Читать книгу Теория притяжения - Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 8

В нашей институтской столовой кормят так, что хочется продать душу повару. Серьезно. Это не те слипшиеся макароны из студенческих анекдотов. Здесь пахнет сдобой, наваристым борщом и уютом. Это место – гастрономический храм, где преподаватели забывают о диетах, а студенты – о стипендии.

Я стояла у витрины с десертами и вела немой диалог с пирожным. Это был «Наполеон». Не просто торт, а слоеное архитектурное чудо, пропитанное нежным заварным кремом, который, казалось, светился изнутри. Он смотрел на меня. Я смотрела на него. Между нами была искра, буря, безумие.

«Съешь меня, Алиса, – шептал «Наполеон». – Я вкусный. Я сладкий. Я лучше, чем твой муж». «Нельзя, – отвечала моя совесть голосом фитнес-тренера. – У тебя платье – вторая кожа. Если ты съешь хоть кусочек, этот крем вылезет у тебя на животе через три минуты. Ты лопнешь, и пуговица (которой нет) отлетит в глаз ректору».

Я вздохнула так тяжело, словно хоронила лучшего друга, и сдвинула поднос влево.

– Салат «Витаминный» и томатный сок, пожалуйста, – произнесла я голосом мученицы.

Тетя Зина на раздаче посмотрела на меня с жалостью, но плюхнула на тарелку горку капусты. Я расплатилась и поплелась к свободному столику у окна. Села, расправила салфетку и уставилась в свою тарелку. Капуста была зеленой и унылой, как моя семейная жизнь в последнее время.

Я вяло ковыряла вилкой салатный лист, представляя, как крем тает на языке, как хрустит тесто… Вдруг на край моего стола опустилась тарелка. На ней лежал он. Тот самый «Наполеон».

Я подняла глаза.

Надо мной возвышался Давид. Он держал свой поднос одной рукой (боже, какие у него сильные запястья), а второй указывал на пирожное.

– Если съедите одно, ничего с вашей фигурой не случится, Алиса, – произнес он спокойно, словно выписывал рецепт. – Глюкоза полезна для мозга. Особенно после такой… насыщенной лекции.

Он кивнул на пустой стул напротив меня.

– Разрешите?

– Конечно. Присаживайтесь.

Давид сел, элегантно отодвинув стул. Он поставил перед собой стейк с овощами (настоящий мужской обед, никакого силоса) и посмотрел на меня. Я все еще гипнотизировала торт.

– Это ловушка, Давид Александрович. Сейчас одно, потом второе, потом третье… И в итоге все труды насмарку. Платье треснет по швам, и мировой науке будет нанесен непоправимый ущерб.

Он усмехнулся.

– Мировая наука переживет пару лишних сантиметров, – заметил он, разрезая мясо. – Кстати, с днем рождения.

Я замерла с вилкой у рта.

– Спасибо. Не думала, что такие новости доходят до… высоких гостей.

– Слухами земля полнится, – он отложил нож и посмотрел на меня серьезно. – Алиса, я, собственно, почему подсел. Не только ради торта. Хотел вас предупредить.

– О чем? Меня увольняют?

– Нет. Ваш муж и коллеги… Они готовят вам сюрприз сегодня вечером в ресторане.

Я округлила глаза.

– Вы откуда знаете?

– Случайно услышал разговор вашего философа с кем-то по телефону в коридоре. Он очень громкий мужчина.

– И зачем вы мне это рассказали? – я растерянно моргнула. – Это же сюрприз! Теперь неинтересно.

Давид наклонился чуть ближе через стол. Его голос понизился до интимного шепота.

– Алиса, поверьте, вам лучше знать. Они планируют встретить вас на входе выстрелом из огромной хлопушки с конфетти. Прямо в лицо. С двух сторон.

Я ахнула, прикрыв рот рукой. Хлопушка. В лицо.

Представила эту картину: я, красивая, в этом платье, с идеальной укладкой и макияжем, захожу в зал. И тут – БАБАХ! Я вся в блестках. Линзы залеплены бумагой. Тушь течет. Чихаю цветной пылью.

И Максим стоит довольный, снимает это на телефон. «Сюрприз, любимая!»

– Господи… Спасибо. Вы спасли мой макияж. И мою нервную систему.