Читать книгу Поэма Исуса об Иисусе - Константин Кедров - Страница 6

В Израиле господствовали две религиозные партии – саддукеи и фарисеи. Фарисеи верили в воскресение мертвых. Саддукеи называли эти верования детскими сказками. Иисуса судили саддукейские первосвященники. Сам он критиковал и саддукеев, и фарисеев, но вера в грядущее воскресение была ему более чем близка. Но понимал ее Иисус по-своему. Ведь он был из рода назареев – потомков царя Давида. Из этого рода должен был прийти Спаситель – Мессия. Иисус, конечно же, знал о том, что Иосиф не являлся его отцом по плоти. Знал он об Ангеле, который явился Марии и возвестил Благую весть о младенце, зачатом во чреве от Духа Святого. Ангел сказал Марии наяву и Иосифу во сне только то, что они могли понять и вместить. Остальное должен был возвестить миру сам Иисус. Однако и ему предстояло пройти в жизни все стадии обучения и духовного созревания, которые уготованы каждому великому человеку. То, что Иисус мог подвергаться обычным человеческим соблазнам, совершенно очевидно явствует из текстов Евангелий. Особенно красноречиво свидетельство об этом – искушение в Пустыне во время сорокадневного поста.

Откуда апостолы знают об этом эпизоде, предшествовавшем проповеди Иисуса? Ведь дело происходило в пустыне, где, кроме Спасителя и Духа Искусителя, не было никого. Разумеется, это рассказ самого Иисуса. Евангелисты, знавшие, что Иисус – Спаситель, Богочеловек, никогда бы не решились приукрашивать его жизнь какими-либо легендами или вставными новеллами из третьих уст. Значит, перед нами рассказ, а правильнее сказать, поэма самого Иисуса.

Прежде всего бросается в глаза сходство с Откровением Иоанна, который учился поэтическому религиозному творчеству у самого Христа. Иоанн «был в духе», Иисус «возведен был Духом в пустыню». Нет ни малейшего сомнения, что это Дух Божий, сошедший на него во время Крещения.

Мы не знаем, как именно постился Иисус, чем он питался, что пил. Все это вынесено за скобки великой поэмы. «И приступил к Нему искуситель» – в этих словах очень ярко видна авторская подлинная индивидуальность Спасителя. Ведь единственная молитва, которую он от первого лица оставил апостолам, заканчивалась словами: «И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого».

Никто никогда до Иисуса не говорил так явно о присутствии лукавого, искусителя на земле. Змий, соблазнивший Еву, все же очень древний образ из «Бытия». Он настолько древен и почти сказочен, что даже несет в себе черты зооморфного чудовища. Он змий. Но говорящий и ходящий. Ползать он станет в наказание за искус.

Искуситель, приступивший к Иисусу в пустыне, наделен только одним человеческим свойством – голосом. Во всем остальном он – Дух, не имеющий никаких телесных очертаний. Здесь существенная разница между Иисусом и его любимым учеником. Откровение Иоанна пронизано очень зримыми, почти телесно осязаемыми образами духовного мира. Образы искушения в пустыне – это эхо великой книги в сердце автора. В Писании, которое Иисус изучал и даже толковал в синагоге с детства, есть такие слова: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». А вот как преломилось это высказывание в поэтическом рассказе Иисуса: «И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами». Вот тут-то и прозвучал ветхозаветный ответ Христа: «Не хлебом одним…» Прозвучал и стал стихом, пословицей, поговоркой, а до этого был только книжной мудростью.

Иисус с детства полюбил Книгу. Еще ребенком он во время ярмарки убежал от родителей в синагогу, где вместе со взрослыми толковал Тору – Пятикнижие. Однако в зрелые годы никто не видит Иисуса со свитком в руке. Он восклицает: «Горе вам, книжники…» Толкование Книги не его занятие. Он не толкует, он воскрешает текст. Так возникла в Израиле новая поэтическая школа. Иисус говорит о Духе и Букве. Толковать Писание надо не буквально, а в Духе. По сути дела, речь уже идет не о толковании, а о поэтическом творчестве.

Совсем не случайно Иоанн назвал Иисуса Логосом – Словом Божиим, облаченным в плоть. Иисус и есть Бог-Слово. Чтобы понимать Слово, надо «быть в Духе». Нужно вдохновение. Понимание Слова Иисуса – это не рабское следование Букве, а свободное творчество. Как Иисус поступал с Писанием, так и мы должны относиться к его словам. Творить и преображать. В результате такого творящего преображения и появилась поэма «Апокалипсис».

Нам неизвестно, слышал ли Иоанн первую, Нагорную, проповедь, или он появился позднее, пленившись другими словами Учителя. Ясно только, что слова Иисуса звучали не в безвоздушном пространстве, а в хоре многих других проповедников Древнего Израиля. В это же время проповедует родственник Иисуса Иоанн Креститель. Его проповедь звучала и в пустыне, и во дворце царя. За ним двигались толпы последователей, уверенных, что это и есть Спаситель-Назарей, который придет из рода Давидова. Несомненно, что Иисус в молодости подражал Иоанну, учился у него огненному слову. Семья и род Иисуса по материнской линии и по линии его нареченного отца Иосифа знали, что от кого-то из них родится Мессия. Правда, никто не предполагал, что Рождество будет столь необычным. Однако Иоанн Креститель тоже родился при особенных обстоятельствах. Его родители считались бесплодными, и только чудом и высшим замыслом природный ход вещей был нарушен, и родился великий Предтеча: «Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете». Иисус слышал его огненную проповедь, принял от него Крещение в водах Иордана, и здесь же произошло сошествие Святого Духа в виде голубя. По словам Иоанна Богослова, об этом так сказал сам Иоанн Предтеча: «Я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем». Сам Предтеча Иисуса не знал, хотя это был его родственник. Иисус же, конечно, много слышал об Иоанне и неслучайно пришел к нему после сорокадневного поста в пустыне.

Обычай Крещения (омовения) в воде не был канонически узаконен в Израиле. Но следует отметить, что от Сирии до Египта существовали сходные по духу религиозные направления, где такой обычай практиковали. Это эссеи, терапевты и кумраниты. Во всех трех религиозных братствах были сильны ожидания скорейшего прихода Мессии. Задолго до Рождества кумраниты пережили и описали в своих текстах смерть основателя движения, Учителя, убитого нечестивым жрецом. Учитель крестил в воде и собирался с двенадцатью учениками на священные трапезы, где ели священный хлеб и пили священное вино. После гибели Учителя трапезы продолжались в память о нем. Иоанн Предтеча по духу своего учения очень близок к кумранитам. Кумраниты называли себя Сынами Света.

Иоанн Богослов так говорит об Иисусе: «Был Свет истинный, который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был… и мир Его не познал». За сто с лишним лет до Рождества в Израиле уже существовала религия, чрезвычайно близкая по духу к христианству. И все же это не было христианством.

Самым ярким и неожиданным для современников было учение Иисуса, вернее, его откровение о богоусыновлении. Иоанн Богослов говорит об этом в первых строках своего Евангелия: «А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его дал власть быть чадами Божиими, которые не от крови… не от хотения мужа, но от Бога родились. И Слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как единородного от Отца».

Таково поэтическое и религиозное зрение, вернее, прозрение любимого ученика Христа. Позднее в Апокалипсисе появится образ мужа в белых одеждах с обоюдоострым мечом из уст, с волосами белыми, как барашки волн, с ликом, как солнце. И образ Царя, восседающего на троне. И, наконец, в небе появится семирогий Агнец посреди огня всесожжения.

Откуда пришли все эти зримые образы, символы, эмблемы, иконы? Заповедь «не сотвори себе кумира» запрещала любые изображения Господа. Однако запрет не распространялся на слово. Однако и в слове Бог никогда не изображался зримо. В Ветхом Завете Адам, Ева, Ной, Авраам и все праотцы слышат только голос Вседержителя. С голоса начинается сотворение мира. После голоса появляется Свет, сотворенный Словами Господа. Однако и голосу, и Свету предшествует Дух. Триада Дух – Голос – Свет своеобразный эмблематический отсвет тайны Святой Единосущной и Нераздельной Троицы – Отца, Сына и Святого Духа.

В Евангелии от Иоанна Иисус сначала явлен как Логос – Слово, потом как Свет, потом как Единосущный Сын Бога. Потом Иоанн видит духовным зрением, как над Иисусом простирается во время Крещения Святой Дух в виде голубя. А уже на следующий день Иоанн Креститель называет Иисуса Агнцем Божиим. Таким образом происходит неслыханное ранее. Это не было ни у пророков, ни в одной из книг Ветхого Завета. Бог явлен в облике человека Иисуса, в зримом образе ягненка – Агнца и в зримом образе голубя – Святого Духа. Возникает еще одна триада: Человек – Голубь – Ягненок. Заповедь, полученная Моисеем, запрещающая изображения Господа, не отменена, но осмыслена по закону Христа не в Букве, а в духе. На смену языческим кумирам пришел одухотворенный поэтический образ. Когда Иоанн Креститель увидел Святого Духа в виде голубя, человек впервые окинул духовными очами духовное небо, и оно разверзлось.

Через Христа небо сошло на землю, и это только начало. Иисус обещал апостолам, что настанут времена, когда люди воочию увидят Ангелов, служащих Сыну Человеческому. И этот момент настал, когда перед Иоанном Богословом раскрылось небо, и он описал это или, правильнее сказать, засвидетельствовал в Апокалипсисе.