Читать книгу Поэма Исуса об Иисусе - Константин Кедров - Страница 7

Разумеется, юный Иисус знал учение сынов света, кумранитов, о Царстве Божием на земле. Кумраниты пытались воздвигнуть это царство справедливости в пещерах Кумрана. Здесь был возведен целый город, в котором упразднялись собственность, денежная система и запрещалось даже ношение женских украшений. Впрочем, в одном из погребений все же найден скелет молодой женщины с браслетом на ноге. Кумраниты бережно собирали Древние свитки и создавали в подражание им свои новые религиозные поэмы. В этих поэмах предания и легенды тесно сплетались с фактами реальной истории. Сказание о Великом Учителе, которого предал позорной казни некий нечестивый жрец, рассказ о его последней трапезе с двенадцатью апостолами – все это глубоко запало в душу Иисуса, когда он еще не был явлен и известен миру.

Что знал о себе Иисус в ранней молодости? Что он назарей из колена Давидова; что назареями от рода Давидова являются его земные родители; что его нареченный отец Иосиф не является его отцом по плоти; что он был зачат не «от хотения мужа», а по Благовестию Ангела Господня, явившегося его матери Марии, возник в ее чреве от Духа Святого; что предвестием его рождения стала Вифлеемская звезда (соединение Сатурна – Отца с Сыном – Юпитером); что три волхва, астролога, пришли с востока, чтобы положить в его младенческую колыбель царские дары: золото, ладан и смирну; что о его рождении возвестили с неба Ангелы пастухам и те тоже пришли поклониться Спасителю мира.

Всего этого вполне достаточно, чтобы не помышлять о какой-то обычной земной судьбе, а думать лишь о своей божественной миссии. Никакие сверхъестественные явления не вторгались в детство, юность и молодость Иисуса. Иначе он рассказал бы об этом апостолам, как поведал им об искушении в пустыне. Но как рассказать о чуде? Это может быть в форме бесстрастного рассказа или в виде поэмы. О чуде нельзя поведать языком документальной прозы.

Чудо требует образа. В земном смысле этого слова Христос был поэтом, но истинная поэзия всегда неземная. И уж тем более поэма всемирного гения и Богочеловека.

«Царство Мое не от мира сего», – говорит он. И уже одной этой фразой высоко воспарил над теми же кумранитами, которые строили Царство Божие на земле.

«Царство Божие внутри вас есть», – говорит Иисус. И с этого момента ход мировой истории перевернут. Все «Илиады» и «Одиссеи», которые протекали вовне, теперь переместились вовнутрь, в сердце человека. Кумраниты, они теперь и близко, и далеко. Они строят Царство Божие на земле, а Иисус возводит стены нового, Небесного Иерусалима в человеке. Вот он обращает свой взор к главной святыне Израиля, к храму Соломона и, предсказывая и его грядущее разрушение, и свою гибель, и свое трехдневное воскресение, восклицает: «Разрушьте храм сей и Я в три дня воздвигну его». Иудеи комментируют: «Он говорил о храме Тела Своего».

Итак, вот образы Иисуса:

Царство Божие не вовне, не на небе, а внутри человека, в его душе; храм не на горе и не на площади, а в человеке, вернее, само тело человека как храм; «церковь не в бревнах, а в ребрах», – гласит русская поговорка, продолжающая эту метафору.

Прекрасны метафоры о размерах Царства Небесного, о его незримом присутствии во всем. Царство Небесное подобно «закваске», дрожжам, они невидимы в тесте, но они делают тесто хлебным. Царство Небесное подобно горчичному зерну (имеется в виду размолотая мельчайшая частица горчицы), оно почти невидимо, но придает вкус всей пище.

Иисус – поэт, видящий великое в малом, невидимое в видимом. Его главный образ – словесная икона Бога-Отца. Бог-Отец подобен солнцу, он пылает лучами своей милости на праведных и неправедных. Будьте совершенны, как Отец ваш Небесный!

Учение о подражании Отцу Небесному – самая радостная часть Евангелий. У Иисуса нет земного отца по плоти. Есть только нареченный отец Иосиф Обручник, обрученный с Марией. Все его помыслы с детства устремлены к Отцу Небесному. Когда родители, потеряв мальчика на ярмарке, находят его в синагоге среди толкующих Писание, они укоряют его в том, что Иисус не думает о близких. И тут из уст Иисуса исходят слова, где уже заключена основа его нового откровения. Он называет синагогу своим домом, а Бога своим Отцом. Только в этом контексте можно правильно понять два других эпизода. В одном из них Иисусу сообщают, что его мать и братья не могут пробиться к нему сквозь толпу. «Кто матерь Моя, и кто братья Мои?» – отвечает Спаситель. В другом апостол просит Иисуса повременить, дабы, прежде чем следовать за Учителем, успеть похоронить умершего отца. «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов», – говорит Христос. Так что же, отменяется заповедь «чти отца твоего и матерь твою»? Нет, конечно. Просто не должно быть препятствий на пути от жизни земной к жизни небесной, от отца земного к Отцу Небесному.

Тут следует понять, насколько новым и неожиданным было прозрение Иисуса о небесном усыновлении. Только в этом контексте можно понять великую притчу о блудном сыне. Блудный сын – все люди Израиля, забывшие о своем Небесном Отце. Здесь нужно вспомнить, как необычно выглядит возвращение сына. Возвратившись, он живет тайно в доме отца, питается свиными помоями. Когда же отец узнает своего сына среди слуг, в нищенских лохмотьях, он радуется его возвращению больше, чем всем своим детям, не уходившим из дома. Блудному сыну уготованы лучшие одежды и лучшее место за столом.

Вся земная, устоявшаяся иерархия здесь перевернута. «Последние будут первыми». Заблудшей овце пастух и хозяин радуются больше, чем всему стаду, которое никуда не уходило. Все это можно понять лишь в должном поэтическом контексте. Обратите внимание, что Бог-Отец страдает от разлуки с любимым сыном, пожалуй, даже больше, чем сын. В притче о блудном сыне слышно нечто ранее немыслимое – сострадание к Богу.

Учение Христа о небесном богоотцовстве шокирует окружающих. «Разве мы не рождены от Авраама и Исаака?» Ответ Иисуса снова повергает в шок: «Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму». Трудно представить себе более яркую метафору усыновленного Богом мира. Если даже камни могут стать детьми Божиими, равными потомкам Авраама, то что же говорить о людях…

А теперь о людях. Перед нами еще одна поэма о Сынах Божиих, Сынах Человеческих. Заметим, что оба звания для Иисуса тождественны. Сынами Божиими и Сынами Человеческими Иисус называет всех, кто считает Бога своим отцом. Но это речь идет о многих и званных: «Много званных, а мало избранных». Чтобы стать усыновленным Господу по Духу, надо родиться заново. Об этом Иисус говорит ночью Никодиму во время тайной беседы. Поскольку Иоанн Богослов дал описание этой встречи в своем Евангелии, мы видим здесь двойную поэму о двух рождениях. Одна принадлежит самому Господу Иисусу Христу, другая же любимому ученику, когда он излагает слова Учителя. Автор Апокалипсиса чувствовал двойной огонь вдохновения. Один – от слов Иисуса, сказанных Никодиму, другой – от него же через Духа Святого, когда писалась эта глава.

«Между фарисеями был некто, именем Никодим, один из начальников Иудейских». Напомню, что фарисеи были оппозиционной партией и верили, в отличие от саддукеев, находившихся в то время у власти, в грядущее воскресение мертвых. Это отчасти сближало Никодима с Иисусом. Никодим приходит ночью. Это значит, что уже тогда Иисус и его ученики подвергались гонениям.

В первых же словах, обращенных к Никодиму, Спаситель открывает ему великую тайну. «Если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия». Сколько открытий в этих словах! Во-первых, должно родиться второй раз, то есть свыше. Во-вторых, родившиеся свыше могут увидеть Царствие Божие, что и произошло позднее с Иоанном, когда он воочию увидел Небесный Иерусалим.

Далее следует дивный диалог Никодима с Иисусом.

Никодим: «Как может человек родиться, будучи стар? Неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться?»

Иисус: «Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие».

И далее следует гимн Духу, который сам по себе есть великий стих:

Как не узнать в этих стихах грядущих событий? Когда Иоанн будет сослан на остров Патмос, и, «будучи в духе», услышит голос, и будет возведен к небу.

Удивленный Никодим в смятении спрашивает: «Как это может быть?» – и в ответ слышит новый стих о земном и небесном:

Надо хоть немного, но быть поэтом, чтобы понять последние четыре строки. На небо восходит только с него сошедший, Сын Человеческий, вечно пребывающий (сущий) на небесах. Он на небе. Но он сошел с небес. Он сошел с небес, но вечно пребывает на небесах. Но ведь и небеса – это не купол над головой, а образ Царствия Божия, которое внутри вас.

И как бы завершая поэму о Святом Духе, Иоанн Богослов приводит в конце той же главы слова Иоанна Крестителя:

Бесконечный, безмерный Святой Дух воцаряется на земле в образе Сына Божия, Сына Человеческого, Богочеловека Иисуса Христа, рожденного от воды и Духа в момент Крещения. И, уподобляясь Ему, многие будут отныне усыновлены свыше.