Читать книгу Традиции & Авангард. №2 (25) 2025 - Литературно-художественный журнал - Страница 5

Алексей Куренёв

Прозаик, член Челябинского областного отделения Совета молодых литераторов Союза писателей России. Родился в Самаре. Окончил Ульяновское высшее военное инженерное училище связи, факультет радиосвязи, и Самарскую государственную академию путей сообщения. Выпускник Литературных курсов ЧГИК (руководитель – Н. А. Ягодинцева). Лауреат Второго областного литературного семинара «Сочинительный Союз». Автор публикаций на сайте Ассоциации писателей Урала и на сайте «Российский писатель». Публикации в журналах «Царицын», «Ротонда», «Невский альманах», в альманахах «Южный Урал», «Бельские просторы». Живёт в Челябинске.

Солнечное и безоблачное воскресное утро шагало по заброшенной пашне. Измотанные, но живые разведчики двигались по весеннему большаку вдоль поля. Весна на курской земле наступала рано. Снег месяц как сошёл, и апрельский короткошёрстный зелёный ковёр укутывал землю Посемья, старательно пытаясь натянуть тонкое полотно на воронки прилётов с рваными краями. Деревья набухали почками, готовыми вот-вот взорваться молодыми листьями. Сквозь ещё голые ветки виднелись поля. Воздух был кристальным. Пахло травой и ожиданием весенних дождей.

Задание выполнено, и группа шла размеренно, не торопясь, экономя силы. Амуниция, казалось, весила тонну, но мысли о предстоящей полевой бане, сытном ужине и сне толкали вперёд. Улыбки нет-нет да и проскальзывали на лицах разведчиков.

Дорога сделала крутой изгиб – лесополка, разделявшая поля, закончилась, лишь пара деревьев с перебитыми разрывами снарядов стволами, как сломанные указатели, лежала в направлении села. Показались дома, уставившиеся в лазурь неба чёрными дырами пробитых крыш. Беспилотники тут уже не летали, только птицы заходились трелями.

На войне быстро растут в должностях и званиях – на то есть много причин: ротации, ранения, потери. Кифа воевал уже третий год. В четвёртый раз он командовал группой. В свои двадцать семь этот русоволосый, кряжистый и упрямый сельский парень окончил автомобильный техникум, отслужил снайпером срочку, поработал в автосервисе. Женился. Мобилизовали. Жена в обнимку с двумя дочками смотрели на него с фотографии, которую он частенько доставал из нагрудного кармана в часы отдыха и в которую подолгу вглядывался, возвращаясь мыслями домой.

Взгляд всё время цеплял шнурочек с крестиком на шее у младшей, в памяти тут же возникал небольшой спор с женой о том, на что крестик крепить. Тёща внучке серебряную цепочку подарила, но Кифа настоял на шнурке: «Так правильнее – не украшение это…»

Командир поднял руку – рефлексы сработали мгновенно: разведчики замерли. Он оглянулся на группу:

– Мужики, глядите.

Кифа показал рукой на громадный крест, накренившийся низко над землёй. Тень огромным чёрным вороном распростёрлась на земле. Массивный, с облупившейся краской, местами проступавшей ржавчиной, крест своей поперечной перекладиной, как руками, прикрывал кустарник, росший чуть дальше, и одновременно неотвратимо нависал над чертогоном, окружавшим развороченное подножие. Бетонное основание перевёрнутым зонтом гриба вздыбило дёрн вокруг. С бетона свисали комья земли с переплетёнными корнями.

– Похоронили тут кого? – Фаддей снял каску.

– Дурик ты, Фаддей, тёмный человек, хоть и рыжий. Эт у вас в столице кресты только на могилах да на церквях. Для вас поклонный крест – диковинка. У нашего села такой стоит. Батюшка наш рассказывал, что его поставили, когда вражину с нашей земли прогнали. Навсегда прогнали!

Кифа обошёл крест, внимательно его осматривая.

– Эка его выворотило. – Командир подошёл к покосившемуся кресту, присел и провёл рукой по сварному шву. – Видать, «бэхой»[9] давили.

– С чего ты так решил? – не унимался Фаддей.

– Видишь отметины? – Кифа ткнул в поперечные глубокие зарубы на поникшем железном брусе, поблёскивающие на солнце израненным металлом. – Аккурат по высоте носа корпуса «бэхи», у танка клюв пониже будет. А до конца не смогли раздавить из-за подножия креста, которое встало на дыбы в днище «бэхи». Посмотри: заливной конус бетона сверху отломан. – Командир показал на ту самую недовывернутую из земли грибную шляпищу из цемента с обломанным верхним краем, в человеческий рост высотой.

– Командир, ну ты следопыт. – Фома подскочил к металлоконструкции и начал поглаживать металлический профиль, как бы на ощупь проверяя слова.

Все сгрудились вокруг наклонённого креста и молчали, только Лука что-то пробормотал одними губами и перекрестился.

Солнце перевалило через зенит, тени деревьев выросли, и крест, казалось, ещё больше навис над землёй.

– Чего делать будем? – Мытарь положил руку на крест.

– М-да-а-а. Нельзя его так бросать. – Лука посмотрел на командира.

Луке шёл пятый десяток, но выглядел он моложаво: поджарый, со смуглой кожей, лишь засеребрившиеся виски выдавали его возраст.

– Парни, понимаю, устали… Приказывать не могу… и не буду… Тут у каждого своё… – Командир обвёл бойцов взглядом и процитировал: – «Где двое или трое собраны во имя Моё, там Я посреди них…»[10]

Не говоря больше ни слова, Кифа подлез под опору и, как атлант, взвалил на плечи перекладину, раскинул руки, пытаясь поднять крест, и на мгновение напомнил всем человека, замершего под тяжестью взваленной непосильной ноши.

– А ну подсоби! – Мытарь встал рядом с командиром, упираясь в край поперечной перекладины, отчего вторая сторона конструкции начала заваливаться.

– Чего стоим? Кого ждём? – Лука подскочил к просевшему краю и, оглядываясь на остальных, махнул им рукой: – А ну давай, давай! Навались, православные!

Человеческие тела упёрлись в крест, который пытался вознестись вершиной к небу, но его что-то пружинило к земле, и он возвращался в исходное накренённое положение. Крупные капли пота скатывались со лбов бойцов, орошали землю, катились по шеям за шиворот.

Сделав ещё пару попыток, бойцы отпрянули, чтобы собраться с силами. Сели полукругом прямо на вытоптанную траву. Фома и Мытарь закурили. Лука, отдышавшись, встал, подошёл к фундаменту и начал его обходить.

– Кифа, я вот чего думаю, ежели его так заливали на совесть, наверное, нам стоит сначала подкопать под основанием, а уж потом и вертать его на прежнее место, – подал голос Лука, выглядывая из-за бетонного окружия. Он в силу возраста и опыта редко давал дурные советы. – Только подпереть чем-то бетонину надо, а то, не ровён час, придавит хлопцев.

Командир, одобрительно хмыкнув, обдумывал услышанное. Недолгая пауза прервалась командой:

– Мытарь, Фома, давайте в яму, устанете – сменим. Лука, Фаддей, быстро в лесополку, к повороту, который прошли, я там видел перебитое взрывом дерево – как раз на подпорку сойдёт.

Земля сверху прогрелась и была податлива, часу не прошло, как бетонный конус основательно навалился на самодельную сваю, готовый вот-вот упасть в яму.

– Кажись, всё готово, командир! – Лука выбрался из рукотворной впадины, похлопал себя по ногам, выбивая землю, обернулся и подал руку Мытарю.

Грузный Мытарь чуть не утянул своего помощника назад в яму.

– Братцы, давайте посидим, покурим, передохнём чутка, умаялся я чего-то. – Мытарь уселся на траву, утёр пот со лба и достал пачку сигарет.

Сизый дым уносился вверх. Оранжевый диск медленно, но упорно шёл к горизонту.

– Ну, с Богом! – Кифа решительно встал и направился к ржавому распятию, на ходу давая указания: – Лука, услышишь свист – выбиваешь подпорку. Остальные – к кресту!

По сигналу раздался глухой удар дерева о дерево, и грубо обструганный ствол, приспособленный под опору, вылетел из-под цементной громадины. Крест под натиском сильных рук ухнул своим основанием в яму, навершием устремляясь в небо.

Впятером они водрузили крест на место. Фаддей с Лукой остались удерживать крест, пока другие метались по округе и таскали валуны к основанию.

* * *

Группа уходила размеренно, не торопясь, экономя силы. Амуниция, казалось, весила тонну, но мысли о предстоящей полевой бане, сытном ужине и сне толкали вперёд. Улыбки нет-нет да и проскальзывали на лицах разведчиков. Позади, рядом с большаком, на въезде в село, возвышался крест. Закатные рябиновые лучи отражались от поклонного креста и светили в спину.

Кифа обернулся, снял тактический шлем, протяжно посмотрел на зарю и перекрестился.

9

«Бэха» – в русском армейском жаргоне БМП, боевая машина пехоты. – Прим. ред.

10

Мф. 18:20