Читать книгу Теория притяжения - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 3

Ректор, довольный тем, что сгрузил на меня мировую знаменитость, как мешок картошки, испарился в коридоре со скоростью звука.

Мы остались вдвоем.

Точнее, в аудитории уже начали собираться студенты, создавая спасительный белый шум, но для меня в комнате был только он.

Давид огляделся, оценивая обстановку.

– Неплохая аудитория, – заметил он, сунув руки в карманы брюк. – Акустика хорошая?

– Сносная, – буркнула я. – Давид Александрович, вы, наверное, устали с дороги? Перелет, смена поясов… Может, вам поехать в отель? Отдохнуть, принять душ? Я пришлю вам расписание на почту.

Я молилась: «Уходи. Пожалуйста, уйди. Мне нужно проветрить помещение и свою голову. Если ты останешься, я начну заикаться».

Он посмотрел на часы на своем запястье.

– В отеле скучно, Алиса. А сон для слабаков. – Он усмехнулся, и у меня внутри что-то перевернулось. – Я бы с удовольствием послушал вашу лекцию. Ректор сказал, вы лучший лектор на потоке. Любопытно взглянуть на методы коллеги. Вы не против?

«Против! Категорически против! Твое присутствие нарушает мою экосистему!»

– Конечно, – выдавила я, растягивая губы в улыбке. – Буду… польщена. Только тема сегодня специфическая. Вводная. Может быть скучно для специалиста вашего уровня.

– Я умею находить интересное в скучном.

Он прошел вглубь аудитории и сел на последнем ряду, в самом центре.

Как хищник в засаде.

Мужчина закинул ногу на ногу, достал блокнот (черт, он еще и записывать будет?!) и уставился на меня.

Я почувствовала себя бабочкой, приколотой булавкой к пробковой доске.

Студенты затихли.

Они, конечно, заметили нового «слушателя».

Девочки с третьего ряда уже начали поправлять прически и стрелять глазками на галерку. Еще бы. Давид Островский в жизни выглядел как грех, завернутый в дорогой костюм.

Я глубоко вздохнула.

«Соберись, Смирнова. Ты профессионал. Это просто коллега. Просто мужик. У него тоже урчит в животе и бывает насморк. Не делай из него идола».

– Итак, – мой голос дрогнул, но я быстро выровняла тон, сделав его ниже и увереннее. – Тема сегодняшней лекции: «Биология влечения. Почему мы выбираем тех, кто нас разрушает».

Давид на заднем ряду чуть приподнял бровь. Я мысленно показала ему язык. Хотел шоу? Получай.

– Вы думаете, что ваш выбор партнера – это результат осознанного решения? – я начала ходить вдоль кафедры, чувствуя спиной его взгляд. Он жег меня через ткань пиджака. – Вы думаете, что влюбились в Машу или Петю, потому что они добрые, умные и любят котиков? Чушь.

Я резко остановилась и посмотрела в зал, избегая смотреть на последний ряд.

– Вы выбираете запах. Вы выбираете иммунную систему, отличную от вашей. Вы выбираете симметрию лица. Ваш мозг сканирует партнера за 0,2 секунды и выносит вердикт: «Годен для размножения». А все эти «люблю, не могу» – это просто дофаминовая ловушка, чтобы вы не сбежали до того, как сделаете детей.

Студенты строчили как сумасшедшие.

А я чувствовала, как меня накрывает.

С каждым словом о «химии тела» я всё острее ощущала свою собственную химию.

Я знала, что он смотрит.

Я чувствовала его взгляд.

Мое тело реагировало предательски, мгновенно.

Там, внизу, стало влажно. Горячо. Ткань белья неприятно и сладко липла к коже.

Я говорила о нейромедиаторах, а сама думала о том, как бы я сейчас раздвинула ноги прямо на этом столе, смахнув конспекты на пол.

– Алиса Викторовна! – подняла руку бойкая студентка с первого курса. – Но ведь есть же еще интеллект! Нам нравятся умные люди. Это же не просто биология?

– Отличный вопрос, Лена, – я облокотилась о кафедру, чуть подавшись вперед. Бедра отозвались сладкой пульсацией. – Интеллект – это, безусловно, сексуально. Сапиосексуальность – слышали такой термин? Мозг – это самая большая эрогенная зона. Если кто-то умеет красиво говорить, решать сложные задачи и… доминировать интеллектуально, это вызывает выброс тех же гормонов, что и физическое прикосновение.

Я рискнула. Подняла глаза на последний ряд.

Давид не писал.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно слушал. Его поза была расслабленной, но взгляд… Взгляд был сосредоточенным.

И тут он сделал это.

Обычный жест. Ничего пошлого. У него, наверное, пересохли губы от кондиционера.

Он медленно, задумчиво провел языком по нижней губе. Облизнул её, а затем слегка прикусил зубами, глядя мне прямо в глаза.

Мир схлопнулся.

У меня перехватило дыхание, словно меня ударили под дых.

Этот влажный блеск на его губах. Это движение языка…

Моя фантазия тут же дорисовала остальное.

Представила, что этот язык сейчас касается не его губы, а меня. Там. Глубоко.

Влага стала почти ощутимой. Коленки дрогнули, и мне пришлось крепче вцепиться в край кафедры, чтобы не сползти на пол.

«Господи, Алиса, ты течешь. Ты стоишь перед тридцатью студентами и своим кумиром и буквально течешь от того, что мужик просто облизнул губы. Ты безнадежна».

В аудитории повисла тишина. Я молчала непозволительно долго.

– Эм… Алиса Викторовна? – робко позвала Лена.

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

Давид на заднем ряду слегка наклонил голову набок, словно изучая меня под микроскопом. В его глазах мелькнула искра понимания. Он, черт возьми, видел, что я «поплыла». Он не мог этого не видеть. Он же нейробиолог. Расширенные зрачки, сбившееся дыхание, румянец на шее – я для него открытая книга.

– Да. Извините. Задумалась о… практическом примере. Так вот. Интеллект возбуждает, потому что это признак сильных генов. Способность выжить. Способность… взять то, что хочешь.

Я отвернулась от зала, делая вид, что мне срочно нужно поправить слайд на проекторе.

Оставшиеся пятьдесят минут превратились в изощренную пытку испанской инквизиции.

Я говорила. Мой рот открывался и закрывался, произнося правильные, заученные годами термины. Я рассказывала про зеркальные нейроны, про то, как окситоцин формирует привязанность, и почему «бабочки в животе» – это всего лишь стрессовая реакция организма на угрозу.

Иронично, правда?

Я объясняла студентам природу стресса, пока мой собственный уровень кортизола пробивал крышу института.

Каждую секунду я чувствовала его взгляд. Он не записывал. Он просто сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула, и крутил в пальцах дорогую ручку.

Я считала минуты. Сорок пять. Тридцать. Пятнадцать.

Господи, ну почему в реальной жизни никогда не происходит, как в кино? Где пожарная тревога? Где внезапное наводнение? Ну пусть у него зазвонит телефон! Пусть ему позвонят из Нобелевского комитета, из Кремля, да хоть из ЖЭКа, и он срочно убежит решать вопросы мировой важности!

«Позвоните ему кто-нибудь», – мысленно умоляла, рисуя маркером схему лимбической системы. – «Уведите его отсюда, пока я не начала заикаться или не сняла пиджак, потому что здесь стало невыносимо жарко».

Но телефон молчал. Потолок не рухнул. А Давид Островский продолжал сидеть, как сфинкс, охраняющий вход в пирамиду моего здравомыслия.

– …Таким образом, биология побеждает логику в девяти случаях из десяти, – выдохнула я, глядя на часы. Секундная стрелка наконец-то доползла до двенадцати. – На этом сегодня всё. Всем спасибо, все свободны.

Звонок прозвучал для меня как ангельская труба.

Аудитория мгновенно ожила.

Студенты повскакивали с мест, загремели сумками, загалдели, обсуждая планы на вечер. Я начала сгребать свои вещи в сумку с такой скоростью, будто воровала их.

«Быстрее, Алиса. Просто уйди через боковую дверь. Сделай вид, что у тебя срочное совещание в женском туалете».

Но я не успела.

Поток студентов схлынул, и я увидела, как он поднимается со своего места. Он шел против течения, разрезая толпу выходящих, как ледокол.

Спокойный. Уверенный. Неотвратимый.

Он подошел к кафедре, когда последний студент скрылся за дверью. В пустой аудитории повисла звенящая тишина.

Я замерла, прижимая к груди папку с лекциями, как щит.

– Браво, – тихо произнес он. В его голосе не было иронии, только спокойная оценка. – «Биология побеждает логику». Мне понравилась эта фраза. И про дофаминовую ловушку – очень точно. Вы талантливый лектор, Алиса.

Я почувствовала, как щеки снова предательски розовеют. Похвала от кумира – это удар ниже пояса.

– Спасибо, Давид Александрович. Стараюсь держать марку перед… гостями.

Он подошел чуть ближе. Настолько, что я уловила его запах – сводящий с ума.

– Вы собирались сбежать? – спросил он, глядя мне прямо в глаза. Уголок его рта чуть дрогнул.

– Что? Нет, конечно, – соврала, поправляя очки. – У меня просто… много дел. Отчеты, планы…

– Жаль, – он посмотрел на часы, а потом снова на меня. – А я надеялся, что вы не забыли про обещание ректора. Вы ведь мой куратор. И, кажется, вы должны мне экскурсию по институту?

Он улыбнулся.

И от этой улыбки – вежливой, но с каким-то хищным подтекстом – у меня внутри всё оборвалось.

– Я здесь впервые, Алиса. Боюсь заблудиться в этих коридорах. Покажете мне ваши владения?

Я сглотнула, понимая, что ловушка захлопнулась. Никакой пожарной тревоги не будет. Только я, он и коридоры института.

– Конечно, – мой голос прозвучал обреченно. – Идемте. Я всё покажу.