Читать книгу Таракан без ног не слышит — 3. Волшебный пендель - Лора КАФ, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 17

База «Визиг»

Тридцатый день десятой луны.

Территория горного шельфа условное название «Вершина мира». Объект исследования. Перевальный тоннель. Условное название «Тьма». (Точное местоположение в отчёте №1.)

Объект изучения: бактериальная колония. (визуальный осмотр)

Общие сведения

Колония обнаружена на стенках технического тоннеля с повышенной влажностью и ограниченным доступом света.

Макроморфология колоний:

Наблюдаются изолированные колонии со следующими характеристиками:

— Размер: диаметр каждой колонии — 30 ± 1 мм.

— Форма: чётко очерченные овалы с соотношением длинной и короткой осей 1,3: 1.

— Край: идеально ровный, без фестонов, выступов или ветвлений; граница резко отграничена от субстрата.

— Поверхность: гладкая, с лёгким матовым блеском; отсутствуют впадины, бугорки или трещиноватость.

— Цвет: однородно-кремовый, без градиентов или вкраплений.

— Прозрачность: непрозрачная, свет не просвечивает даже по периферии.

— Консистенция: плотная, упруго-эластичная; при надавливании не деформируется необратимо, не оставляет мажущего следа.

— Высота профиля: слабовыпуклая, максимальная высота в центре — до 1,5 мм; склон плавный, без уступов.

— Запах: нейтральный, слабо землистый, без гнилостных или кислых нот.

Заключение: колония представляет собой морфологически сложную структуру с признаками адаптации к экстремальным условиям тоннеля. Её необычный внешний вид и рост требуют детального микробиологического и биохимического анализа.

Пиллен сидел за столом, сверяя записи в планшете. Рядом Макс возился с блоком питания дрона, бормоча что-то про «недостаточную ёмкость» и «неудобно расположенные клеммы».

— Макс, — не поднимая головы, произнёс Пиллен, — если ты ещё раз разберёшь этот блок, я разберу тебя на части и соберу в более работоспособном виде.

— Я просто оптимизирую, — невозмутимо ответил Макс, не отрываясь от пайки. — В полевых условиях каждая минута работы батареи на счету.

Лешец, развалившись на грубо сколоченном стуле, поднял на вытянутой руке свой планшет.

— «И вечный бой, покой нам только снится…» — продекламировал он. — Актуально, кстати. Мы тут как раз воюем — с тайгой, с техникой и с собственной усталостью.

— Поэзия — это хорошо, — отозвался Валериан, протирая линзы микроскопа. — Но лучше бы ты воевал с отчётами. Твой вчерашний — как шифровка без ключа.

— Творческий подход к документации, — подмигнул Лешец.

Ол поставила на стол термос и плетёную корзину:

— Горячий чай. И лепёшки с брусникой. Вы опять забыли поесть.

— Ол, ты нас балуешь, — улыбнулся Пиллен. — Мы же целая экспедиция, а не дети малые.

— Экспедиция, которая не ест, — плохая экспедиция, — строго сказала Ол. — Фэт говорит, вы слишком много думаете и слишком мало отдыхаете.

Фэт кивнул:

— В тайге сила — в равновесии. Вы берёте у леса знания, отдавайте ему уважение. И хотя бы ешьте то, что он даёт.

Риккот оторвался от записей.

— Фэт, а ваши предки, когда-нибудь жили здесь постоянно? Или всегда кочевали?

— Кочевали, — ответил вождь. — Но знали места, где можно остановиться. Где лес не против. Этот тоннель… он не против, но и не рад. Он наблюдает.

Наступила пауза. Макс отложил паяльник:

— Наблюдает, значит. Отлично. Теперь я буду чувствовать себя под прицелом у гигантской пещеры. Спасибо, Фэт.

— Не пещеры, — мягко поправил Фэт. — Места. Место — оно живое. Вы, учёные, ищете ответы в пробирках. А мы — в ветре, в следе зверя, в молчании камней. И часто наши ответы сходятся.

Пиллен налил себе чаю, вдохнул аромат хвои и брусники:

— Может, в этом и суть? Искать не только данные, но и контекст. Риккот, включи это в методологию — «Учет этнокультурного восприятия аномалий».

Риккот хмыкнул:

— Уже пишу. Пункт 42.

— Пункт 42 всегда самый важный, — серьёзно сказал Лешец, откусывая лепёшку. — В любом научном труде.

Ол рассмеялась, и Райл, что-то чертивший угольком на полу, поднял голову и широко улыбнулся.

За пределами палатки шумела тайга, а внутри маленькой едальни было тепло и уютно.

— Генератор проверить надо, — буркнул Макс, — Опять треск внутри. Как будто кто-то грызёт провода.

— Может, и грызёт, — усмехнулся Лешец, — Тайга полна сюрпризов. Вчера видел следы, похожие на медвежьи, но крупнее.

— Ты всегда видишь следы крупнее, чем надо, — отозвался Валериан. — Особенно после третьей кружки чая Ол.

Ол, услышав своё имя, улыбнулась:

— Чай расслабляет душу и раскрывает разум. А ещё — согревает и успокаивает. Кто хочет ещё?

— Налей мне, — Риккот пододвинул свою кружку поближе к термосу. — И, может быть, расскажете, что-нибудь? О местах, где вы кочевали раньше?

Фэт, сидевший поближе к камину, поднял глаза к низкому потолку.

— В верховьях реки, где сосны выше домов, есть поляна. На ней камни стоят кругом, как стражи. Мы называем её «местом, где слушают». Там тишина такая, что слышно, как падает лист за километр. И если лечь на землю, можно почувствовать, как бьётся сердце земли.

Пиллен оторвался от планшета и внимательно посмотрел на вождя.

— Сердце земли… Ты говоришь образно или…?

— Я говорю так, как чувствую, — спокойно ответил Фэт. — Учёные ищут ответы в приборах, охотники — в следах, шаманы — в снах. Но все мы идём к одному.

Райл оторвался от своего рисунка и спросил: — А в тоннеле тоже есть сердце?

Наступила пауза. Даже треск огня в печи показался громче.

— Интересный вопрос, — медленно произнёс Пиллен. — Мы фиксируем ритмичные пульсации. Не исключено, что это какая-то форма геофизической активности. Или даже биоэлектрические процессы.

— Биоэлектрические процессы в скале? — скептически поднял бровь Валериан. — Звучит… смело.

— А что, если скала — не совсем скала? — тихо спросил Риккот. — Фэт говорит, что место живое. Может, мы просто не понимаем масштаба? Что, если тоннель — часть чего-то большего?

Валериан громко расхохотался.

— Ты чего? — обиженно спросил Риккот.

— Представил, на какую часть животного это больше всего похоже.

Теперь расхохотались все. Даже Первый растянул губы в кривоватой улыбке.

Лешец подкинул полено в печь, подобрал выпавший уголёк и закинул его обратно в топку.

— То есть, мы сидим на краю гигантского организма и тычем в него датчиками? Замечательно. Теперь я точно не усну.

Ол покачала головой.

— Уснёшь. Мой чай с брусникой и чабрецом успокаивает даже самых беспокойных.

— И всё же, — Пиллен потёр подбородок, — стоит пересмотреть гипотезы. Макс, давай запустим глубинный сейсмограф. Валериан, подготовь комплект датчиков для долговременного мониторинга — установим вдоль тоннеля. Риккот, тебе внеплановое задание. Запиши все местные предания о «живых местах». Фэт, поможешь ему?

Дикарь кивнул, довольно улыбаясь от внимания.

— Слушаюсь, капитан, — шутливо отсалютовал Риккот. — Кто-то должен вести хронику этого безумия. Напишу мемуары: «Три недели в объятиях спящего монстра».

— Без паники, — строго, сказал Пиллен, пряча улыбку. — Никто никого не обнимает.

— Это пока. — ворчливо ответил помощник.

Огонь трещал, звёзды высыпали над Тайгой, а на столе мигал экран монитора. Дрон, оставленный у входа в тоннель, передавал первые ночные данные. На графике чётко выделялся ритм: медленный, ровный, не похожий ни на один ритм, занесённый в его базу данных.