Читать книгу Созвездие МЖК. Том 2. Ментальная проекция - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 19

Валера вернулся к деловому тону:

— Оно не было принято, это точно. На каком этапе остановилось согласование и почему — не знаю. Наверное, Королёв следил… А может, и не следил, потому что я не помню разговоров на эту тему. Когда листал в архиве протокол заседания бюро, ещё мысль мелькнула: зря я тогда не интересовался, что с проектом документа происходит.

— Человек, который этот пункт в проект вставил, или не понимал, что делает, или наоборот. Вряд ли он был в принципе против налогов, всё-таки высшее образование зачатки здравого смысла даёт. Давай всё-таки предполагать, что в этом пункте была экономическая мысль.

— Давай! — легко согласился Валера. — И какая же?

— Думаю, он принял во внимание цепочку движения денег. Представим МЖК тех лет как резервуар денежной массы и времени. Деньги — зарплата, полученная от госпредприятий взамен на труд, время — то, которое члены организации могут уделить её делам. Ресурсами МЖК как социального организма являются время эмжековцев и их деньги. Согласен?

— Ты так изложил, что не согласиться невозможно, — улыбнулся Валера.

— Тогда двигаемся дальше. Но МЖК как организация обрастает своими предприятиями, продукция которых потребляется внутри МЖК, и тоже выдаёт зарплату. Возможен, конечно, и экспорт, но мы пока этот случай рассматривать не будем. — Баринов сделал паузу в ожидании реакции собеседника.

Через некоторое время Закутний спросил:

— Ты хочешь сказать: зарплата, полученная в предприятии МЖК, совсем не та, что на госпредприятии?

— Именно. Госпредприятие, если отвлечься от деталей, расплачивается свеженапечатанными денежными знаками, а предприятия МЖК находятся на втором обороте этих денег.

Если сотрудники предприятий МЖК не будут платить подоходный налог, то эмжековский резервуар будет полнее.

— В теории — правильно, но пункт — утопия! Отследить, какие деньги из какого оборота, невозможно. Вариантов слишком много. Например, можно работать в МЖК, но жить в соседнем микрорайоне. И экспорт—импорт неизбежны.

— Согласен! Но утопия, подталкивающая, во-первых, рассуждать дальше, во-вторых, в перспективном направлении, рано или поздно становится реальностью. Поэтому вопрос у меня и возник: это случайное правильное направление или осознанное? В любом случае хорошо. Значит, были среди нас те, которые думали о трансформации системы финансирования жизни.

— Да, были люди в наше время… Хватит торчать у фонтанов, пошли присядем, пока народ все лавочки не занял, — предложил Закутний.

— Пройдёмся лучше. А то с этой цифровой трансформацией все смешариками станем. Я с внуками смотрю эти мультяшки и с собой сравниваю: явно персонажи срисованы с натуры. — Сергей засмеялся и бросил взгляд на друга: — Да и ты, гляжу, округлился за время, что книгу пишешь.

— Есть такое. У меня сидячие не только работа, но и хобби, — усмехнулся Валера.

Они развернулись в сторону станции «Трубная». Некоторое время шли молча, потом Закутний вздохнул и выдал результат умозаключений:

— Да, дилемма. Цифра позволяет — в теории, конечно — демонополизировать печатный станок, но это будет мир бесформенных организмов. Может, существует другой путь? Точно существует, просто мы его пока не видим.

— Значит, пока не прижало, — философски заметил Сергей.

— У Лема есть роман «Возвращение со звёзд». Вернулся на Землю космонавт, улетевший к какой-то звезде полтора века назад, а люди за это время передумали летать.

— Вообще или к звёздам?

— К звёздам. Поставили себе прививки от агрессии, перестали рисковать, и интерес к звёздам пропал. И — привет! Мышеловка для космонавта захлопнулась. Он бы и рад улететь от таких однопланетников, да технологии утеряны, ракеты в музей сданы.

— У нас ВДНХ не для этого ли восстанавливают? — усмехнулся Сергей.

Валера не стал отвлекаться:

— Нашёл этот космонавт себе женщину, но через некоторое время понял, что она отдалась, потому что боится его до смерти, как пса агрессивного. Пришлось ему тоже привиться, и стал он спать спокойно.

— Во имя любви? Или от безысходности? — снова пошутил Сергей.

Валера продолжил как ни в чём ни бывало:

— А у Стругацких другая история. Светлая такая. «Полдень, XXII век» называется. Наверняка читал.

— Конечно, читал. Я застал время, когда все научной фантастикой увлекались. Сейчас это редкость. Детей на фэнтези подсадили.

— Там — аналогично. Прилетели через пару веков два друга со звёзд и узнали, что лет через сто после их старта земляне уже исследовали то место, куда они ещё не долетели. И вообще, появились другие двигатели, и однопланетники скачут по галактике без ограничений.

— Я помню. Они тоже нашли себе по женщине и стали жить-поживать.

— Вот-вот. Как может видеть внимательный читатель, — перешёл Закутний на назидательный тон, — похожие мысли могут мучить совершенно разных писателей. В данном случае мысль незамысловата: мужчина аннигилируется женщиной. В результате бурной реакции много чего получается, но я не об этом…

— Аннигилируется женщиной или семьёй? Тема сложная, нюансов много, нужно формулировать аккуратно, — также назидательно сказал Сергей.

— Согласен. Про аннигиляцию я сказал так, по ходу движения к основной мысли.

— Давай двигаться вместе. Внимательно слушаю.

— А в ещё более глубоком детстве я прочитал книжку «Мы — земляне», и автора помню — Гуревич. У кого из друзей ни спрашивал, никто её не читал. В ней космонавты тоже возвращаются — и ста лет не прошло — и видят на Земле настоящий рай. Роботы пасут коров, из них на автоматической фабрике делаются питательные плитки, плитки загружают в автоматы, автоматы стоят на территории парков аттракционов, а в парках — люди. Они из парков не выходят, там и живут. Переходят от одного аттракциона к другому, периодически подходят к автоматам, нажимают на кнопку, получают плитку. Причём есть аттракционы опасные, с таких можно вылететь и разбиться. Разбившихся подбирают и увозят роботы. Люди это видят, но поток желающих пощекотать себе нервы меньше не становится.

— Очень всё узнаваемо, хотя, ты говоришь, книжка написана в середине прошлого века?

— Да, в шестидесятых.

— А как они размножаются?

— Если честно, не запомнилось. Вернее, смутно запомнилась бесполость этих существ. Я читал-то её классе в пятом. Тогда этот вопрос был не в фокусе внимания. А вот что я точно запомнил, так это анатомические изменения, произошедшие с людьми. Автор их описал примерно такими, как муми-тролли на иллюстрациях. Представил?

— Конечно. Я же внуков воспитываю.

— Так вот… Основная моя мысль в том, что я с тобой категорически не согласен! Твоя версия, что мы станем смешариками, несостоятельная. Мы станем муми-троллями.

Когда улёгся импульс смеха, Сергей высказал предположение:

— Это было бы смешно, если бы не масса признаков, что мы идём именно в такой рай. Кстати, что прилетевшие земляне сделали? Женщин нет, аннигилироваться не с кем. Плюнули и на аттракционы пошли?

— Повесть мне помнится как весьма оптимистичная, поэтому — нет. Но что именно они сделали, я уже не помню. — Валера посмотрел на товарища с лукавством. — Хотел заглянуть в конец учебника, чтобы узнать ответ? Не получится, Серёга. Ответы там есть, но они постоянно меняются. У нас будет какой-то другой путь и другой ответ.

— Это верно. Ну всё! Спускаемся со звёзд. Вот, кстати, есть где приземлиться.