Читать книгу Таракан без ног не слышит — 3. Волшебный пендель - Лора КАФ, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 8

«В безмолвной пустоте космоса дрейфовал исполинский остов некогда величественного корабля. Его металлические рёбра, когда-то покрытые сияющей обшивкой, теперь были изранены микрометеоритами и космическим излучением.

Обшивка местами вспучилась и деформировалась, словно кожа древнего монстра. В нескольких местах зияли чёрные дыры пробоин, из которых в безвоздушное пространство вырывались тонкие струйки замерзшего газа. Солнечные панели, некогда гордо развёрнутые к звёздам, теперь безвольно повисли, словно сломанные крылья.

Очертания корпуса искажались в причудливой игре света и тени. В одном из иллюминаторов можно было разглядеть застывшую навеки картину — словно фотографию последнего мгновения жизни: приборы на приборной панели показывали критические значения, а в глубине отсека виднелись контуры кресел, в которых когда-то сидели члены экипажа.

Вокруг корабля медленно кружили облака космического мусора — обломки, отделившиеся при катастрофе. Время от времени по корпусу пробегали слабые электрические разряды, оставляя за собой призрачное сияние в вакууме.

В главном ангаре застыли наполовину открытые шлюзы, словно корабль пытался что-то выпустить перед смертью. Внутри виднелись контуры спасательных капсул, так и не успевших отделиться от корпуса.»

Уры наши мальчики дотошные. И всё, что они вытащили из моей бедовой головы, было аккуратно разложено по полочкам. Не подумайте, что я про мозги говорю. Начинка вся на месте. Это я просто не так выразилась. Прошу прощения. Все, что было вытащено из моей памяти, было разложено по полочкам. То бишь, файлам. И так же аккуратно подписано.

В папку «очень личное» я даже не полезла. Побоялась. Слишком хорошо представляла себе, что там может храниться. К слову, папочки «Любовь» и «Секс» были представлены отдельно. Туда я тоже не полезла. Бередить душу, и без того изодранную в клочья, воспоминаниями о былых любовях, не было никакого желания.

Ну а с сексом не было никаких проблем. Все случилось тихо, незаметно и, как бы, само собой.

Долгие посиделки с Марием за планированием будущего нашего Города логично перешли в полежалки. Частенько мы, засидевшись допоздна, заваливались вдвоем на приставленные друг к другу кресла, не в силах расползтись по собственным каморам. И засыпали, согревая друг друга собственными тушками. А однажды не уснули.

Я лежала без единой мысли и не замечала, как из глаз катятся слезки. Это заметил Марий.

Сначала он осторожно коснулся моей мокрой щеки пальцами. Потом губами.

— Всё будет хорошо. — Прошептал он.

— Куда оно денется. — Шепотом же ответила я и поцеловала парня.

Я мечтала отогреть не только тело, но и душу. Страшила первая в этом мире зима. И огромная ответственность за Город. Хотелось спрятаться за чьей-нибудь широкой спиной и выглядывать из-подмышки, в полной уверенности, что все проблемы за меня кто-то решит.

На следующий день Марий немало насмешил меня, подсунув за обедом расписание наших встреч.

— Это что?

— Тут же написано.

— Ты вот это серьезно?

— Вполне. А что тебя так удивляет, дивная? Мы с тобой очень заняты, но заниматься любовью тоже нужно. И даже необходимо. Долгое воздержание влечет за собой негативные последствия. Гормонального и психосоматического уровня. И реальные проблемы со здоровьем, такие, например, как…

— О-о. Лучше не надо. Терпеть не могу лекции. У меня от них психосоматика страдает и гормоны падают. Я тебя услышала. Секас нам необходим. Но, что, если я опоздаю? Или вообще не смогу прийти? Отменишь занятия или без меня начнешь?

Марий сначала аж задохнулся от возмущения. Но потом подумал, хохотнул и ответил.

— Если ты будешь сильно опаздывать, то мне придется вызывать срочную помощь. Молодых помощниц в Центре пока еще хватает. Буду использовать служебное положение в условиях ограниченной среды.

— Ах ты…!!!

Я смяла расписание в трубочку и шлепнула им парня по лбу.

— Я те покажу ограниченную среду. И ограниченный понедельник тоже.

Марий схватил меня за руку, чмокнул в запястье и прошептал на ушко.

— Ты, все-таки, постарайся не опаздывать.

Но я опять опаздывала. Время перевалило за полночь, а я читала давно забытые книги по научной и не очень фантастике. Точнее просматривала. Меня очень интересовала тема космоса и всё, что с ним связано.

«Магнитное поле корабля давно угасло, и теперь его обступали рои космической пыли и микрочастиц, медленно оседающих на остывшем металле. В глубинах пустых отсеков эхом отзывался лишь свист просачивающегося в пробоины космического вакуума.

Этот космический левиафан стал вечным памятником человеческой смелости и одновременно напоминанием о том, насколько беспощадной может быть космическая бездна.»

— Жуть какая. — Вздохнула я, дочитав абзац. — Но самое жуткое в этой жути то, что она мне никак не поможет. Как, чёрт бы его побрал, добраться до этого грешного корабля? Вот в чём вопрос.

По какой причине наши фантасты упустили из виду принцип полётов в космос вручную, я не знаю. Ни одна зараза не подумала о такой необходимости. А я теперь должна мучиться.

После того как Золотая отказала мне в помощи, я решила попробовать добраться до корабля самостоятельно.

Где были мои мозги в тот момент, не знаю. Видимо, остались в тушке.

Не успев пролететь сквозь купол города эльфов, я рванула наверх. Облака, проскользнув мимо в полсекунды, протянули за мной турбулентные лапки, пытаясь предостеречь от грядущих опасностей. Но я не вняла их молчаливому предупреждению.

Сразу за облаками меня накрыла тьма.

Тут было холодно. Холодно, пусто и страшно. Даже не страшно. Жутко. Настолько, что хотелось выть. Но для этого нужен был воздух. А его тут не было. Вокруг не было вообще ничего. Я не видела звёзд и не помнила направления, откуда прилетела. Паника заполняла меня, как грязная вода старый заброшенный колодец. Она уже лилась через край, заполняя собой мой мозг. Из ушей хлестало. У меня не было тела, но я задыхалась.

— Дерево, помоги мне. — Прошептала я, ни на что не надеясь.

Но Дерево помогло. Я вспомнила его и будто воочию увидала. Таким, каким оно когда-то было. Высоким, прекрасным и добрым. И сама память о его доброте наполнила меня теплом. Я расслабилась, улыбнулась и… Открыла глаза.

От страха я отключила все свои чувства.

О Боги, нельзя же быть такой трусихой. Так и помереть недолго.

Я огляделась.

Далеко внизу овечками паслись кучевые облачка, а мимо меня проплывали едва заметные ленты из серебристой пыли и крошечных кристаллов.

Зрелище было прекрасным, но долго любоваться им было некогда. Успею еще. В другой раз.

Я попыталась подняться выше, но не преуспела. Будто уставшего пловца, меня тянуло вниз. Я барахталась в слое хрустальных игл, пока не начала задыхаться.

И я сдалась. Легла на воздух и начала медленно падать на спинки небесных барашков.

Дома Марий потребовал подробнейший отчет. Не просто рассказать, а записать на сферу, по всем правилам. То есть, сидя в удобненьком адаптивном кресле с нейрошлемом на голове.

Начать пришлось с собственной каморы. Нейропорты сканировали мою бедную головушку и визуализировали воспоминания на голографический проектор.

Очень интересно было просматривать всё, что со мной случилось. Но Марию было еще интереснее.

Он смотрел на экран раскрыв рот. А там порхали водяные змейки и эльфята. Сказочное зрелище. Я понимала Мария, как никто.

— Ух. — выдохнул парень, когда кино закончилось. — Как же скучно я живу.

— Понравилось?

— Еще бы. Ты меня удивила. Иметь такие возможности и сидеть в этом замороженном болоте.

Марий закинул руки за голову и откинулся на спинку кресла.

— Я бы на твоем месте давно улетел куда подальше. — Мечтательно произнес он.

— В том то и дело, что я не на своем месте. Я на месте несчастной дочери Корма. — Вздохнула я печально. — Кстати, как он там?

— Нормально. Процесс идет. Нейронка реконструируется. Запись идет в реальном времени. Реальном для него, конечно. Твои друзья — это нечто. Создать такое чудо.

Марий покрутил головой.

— А можно как-то ускорить этот процесс?

— И так ускорен. Куда уж быстрее. Нельзя слишком торопиться. Тебе ведь нужен Корм, а не еще один безымянный.

— Не-не-не. — Замотала я головой. — Я готова ждать сколько надо. Лишь бы он вернулся. Как вообще эта мистика происходит?

— Ты о чем?

— Считка, восстановление. Как можно убрать из мозгов информацию, а потом вернуть все обратно? Я, конечно, восстанавливала память своего прежнего тела, но, думаю, у нас немного разные технологии. Да и тушка моя так тушкой и осталась, несмотря на все старания. Как вы там всё стираете-записываете? Это же мозг, а не текстовый файлик на пару байтов.

— Гормональный удар. Адреналиновый выброс. Знаешь, говорят, что перед смертью человек вспоминает всю свою жизнь. Вот тут нечто подобное и происходит. Только гораздо мощнее. Высвобождаются даже те воспоминания, которые были затерты. Мозг в принципе не способен избавиться ни от какой полученной информации. Как и на цифровых устройствах, где данные невозможно удалить полностью, нейронные паттерны остаются навсегда, словно отпечатки пальцев на молекулярном уровне

Дендритные связи формируют сложную сеть, где каждая информация закодирована в уникальных паттернах активности нейронов. При этом механизм забывания работает не как удаление, а как подавление доступа к определённым участкам памяти.

В твоих файлах мне попался эпизод, когда ты не могла выехать из поселка из-за лесного пожара. И ты вспомнила номер телефона соседей твоей матери, которым пользовалась один раз в жизни несколько лет назад.1

— Да. — кивнула я. — Что-то такое припоминаю.

В условиях экстремального стресса происходит активация глутаматергической системы. Мозг словно сбрасывает все блокировки, открывая доступ к архивам памяти. Это объясняет феноменальные случаи, когда люди в критических ситуациях вспоминают давно забытые детали.

Для активизации нейронов мы искусственно создаем стрессовую ситуацию электромагнитной атакой. Но мгновенное извлечение всей информации приводит к феномену нейронного перегруза.

Подобно тому, как при перегрузке электрической цепи срабатывают предохранители, в мозге активируются защитные механизмы. Синаптические связи начинают разрушаться, чтобы предотвратить полный коллапс нейронной сети. Этот процесс напоминает квантовый сброс — когда система возвращается к базовому состоянию, чтобы сохранить свою целостность.

Интересно, что при таком «сбросе» не происходит полной потери информации. Она остаётся закодированной в структуре нейронных связей, но становится недоступной для сознательного воспроизведения, словно файлы, скрытые в глубинах повреждённого жёсткого диска.

А обратный процесс?

— Это немного сложнее и намного дольше. Как ты восстанавливала память своего тела?

— Я будто пазл собирала. Одна картина, разорванная на миллион кусочков. И надо составить их так, чтобы все края идеально сошлись.

— Ты пошла наиболее сложным путем. Сначала следовало восстановить нейронную матрицу.

— Понел. — Кивнула я. — Буду знать. В следующий раз именно с этого и начну.

— Не ёрничай. Я сам по своим мозгам не разгуливал, да и в чужие не попадал, но, судя по всему, ты максимально упрощаешь сложные химические процессы, облекая всё в понятный тебе видеоряд. Так вот, для начала стоит воссоздать синаптическую сеть. Она, как каркас, в который тебе останется только встроить воспоминания.

— Ты же сказал про нейронную матрицу.

— Давай я не буду тебя путать. Как говорят наши программисты — «Работает — не трогай» Делай, как тебе проще. Понемногу разберешься, может, и нам чего объяснишь.

Может и объясню. А пока ты продолжай. Очень интересно, как оно всё, по-научному, происходит.

— Там уже нейропластика. Стволовые клетки создают новые нейронные пути. Аксоны, тонкие отростки нервных клеток, начинают прорастать, формируя новые связи. Синаптическая сеть перестраивается, создавая альтернативные маршруты передачи информации. Дендриты соединяются и образуют новые контакты, а нейромедиаторы начинают работать в усиленном режиме, обеспечивая передачу сигналов. Все поняла?

— Кх-м. — сказала я. — Частично.

Марий довольно улыбнулся.

Если проще, то считка это как удар по вазе. Куски побольше, куски поменьше и совсем крохотные. Есть совсем микроскопические, но даже пылинки не исчезают. И задача мозга склеить эти кусочки. Восстановить нейронные связи. Но мозг может и заблокировать большую часть информации. Обычно человек потерявший память, все-таки, помнит базу. Язык помнит. Как ходить, есть, как себя вести в обществе. Только при моментальной и глубокой считке он превращается в овощ.

— Как Корм?

Нет. Слава Звезде, не так. Нянька собиралась держать тебя на крючке, возможностью его восстановления, а не обозлить окончательно, не оставив Корму никакого шанса. Она разрушила его лимбическую систему. Попросту — разорвала связь с реальностью. Протонное сканирование показало, что у него очень низкий процент критичных участков. И сейчас идет то самое нейропластическое восстановление. На данном этапе всё зависит только от него. Ну и поддерживающая терапия. Его почти сразу поместили в камеру и начали восстановительные процедуры. Так что с ним все будет в полном порядке. Не волнуйся.

— Я перестану волноваться, когда он сядет со мной за обеденный стол и начнет хвалить луннину стряпню.

— Сядет, будь уверена. Скучаешь по нему?

— Скучаю.

Я стянула шлем с головы и положила его на пол рядом с креслом. Гибкие сервоприводы крутанулись и перевернули шлем. Марий, который не терпел беспорядка ни в чем, укоризненно на меня посмотрел, шлем поднял и поместил его в крепёж на спинке кресла.

— И что там с моими полетами? — быстренько перевела я тему, пока не началась лекция о необходимости аккуратного отношения к вещам, и особенно, к высокоточным приборам.

Он постучал ногтем по креслу, прямо над моим ухом и вздохнул, видимо решив, что поводов для лекций я ему дам еще немало.

— Если я ничего не путаю, то ты побывала в мезосфере. Тебе просто цены нет как полевому исследователю.

— Я в любом качестве бесценна. — Гордо заявила я. — А что такого таинственного в этой сфере? Я кроме льда ничего не обнаружила.

— Это самая сложная для исследований часть земной атмосферы. Для зондов там воздуха слишком мало, а для космических механизмов слишком много. Ну а снаряды пролетают мимо слишком быстро. Не хочешь зондом поработать?

— Давай как-нибудь потом. Недосуг нынче. Что вы там решили на собрании?

— Пока ничего толкового. Пара идей есть, но с ними надо хорошо поработать.

— И что за идеи?

— Давай как-нибудь потом. — Усмехнулся в ответ Марий. — Прежде чем есть мясо, его надо хорошо приготовить.

— Ладно, готовь, кулинар.

Я встала и похлопала Мария по плечу. Он перехватил мою руку, сжал в ладонях и подул.

— Ледышка совсем. Замерзла.

— И замерзла и голодная. Давай в едальню сходим. Может наскребут мне тарелочку еды.

— Не надо никуда ходить. Я тут припас тебе каши.

— Ыыыы. — Заныла я. — Опять каша-а. Не могу я её, проклятую есть. Хоть бы хлебушка кусочек.

— Надо, дивная, надо.

Марий достал судочек и принялся деловито накрывать на стол. Расстелил салфеточку и аккуратно расправил складочки. С хлопком открыл крышку судка и от каши повалил пар.

— Горячая еще. Давай, садись.

Марий отколупнул от крышки ложку, протер её и с поклоном подал мне.

— Нижайше прошу отведать наше угощение.

Я засопела, выхватила ложку и села за стол. Знает, паразит, что я на злости любую стену протараню. И знает, как меня вывести.

Я ненавидела, когда он давал понять, что смотрел мои записи. Будто меня голую по всему Городу прогнали. С другой стороны, подобные записи имелись на всех уров, и я тоже имела к ним полный доступ. Уров это никак не смущало. Да и не собиралась я смотреть ничьи записи. А вот свои собиралась хорошенько почистить, но времени на это пока не хватало.

Проглотив третью ложку отвратительной серой склизкой каши, я опять вспомнила, как впервые узнала, из чего эта каша делается. Аппетита мне это не прибавило. Но навело на одну мысль.

— А где у нас Киса шляется?

— Везде. — Пожал плечом Марий. — Зачем он тебе?

— Надо попросить, чтобы он не перерабатывал продукты. Пусть целиком приносит.

— Ты собралась есть солому?

— Зачем солому? Я мяса хочу.

— Марий хохотнул.

— Дивная, ты думаешь, что каша из потрошеных чухов делается? В ней животного белка процентов десять. Да и тот из лягушек, мышей и рыбы. А все остальное — это ферментированные злаки вместе с соломой. Кора, очистки. Даже песка немного есть.

Я с отвращением посмотрела на ложку и положила её на стол.

— Наелась. Спасибо.

— Да брось, дивная.

Марий сел рядом со мной, пододвинув на нешироком кресле и обнял.

— Ладно, с лягушками и мышами я пошутил. Какая разница из чего сделана каша. Главное, что она питательна и безвредна. Эта еда — наш шанс дожить до нового урожая.

— А потом новый урожай мы переработаем в эту мерзость и будем давиться ею дальше.

— Нет, дивная. Мы расчистим вырубки и засеем их семенами, которые я спрятал подальше и храню. Мы будем строить новый Город и расширять посевные площади. Мы будем создавать посевные и уборочные механизмы, которые я подсмотрел в твоих записях. Обещаю тебе, наши дети никогда не узнают вкуса этой каши. И никогда не будут голодать.

Я посмотрела на Мария.

— Точно обещаешь?

— Точно. А пока будь умницей, доешь.

Я откинула голову на его плечо и взвыла.

— А-а-а.

Марий быстренько запихал в мой рот ложку полную каши.

Отчет. 5 2 ноября

Второй день одиннадцатой луны.

База «Визиг». Территория горного шельфа условное название «Вершина мира». Объект исследования. Перевальный тоннель. (Точное местоположение в отчете №1.)

Завершена сборка лабораторного оборудования. Собрана буровая установка. Проведено бурение первой контрольной скважины. Образцы переданы в лабораторию.

Начато исследование потенциально аномальной зоны, условно названной «Тьма».

Учитывая, что наибольшую вероятность происхождения аномалии вызывают электромагнитные колебания, на местном совете было решено начать изучение феномена именно с них. (Протокол совета представлен отдельно) Установлено оборудование.

1. Квантовый магнитометр.

2.Индикатор геофизических аномалий.

3. Измерители электромагнитного излучения.

Запах жарящегося мяса оторвал Первого от составления отчета.

Мужчина растер ладони, подышал на них и снова растер. Горелки плохо справлялись со своей задачей. А мощности световых панелей с повышенным кпд едва хватало для работы оборудования.

Первый откинул шкуру пса, висящую на дверном проеме, и вышел из душной лаборатории. Ночью заметно потеплело и выпал новый снег. Первый не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться на огромные белые хлопья. Он стоял посреди поляны, закинув голову и смотрел как снежинки создают иллюзию полета.

— Это моя душа летит к тебе. — Шептал он, не замечая, капель на своих щеках.