабкин, Силантьев, Зубов, Дмитриев. Они за МЖК агитируют получше, чем некоторые эмжековцы, — несколько нелогично ответил Женя, переплёл пальцы, замкнув руки в кольцо, и замолчал.

Все ждали. Через некоторое время Королёв расцепил ладони, расслабил их и оглядел собеседников.

— Я сам — член свердловского обкома, завтра будет голосование за кооптацию меня в члены центрального комитета. Это одна жизнь. И есть другая… В МЖК приходят многие, но остаются не все… — сказал он задумчиво, затем продолжил более решительно: — Далеко не все. МЖК как-то отбирает людей. Меня вот отобрал, вас, Синицу того же… Да, мы комсомольцы, даже члены партии некоторые, но мы — самоотобранные по какому-то критерию, которого нет в комсомоле, да и в партии нет. Вот и получается, что МЖК — это не дело комсомола, а наше дело, хоть мы и комсомольцы. И формулировка «комсомол стал плотнее заниматься МЖК» уже становится не столь очевидной.

— Замысловато, — протянул Ляпин и добавил: — Но очень похоже на то, о чём и я думаю.

Закутний вспомнил некоторые нестыковки, которые остались в памяти после изучения истории КПСС.

— Должен вам сказать, друзья, что кооптация — это такой странный порядок, вроде как неправильный или даже незаконный, но постоянно используемый, особенно в периоды активной политической жизни. Сталин стал членом ЦК РСДРП, между прочим, тоже путём кооптации. В тыща девятьсот двенадцатом году. По инициативе Ленина, кстати. Так что, мы сейчас в такой же эпохе живём, что ли?

Сергей, почти не участвовавший в последней части разговора, кашлянул, чтобы размять речевой аппарат, и выдал:

— А мне — проще! Администрация приказала: «Возглавь!» — и я взял под козырёк. АвтоГАЗ — это город в городе. У нас по территории рейсовые автобусы ходят. Не набегаешься из цеха в цех.

— Как в армии, помню. И никаких тебе мыслей, — шутливым тоном сказал Закутний.

— Почему же никаких? — возразил Сергей. — Были мысли. Молодёжи на заводе полно. Им жилье край как нужно. И я за это дело отвечаю! Доверили сверху, доверились снизу — посередине я и живу, — и после краткой паузы завершил: — Вот такие простые мысли.

— Извини, Сергей, это я так брякнул, не подумав, — извинился Закутний.

Сергей кивнул. Королёв улыбнулся.

— Да, если разобраться, то всё, связанное с МЖК, действительно просто: крыша над головой, быт, дети и общение, — сказал он и продолжил более официальным тоном: — У нас, товарищи, ответственная задача на вечер: обсуждение изменений в Положение об МЖК. Пройдёмся по последней редакции. Она в раздаточном материале есть, вы её почитайте. Будет рассматриваться в январе на заседании бюро ЦК. Ещё есть возможность поправить, если что. Не против? Обсудим? — спросил всех Женя и, собрав заинтересованные взгляды, резюмировал: — Хорошо!

Ляпин подвёл черту под деловой частью встречи.

— Ребята, а мы с Милюковым недавно слушали Окуджаву, — сообщил он. — Это не концерт был, а так, на квартире, для своих. А Юра… Вы же его знаете, он везде свой.

Другие порасспрашивали, позавидовали. Потом поговорили о рок-группах. В этом году прошло несколько рок-фестивалей в разных городах, и названия многих групп так или иначе стали известны не только любителям рока.

— Завтра у нас, друзья, пленарное заседание, доклад Мироненко, а в «Лужниках» московский рок-фестиваль открывается, — мечтательно сказал Ляпин. — Рок-лаборатория организовала. Естественно, ещё горком, горисполком, профсоюз, — после чего встрепенулся: — Это к вопросу о том, что такое МЖК — комсомол или не комсомол? Вот и про русский рок так же вопрос можно поставить. Это ведь «Лужники»! Хоть и малая арена, но всё равно — шесть тысяч зрителей! Какие ж верхи должны быть уже за, чтобы «Лужники» предоставить!

Королёв напомнил про концерт группы «Чайф» в Доме культуры своего МЖК и про эмжековца Владимира Шахрина. Закутний рассказал про «Калинов Мост», рождённый на радиотехническом факультете НЭТИ, упомянул апрельский рок-фестиваль в Новосибирске в ДК имени Чкалова, недалеко от которого находится дом районных властей и кабинет оргкомитета. На самом фестивале он не был, поэтому на вопросы Ляпина по поводу Егора Летова и проекта «Адольф Гитлер» смог ответить только в объёме пересказа про физическое отключение аппаратуры после песни «Страна дураков». Чтобы представить новосибирские новости в более солидном виде, Валера сообщил о планах оргкомитета назвать одну из улиц своего комплекса именем Высоцкого.

— Зампред горисполкома не против, обещал поддержать и посоветовал эту тему продвигать осторожно. У нас пресс-центр этим вопросом занимается, Нина Кривулина. Она умница. Хорошо выстроила аргументацию.

— Расскажи, — попросил Королёв. — В нашем совете такое желание тоже есть, но у нас все улицы уже названы. Придётся переименовывать, а это сложнее.

— Да, у нас были только строительные обозначения. Наименование улиц рассматривается на комиссии Горсовета, и наши две улицы рассматривались на летнем заседании. А где-то за год до этого появились наконец публикации о Владимире Семёновиче в центральной прессе. И у нас пошли статьи. Оказывается, Высоцкие жили и работали в Новосибирске некоторое время и уехали в Москву, когда мать Володи была на последнем месяце беременности. Мы конкурс объявили по предприятиям-дольщикам. Поступила почти сотня предложений, в том числе несколько — назвать в честь Высоцкого. По итогам конкурса было решение оргкомитета.

— Получается, наш народный певец родом из Новосибирска! — не выдержал Послов. — Что там — последний месяц! Не знал…

— И я этого не знал, пока Нина не просветила. И члены комиссии не все знали. У Нины было несколько доводов: «Высоцкого все знают и слушают, и это факт. Центральная пресса уже о нём пишет. Высоцкий — всенародный поэт и певец. И он фактически рождён в Новосибирске. А наш город — инициатор многих прекрасных дел и молодёжных начинаний. И, по мнению эмжековцев МЖК-1 города Новосибирска, подтверждением этой традиции станет улица имени Высоцкого в их комплексе. Вот, товарищи, решение оргкомитета по итогам конкурса, проведённого на предприятиях-дольщиках».

— Да, от такого так просто не отмахнёшься. И что, комиссия приняла аргументы?

— Первая реакция после выступления Нины была вполне лояльной, но встала дама из старых партийцев и закатила речь, что нельзя называть улицы в честь антисоциальных элементов. Поэтому комиссия мудро приняла одно название — Лазурная, а вторую улицу оставила пока неназванной. У нас появилось время, и мы не сидим сложа руки. Нина агитационную кампанию организовала в прессе. Мы своего добьёмся. И памятная доска будет на доме.

— «Пусть жираф был неправ, но виновен не жираф, а тот, кто крикнул из ветвей: „Жираф большой, ему видней“», — прокомментировал Валерин рассказ Володя.

Некоторое время ещё обсуждали творчество Высоцкого и цитировали строки из известных песен, потом Володя предложил новую тему.

— Да, Женя, кстати, про неформалов, — обратился он к Жене. — Как дела у твоего друга, Гены Алференко? Я в конце лета читал, что образован Фонд социальных изобретений. Про него разговор был в программе «12-й этаж».

— Недавно заходил к нему в Фонд, но толком не поговорили: он в Америку собирался, — начал было Женя, но перебил сам себя. — А вы знаете, какое минимальное расстояние между Америкой и СССР? — спросил он неожиданно.

— Ширина Берингова пролива — восемьдесят километров, — выдал справку Послов. — Примерно.

— Пролив — да, но граница — посередине, а там острова есть, и между нашим и американским — четыре километра. Вот в том месте «сегодня» и «завтра» встречаются. Ну или расстаются.

— Да, не знал, — признался Ляпин за всех. — А социальные изобретения тут при чём? — напомнил он начало разговора.

— А вот представьте, живёт себе семья эскимосов — часть на Чукотке, часть на Аляске. На байдаре в хорошую погоду восемьдесят километров — не расстояние. Если что, переждать непогоду можно и посередине. Но такая поездка к родственникам будет нарушением государственной границы, — разведя руки в стороны и растопырив сильные пальцы, воскликнул Королёв. — Какой границы? Она ведь только в головах! А эскимосы в тех краях жили всегда и про границы узнали только тогда, когда пришёл «Начальник Чукотки». Смотрели кино с таким названием? Классный фильм, кстати… В нём все эти нелогичности хорошо показаны, — слегка отвлёкся Женя, но тут же вернулся к теме: — И Гена говорит мне: «Представляешь, Женя, им, чтобы повидаться с родственниками по закону, надо визы в Москве получить и из „Шереметьево“ облететь весь глобус! 40 тысяч вместо восьмидесяти километров. Это же не закон, а шизофрения в особо тяжёлой форме. Явная ненормальность порядка». Так он мне на вопрос отвечал, зачем он занимается безвизом для коренных жителей Чукотки и Аляски.

— Какое же это социальное изобретение? Это здравый смысл, — возразил Закутний.

— Эх, Валера, так большинство социальных изобретений, которые мы на телепередаче «12-й этаж» обсуждали, как раз и состоят в восстановлении здравого смысла в человеческом общежитии. И чем больше здравого смысла будет в стране, тем счастливее станут наши люди.

— Хорошая задача, — отреагировал Валера. — Про страну не знаю, но, если мы хоть что-то сможем сделать в наших МЖК, уже будет хорошо.

— И ты к Алференко за социальными изобретениями приходил? Чтоб отсыпал по дружбе? — спросил Сергей, и все рассмеялись.

— А что вы смеётесь? Именно! Понятие «социальное изобретение» прижилось, в нём есть содержание. Изобретение — это же то, чего не было. МЖК тоже социальное изобретение. Кстати, тема «социальное изобретение» попалась на глаза Горбачёву — или Раисе Максимовне, там у них не разобрать, — и с его подачи Гена занялся в восемьдесят пятом году организацией фонда и создал его при «Комсомольской правде». Граждане завалили фонд письмами, проектами. Гена сказал, что уже более тридцати тысяч предложений поступило. Их вносят в компьютер, чтобы с этим материалом работать как с базой данных. Приглашал приходить попозже, когда база появится. Он не против, мы, конечно, можем смотреть и сами материалы, но кто из нас этим будет заниматься? — вопросительно посмотрел на товарищей Королёв.

Все стали смотреть друг на друга, и Закутний резюмировал:

— Из нас — никто. Но такая информация была бы интересна, конечно. Особенно нашим социальным работникам. МЖК же, по сути, такое социальное изобретение, которое не может не вбирать в себя другие социальные изобретения… Эдакая матрёшка.

— Скорее, фрактал. Это я тебе как физик-теоретик говорю. Самоподобная фигура, — предложил свою интерпретацию Женя.

— Пусть будет фрактал. Но я мысль закончу. Наверняка граждане со своими предложениями, которые они послали в фонд, обращались раньше в другие инстанции. Если бы они нашли там понимание, то в фонд бы не писали. Допустим, Алференко соберёт в кучку, пардон, в базу данных то, что власть проигнорировала, и что? — задал Закутний вопрос всем. — Будет писать в те же инстанции? А в чём разница? От «Комсомолки» весомее, чем от гражданина? Вряд ли. Как бы не наоборот… Помните, на каком-то «12-м этаже» ведущие говорили, что после предыдущей передачи отношения новаторов с чиновниками на местном уровне стали гораздо хуже? Кира Прошутинская ещё сокрушалась. А что ещё она может делать? Поэтому вопрос внедрения социальных изобретений, похоже, более важный, чем их сбор.

— Да, это проблема. Серьёзная проблема. И надо обсуждать, как её решать, — произнёс Королёв, и глаза у него загорелись.

Похоже, эта тема его тоже волновала.

Но у Ляпина, как у меломана, были другие виды:

— Так, друзья, хватит беседы беседовать, — заявил он, посмотрев на часы. — Сейчас семь вечера. Экскурсию мы проигнорировали, но совсем без культурной программы нельзя. Через полчаса концерт начинается, пошли в зал, артисты заждались, комсомольцев требуют.

Его лицо расплылось в улыбке.

— Хорошо, идём-идём, — сказал Королёв, — но после собираемся, как договорились. У нас есть что обсудить.

Все поднялись и направились в зал.

Деятели культуры представили комсомольскому активу современные достижения электронной музыки и вокальные старания под минусовку. Номера сопровождались краткими пояснениями технического характера. Комсомольско-молодёжной тематики в вокально-инструментальных инсталляциях не было и в помине. Возникало ощущение контакта с инопланетным разумом, причём на его территории. Удобные диваны обволакивали тело, музыка ни о чём стреножила волю.

Когда концерт закончился и все потянулись к выходу из зала, Королёв спросил Ляпина:

— У вас кофе-то есть?

— Есть-есть, — успокоил его Володя.

— Тогда пошли все в ваш номер, а то в кафе сейчас будет очередь, стоять не хочется, — определился Женя. — Но я сначала зайду к себе, надо бумаги взять, чтоб проговорить по ним.

— И я тоже к себе забегу, переоденусь, — сказал Сергей. — Знаю я вас, это надолго…

Закутний с Володей тоже успели переодеться. Когда все собрались в номере, Валера достал походный кипятильник, налил воду в четыре стакана и поочерёдно нагрел. Володя достал банку с растворимым кофе.

— Вот сразу видно ребят из районов с экстремальными условиями жизни: всё у них с собой! — пошутил Женя, кивая в нашу сторону. — И кипятильничек какой удобный.

— У Закутнего не только кипятильничек есть! Я по секрету скажу, что у него ещё есть маленькая обувная щётка! — рассмеялся Ляпин.

Валера вспомнил Володин взгляд, когда после обустройства в номере он стал приводить в порядок обувь и поинтересовался, нужна ли соседу щётка. Женя и Сергей стали смотреть на Валеру, ожидая пояснений.

— Это у меня в генах, — сказал он. — В социальных генах. Мой отец — военный, подполковник, уже в отставке, конечно. Сколько я себя помню, первым делом, когда приходил со службы, он занимался сапогами, чтобы они были готовы к выходу в любой момент. И были случаи, когда чуть ли не вслед за ним приходил вестовой с приказом явиться в расположение части. Отец наматывал свежие портянки и натягивал сапоги. А они уже начищенные и даже слегка простывшие внутри. Всё по солдатской науке. «Держи ноги в тепле, а голову в холоде», — так Суворов говорил.

Закутний раздавал стаканы с кипятком, кофе каждый добавлял самостоятельно.