Читать книгу Традиции & Авангард. №2 (25) 2025 - Литературно-художественный журнал - Страница 2

Если что и прорастёт в полях, сожжённых войной, точно не злаки. Будет ли это горькая полынь отчаяния или сорная трава обиды? Чего ждать от нашей земли, вдоволь удобренной мазутом и кровью, если не поить её надеждой, если и правда каждому даётся по вере его? Во что верили мы все эти годы? Кому кланялись? В том Феврале выходили в это поле, слабы, растерянны и разобщены. Спеклись ли за три с половиной года вновь в единый народ, как после той войны? Превратились ли бурые камни руды в металл, из которого можно сковать плуг, чтобы вспахать вечность? А если нет, то как тогда?

Вспаханное войной время должно засеять, и только идеи дают устойчивые всходы. Тогда лишь сыт сам, когда прежде накормишь мир. Единожды надежды человечества мы уже предали, прельщённые блеском золота дураков. Мир не понимает, можно ли верить нам снова, знаем ли путь. Обидно? Не то слово! Сегодня – традиционные ценности и суверенность, а что завтра? «Нефть в обмен на продовольствие»? О да, у этой чёрной крови планеты резус-фактор меняется на биржах по несколько раз на дню.

Да что там мир – сами же в собственное мессианство верим с трудом. Проходя переулками обеих столиц, украшенными гирляндами мишуры, читая новости в Сети, листая форумы и ветки комментариев к постам «видящих», крепнем лишь в сомнениях, от которых до греха отчаяния лишь шаг. Может быть, с такой тесной близи нам просто не различить большого? Хорошо бы так.

Кто подскажет? Кто вразумит? Девятнадцатый и двадцатый века черпали силу и правду в литературе. Есть ли сейчас у русской литературы возможность стать опорой нации? Нынешние литераторы тонут в суете публицистики, почеркушках в блогах, пустой полемике в комментариях, где тиражируется банальность общих мест, где царит пошлость чванства и самолюбования.

Меня одновременно обескураживало и забавило, насколько публицистические высказывания современных писателей зачастую противоречат их же литературе. В прозе – деликатность и прощение, в публицистике – бесцеремонность и безапелляционность приговоров. В стихах – высокая частота любви, в статьях – почти инфразвук ненависти. Словно бы писали это разные люди.

«Ха-ха! – скажут мне. – Это ты ещё с художниками да композиторами не разговаривал». Но тому есть объяснение. Если публицистика строится на логике, на анализе фактов, то искусство, литература, а особенно поэзия как высшая форма абстракции – это интерпретация синтетического интуитивного знания, того, что люди задолго до нас назвали откровением. Откровение не имеет авторства, его автор тот, у кого лик един, а Имён не счесть. Оттого и задача художника – передать услышанное эхо гласа Горнего мира как можно точнее, как можно понятнее. Искусство – всегда перевод с Божьего на человеческий. Отсюда столь прост способ отличить искусство от ремесленничества: передалось воодушевление и желание созидать – значит, искусство. Пожалуй, и всё отличие. Творческий порыв, вдохновение – как состояние сверхпроводимости. Это когда то, что выглядело как чурбан, вело себя как чурбан и собиралось сгнить чурбаном, вдруг потянулось новыми ростками к небу. И вот уже шелест листьев и спасительная тень для путника.

Литература на «ать-два» не становится искусством. Мало темы и формы, мало мастерства и желания, не хватит лишь и одной уверенности в правоте или патетического гражданского горения. Должно свершиться таинству, почти метафизическому превращению нефти человеческого опыта в чистое электричество. Потому и редки вспышки света. Потому и вредно называть искусством то, что им не является. Потому и грех выдавать плевелы за зёрна. Плевелы, шелуха всходов на мазуте и крови не дадут, а наша земля не накормит ни нас, ни тем более остальной мир. Пусть лишь живое рождает живое, а остальному – тлен. Мы тоже не без греха. Но мы стараемся. Осознаём своё ничтожество и тянемся к свету. Это если «по чесноку».

Практически всегда ваш

Даниэль Орлов,

пока ещё главный редактор