Читать книгу Теория притяжения - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 5

Я сижу на кухне в полной тишине.

Передо мной бокал красного сухого (уже второй, но кто считает?), а за окном мигает огнями ночной город.

Максим привез меня домой, высадил у подъезда, как мешок с картошкой, и умчался в туман.

– Деловая встреча, – бросил он, даже не глуша мотор. – Буду поздно. Не жди.

Раньше я бы расстроилась.

Начала бы греть ужин, слать ему смайлики с сердечками и волноваться, не голоден ли мой котик.

Но сегодня? Сегодня я готова открыть шампанское. Потому что, если бы он зашел в квартиру, я бы, наверное, начала кричать. Или смеяться истерическим смехом.

Потому что мое тело всё еще там. В коридоре института. Три часа назад.

Я делаю глоток вина, закрываю глаза и прокручиваю этот момент снова и снова, как любимый эпизод сериала.

Мы шли по коридору. Давид молчал, переваривая мою «экскурсию» и тот неловкий момент с Катей. Я чувствовала себя так, словно иду по канату над пропастью.

И тут зазвонил телефон.

Максим.

Я выдохнула с облегчением. Спасение! Мой надежный, спокойный, идеальный муж сейчас заберет меня из этого гормонального ада.

– Прошу прощения, – я виновато улыбнулась Давиду и ответила на звонок. – Да, милый?

– Ты где? – вместо приветствия рявкнул он. Голос был резким, чужим. Будто я заняла у него денег и не отдала.

Я опешила.

– Я… я в институте. Спускаюсь.

– Я уже десять минут стою у входа, – перебил он. На фоне слышался нервный стук пальцев по рулю. – Алиса, у меня нет времени ждать.

– Макс, ну подожди, – попыталась говорить мягко, чувствуя на себе внимательный взгляд Островского. – Я просто провожу экскурсию нашему новому профессору, ректор попросил…

– Мне плевать, кого ты там водишь и кто попросил! У меня встреча через полчаса на другом конце города! Если ты не выйдешь через минуту, поедешь домой на метро. Или пешком.

Он бросил трубку.

Я стояла, прижимая телефон к уху, и слушала гудки.

Мой Максим? Мой «золотой» муж, который всегда открывает мне двери и называет «зайкой»? Он никогда, слышите, никогда так со мной не разговаривал. Он даже голос не повышал, когда я разбила его любимую кружку.

– Всё в порядке? – спросил Давид. Спокойно. Без тени насмешки.

– Да. Муж… торопится. Пробки. Нервничает.

В этот момент прозвенел звонок с последней пары.

Это было похоже на прорыв плотины. Двери аудиторий распахнулись, и в коридор хлынула лавина студентов. Они неслись к выходу, сметая всё на своем пути. Гул, смех, топот сотен ног.

Я была слишком дезориентирована звонком мужа. Застыла посреди потока, как идиотка.

Какой-то парень с рюкзаком размером с дом, пробегая мимо, с размаху задел меня плечом.

– Ой, сорри! – крикнул он, даже не обернувшись.

Меня повело.

Каблук подвернулся, ноги, и без того ватные от присутствия Давида, отказались держать равновесие. Я начала падать назад, неуклюже взмахнув руками.

«Ну вот и всё, Алиса Викторовна. Сейчас ты растянешься на грязном полу у ног кумира. Финита ля комедия».

Но я не упала.

Руки перехватили меня поперек талии. Рывок. И я спиной впечаталась в твердую мужскую грудь.

Это длилось, наверное, секунду.

Но для моего воспаленного мозга это была вечность.

Давид Островский поймал меня. Он стоял сзади, как скала. Его ладони лежали на моей талии – широко, уверенно, по-хозяйски. Я чувствовала жар его тела через тонкую ткань блузки. Я чувствовала, как его грудная клетка поднимается и опускается при дыхании прямо у моих лопаток.

Он просто удержал меня от падения.

Никакого подтекста. Чистый рефлекс мужчины, который видит падающую женщину. Любой нормальный мужик сделал бы так же.

Он не прижимал меня специально. Не гладил. Не шептал пошлостей.

Но, боже мой, что творилось внутри меня!

От места, где его ладони касались моих боков, по всему телу прошел электрический разряд такой силы, что у меня перехватило дыхание. Внутренности скрутило сладким спазмом.

Моя фантазия, которая до этого тихо тлела, вспыхнула ядерным грибом.

«Не отпускай», – вопило мое подсознание. – «Пожалуйста, сожми сильнее. Разверни меня к себе. Прижми к стене прямо здесь, при всех, и сделай то, о чем я мечтала все эти ночи».

Его запах – табак и сандал – накрыл меня с головой. Я на секунду прикрыла глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении защищенности и животной силы.

Контраст был убийственным.

Минуту назад мой муж орал на меня по телефону, унижая и торопя.

А сейчас чужой мужчина, которого я едва знаю, держал меня так, словно я – самое ценное, что есть в этом мире, и он не даст мне упасть.

– Осторожнее, Алиса, – его голос прозвучал над моим ухом. Низкий. Вибрирующий. Спокойный.

Он медленно, аккуратно поставил меня на ноги, убедившись, что я держу равновесие, и только потом убрал руки.

Кожа на талии горела огнем. Казалось, на блузке остались выжженные отпечатки его пальцев.

Я обернулась. Давид стоял в шаге от меня, поправляя манжеты пиджака. На его лице не было ни тени волнения или флирта. Просто вежливая забота.

– Вас не ушибли?

– Нет… – просипела. Ноги дрожали так, что я боялась сделать шаг. Коленки превратились в желе. – Спасибо. Я… меня муж ждет.

– Идите, Алиса. Не заставляйте мужа нервничать. До понедельника.

– До понедельника.

И вот я дома. Допиваю вино. Третий бокал? Четвертый? Кто считает, тот зануда. Максим где-то на «встрече». А я сижу на краешке нашей огромной, холодной супружеской кровати и трогаю свою талию. Там, где ткань шелковой сорочки касается кожи, я всё еще чувствую фантомное тепло его рук.

Внизу живота тянет так сильно, что это уже не удовольствие. Это боль. Тупая, ноющая, пульсирующая боль неудовлетворенности. В голове всплывает голос мужа: «Завтра пошалим, зуб даю». Ага. Пошалили. Держи карман шире, Алиса.

Я встаю и иду к входной двери. Щелк. Поворачиваю задвижку внутреннего замка. Громко, решительно. Теперь, даже если Максим вернется раньше и у него будут ключи, он не войдет. Ему придется звонить в дверь. А я скажу, что спала и не слышала. Мне нужно это время. Мне нужна эта изоляция. Я хочу побыть наедине со своим грехом.

Я возвращаюсь в спальню, на ходу сбрасывая сорочку. Шелк падает к ногам, и я остаюсь абсолютно голой в свете ночника. Ныряю под одеяло, дрожа не от холода, а от предвкушения. Рука скользит под подушку. Мой розовый друг. Мой безотказный силиконовый любовник.

И включаю его сразу на максимум. Никаких прелюдий. К черту нежности. Я слишком голодна. Вибрация прошивает тело током. Я выгибаюсь дугой, закусывая губу, чтобы не закричать. В голове – не темнота. В голове – коридор института.

Я закрываю глаза и вижу это снова.

Толчок.

Я падаю.

И вдруг – удар о твердую грудь.

Его руки перехватывают меня.

Только в моей фантазии он не отпускает меня через секунду. Нет. В моей голове Давид разворачивает меня к себе. Его глаза черные, зрачки расширены. Он вдавливает меня в стену, прямо там, у всех на виду. Его рука скользит с талии ниже… на бедра… сжимает ягодицы…

– Ты ведь этого хотела, Алиса? – шепчет он мне в ухо своим низким голосом.

– Да… – шепчу в пустой спальне, раздвигая ноги шире.

Игрушка работает идеально. Я на грани. Я чувствую, как волна подступает к горлу, как пальцы сжимают простынь. В фантазии Островский грубо целует меня, кусая губы.

Еще чуть-чуть…

Сейчас…

Боже, как же хорошо…

И тут тишину спальни разрывает резкий звук. Телефон. Он лежал на тумбочке, прямо у моего уха.

Мелодия звонка вонзается в мой мозг, но тело уже не остановить.

Я на пике.

Падаю в бездну.

Мысль одна: «Максим. Это Максим. Если не отвечу – будет скандал».

Не глядя хватаю трубку, смахиваю ползунок ответа. Я пытаюсь сказать «Алло». Пытаюсь. Честно. Но вместо этого, на выдохе, на самом пике оргазма, из моего горла вырывается громкий, протяжный, бесстыдный стон:

Я замираю.

Тело всё еще бьется в конвульсиях удовольствия, вибратор жужжит где-то в одеяле, а я лежу с телефоном у уха, тяжело дыша, как загнанная лошадь.

В трубке – тишина. Потом – шорох. И голос. Не Максима.

– Простите… Алиса Викторовна?

Мир рухнул. Просто взял и осыпался пеплом мне на голову.

Это был Давид.

Я выронила бы телефон, если бы пальцы не свело судорогой. Кровь отлила от лица и ударила куда-то в пятки. Стыд обжег меня кипятком. Я только что простонала в ухо своему новому коллеге, профессору и объекту своих грязных фантазий.

– Д-давид Александрович? – мой голос дрожал, срывался на визг. Я судорожно шарила второй рукой под одеялом, пытаясь нащупать кнопку выключения на вибраторе. Он, предатель, продолжал жужжать, и мне казалось, что этот звук слышен даже в Лондоне. – Извините… Я… я просто… спала. Кошмар приснился.

«Кошмар? Серьезно, Смирнова? Ты стонала так, будто выигрывала миллион долларов, а не от страха».

В трубке повисла пауза. Секунда, которая длилась вечность. Он слышал. Он не мог не слышать мое сбитое дыхание.

– Понимаю. Надеюсь, я вас не… прервал на самом интересном месте?

Я подавилась воздухом.

– Н-нет, что вы! – выпалила я, наконец вырубив чертову игрушку. Тишина в комнате стала оглушительной. – Я просто… Вы что-то хотели? Уже поздно.

– Простите за поздний звонок, – его тон снова стал официально-вежливым. – Ректор дал мне ваш номер на экстренный случай. Сказал, вы – мой ангел-хранитель в этом городе.

– И что… что у вас за экстренный случай?

– Голод, Алиса. Банальный человеческий голод.

– В отеле есть рум-сервис…

– Терпеть не могу еду в номерах. – перебил он. – Я вышел прогуляться. Город красивый, но я совершенно не знаю, куда податься. Вы не подскажете место, где можно съесть нормальный стейк?

Я закрыла глаза. Мое сердце колотилось где-то в горле.

– «Мясной клуб» на Пушкинской. Они работают до двух ночи. Там… хороший рибай.

– «Мясной клуб». Спасибо, Алиса. Вы меня спасли. Снова.

– Не за что. Спокойной ночи, Давид Александрович.

– Спокойной ночи, Алиса… Викторовна. И… сладких снов.

Он положил трубку. Я отшвырнула телефон на другой конец кровати, как ядовитую змею. Уткнулась лицом в подушку и заорала.

В понедельник мне придется смотреть ему в глаза.

Господи, пусть наступит конец света.

Пожалуйста.