Читать книгу Таракан без ног не слышит — 3. Волшебный пендель - Лора КАФ, Ар'лан ис'Дрекхэм - Страница 7

Я услышала тихий зов и открыла глаза.

Тонкий лучик подружки моей Луны уютно разместился в дальнем углу спальни.

Над освещённым углом алмазной россыпью искрилась паутина. Искры слегка подрагивали. Значит, хозяин паутины был дома и наводил порядок.

Ананси был весьма деловитым паучком. Домовитым, хозяйственным и большим чистюлей. По долгу службы ему приходилось целыми днями таскаться по Городу, крепко вцепившись в моё запястье. Но стоило нам вернуться к себе, и он тут же спрыгивал с руки и отправлялся в ближайший угол, плести новую алмазную паутину или доплетать старую, которую наши пронырливые уры ещё не успели стащить.

Взамен украденного, похитители приносили недовольному мастеру жучков, кусочки свежего мяса и даже кровь в крохотных пробирках, его любимое лакомство. Всячески перед ним заискивали и набивались в друзья.

Ананси подношения принимал с таким высокомерным видом, что дарители начинали трепетать и заискивать еще больше.

А мне потом приходилось их отпаивать чаем из собственных ручек.

Впрочем, шокированные крутостью моего бодибилдера уры, не забывали выклянчивать у меня вкусняшек к поданному чаю, и уходя, воровать свежесплетённую паутину.

Тихий зов повторился. Я поднялась, накинула на себя длинный халат и вышла на балкон.

На зачарованной поляне, окутанной серебристым туманом, сияя волшебной красотой, затмевая свет огромной Луны, нетерпеливо бил серебряным копытом сказочный единорог. Его белоснежная шерсть переливалась в лунных лучах, словно сотканная из звёздной пыли, а длинный рог мягко мерцал таинственным голубоватым светом. Грива струилась вокруг шеи, будто сотканная из лунного света и утренней росы, а глаза горели древним огнём — словно две далёкие галактики.

Не дыша, я на цыпочках спустилась по влажным после ночного дождя ступеням, которые вели вниз, к волшебной поляне. Капли воды на камнях вспыхивали крошечными алмазами, когда на них падал лунный свет. Я подошла к величественному зверю, сердце билось так сильно, что, казалось, он мог услышать его стук.

Дрожащими пальцами я погладила его по шёлковой гриве — она оказалась мягче самого нежного шёлка и чуть искрилась под моими прикосновениями. Затем, набравшись смелости, осторожно коснулась пальцами его огромной клыкастой морды. Единорог фыркнул, выдохнув облачко серебристого пара, и плавно опустился на одно колено, грациозно склонив голову и подставляя свою шею — приглашая меня в невероятное путешествие.

Ветер свистел в моих ушах, когда мы взмыли в небо. Расплетённая коса вилась за спиной чёрным флагом, путаясь в полах халата, который под порывами ветра превратился в волшебный плащ, развевающийся за моей спиной, как крылья ночной птицы. Мы летели под Луной, скользя между звёздами, распугивая мириады крохотных зелёных светлячков. Они разлетались в стороны, словно живые искры, оставляя за нами мерцающий след.

Хотелось лететь так целую вечность, задыхаясь от восторга, впитывая каждой клеточкой тела эту невероятную свободу. Воздух был сладким, напоённым ароматами ночных цветов и свежести далёких гор. Луна освещала наш путь, а звёзды подмигивали, будто благословляя это волшебное путешествие. Но, увы, наш полёт закончился слишком быстро. Ведь всё прекрасное, по великой магии мира, длится недолго именно потому, что оно так совершенно.

Единорог плавно спустился и остановился посреди огромной поляны, окружённой невысокими тёмными скалами, которые возвышались, словно древние стражи забытого царства. Впрочем, тёмным было всё вокруг: подруга моя Луна спряталась за плотными, тяжёлыми тучами, и даже белоснежного единорога теперь было едва видно — лишь его рог продолжал мягко светиться, разгоняя мрак.

Неожиданно мерцающий свет пробежал по скалам — тонкий, дрожащий луч, словно чья-то невидимая рука провела волшебной кистью. Они шевельнулись! Потом ещё раз. И ещё. При каждом движении по их поверхности разливался свет — то золотой, как первые лучи рассвета, то изумрудный, словно листва зачарованного леса, то палевый, напоминающий цвет закатного неба. Моё сердце замерло от изумления.

Постепенно из темноты проступили очертания огромных существ. Сначала я разглядела огромную когтистую лапу, покоящуюся на камне, — когти блестели, как отточенные клинки. Затем показался длинный шипастый хвост, медленно покачивающийся из стороны в сторону. Силуэты становились всё чётче, и наконец я увидела их — величественных, могущественных, с переливающейся чешуёй, отражающей призрачный свет.

— Драконы! — выдохнула я, не в силах сдержать трепет в голосе.

Они медленно поднимались, расправляя огромные кожистые крылья. Единорог рядом со мной тихо заржал, словно приветствуя их, и я почувствовала, как воздух наполняется магией — новой, неизведанной, обещающей удивительные открытия…

Они медленно раскрыли свои глаза. Золотые. Изумрудные. Палевые.

И в тот же миг любопытная Луна, будто заворожённая этим зрелищем, робко выглянула из-за рваных туч, боясь пропустить что-то поистине удивительное. Её серебристый свет лёг на землю призрачной вуалью, подсветив контуры чего-то огромного, древнего и величественного.

Огромная голова, величиной с две кибитки, бесшумно приблизилась ко мне — так близко, что я ощутила её дыхание: тёплое, влажное, наполненное ароматами далёких земель — запахом сухой полыни, горных трав и чего-то неуловимо древнего, забытого временем. Узкие ноздри на массивной морде раздувались, втягивая воздух, а вместе с ним — и мой запах. Меня пошатнуло: то ли от мощного потока воздуха, всколыхнувшего мои волосы, то ли от волнения, что ледяными иглами пробежало по спине.

Голова слегка развернулась, и на меня уставился золотой глаз — огромный, с вертикальным зрачком, мерцающий внутренним огнём. В его глубине клубились тени и отблески неведомых миров, и казалось, он видит не только меня, но и всё, что было, есть и будет.

— Странница, — раздался оглушительный свистящий шёпот, от которого задрожали листья на ближайших деревьях, а земля едва заметно содрогнулась. — Ты хочешь вернуться домой.

Голос не спрашивал — он утверждал с непоколебимой уверенностью, словно знал обо мне больше, чем я сама. Но я, собрав остатки смелости, кивнула головой и, едва шевеля пересохшими губами, прошелестела:

— Да.

— Повтори, — прозвучало вновь, на этот раз чуть тише, но с какой-то новой, почти умоляющей интонацией, будто от моего ответа зависело что-то невероятно важное.

Я подняла взгляд, встретившись с бездонной глубиной золотого глаза, и закричала, — Я хочу вернуться домой!

Проснулась вся в поту. Резко села на постели, и глубоко задышала, пытаясь успокоить взбесившееся сердце.

Какой реальный сон.

Я смяла край влажной простыни. Пальцами, которые ещё помнили шёлк серебряной гривы, и огляделась. Я в собственной спальне. Все в порядке. Все на месте.

Тонкий лучик подружки моей Луны уютно разместился в углу спальни. Над освещённым углом алмазной россыпью искрилась паутина. Искры слегка подрагивали и значит хозяин паутины был дома и наводил порядок.

Я услышала чей-то тихий зов. Встала, накинула на себя длинный халат и вышла на балкон. На поляне, сияя волшебной красотой, затмевая свет огромной Луны, нетерпеливо бил серебряным копытом сказочный единорог.

— Аль!

— А-А…

Я подорвалась на сиденье и чуть не снесла консоль, на которой только что крепко спала.

— Что? Что случилось? Чего ты орешь?

— Аль, там… там…

Парнишка хватал ртом воздух и никак не мог договорить, что же там произошло. И вообще, где это самое «там» находится.

А я хлопала глазами, не в силах вернуться в эту реальность, после странного сна во сне.

Меня спас Вамана.

Деловито отодвинув помощника с дороги, он вошёл в камору. Мельком взглянув на мою ошарашенную физиономию, моментально оценил ситуацию и укоризненно покачал головой. Налил воды в высокий стакан и подал мне.

— М… Спасибо.

Вода пришлась очень кстати. Пара глотков привели меня в чувство, освежили и окончательно развеяли призрак странного сна.

— Ты прекращай спать где попало. — Проворчал мой друг. — А то я попрошу наших умников тебе матрас на колесиках к спине прикрутить.

— Зачем на колесиках? — пробормотала я, выливая остатки воды в ладонь и пытаясь умыться этими жалкими каплями.

— Ну, если хочешь эту тяжесть на себе таскать, могу заказать и без колесиков.

Вамана наполнил стакан ещё раз и сунул мне в руки.

Я представила себя ползущей по улицам Города с огромным пружинным матрасом, прикрученным к моей тощей тушке огромными болтами навылет. Я истекаю кровью, по́том и слезами, а горожане участливо предлагают завернуть за ближайший домик и отдохнуть как следует.

Вопреки трагичности сюжета я громко расхохоталась и проснулась окончательно. А потом вспомнила про помощника.

— Так что там произошло?

Парень наконец-то отдышался. Оторвался от дверного косяка, подошёл ко мне, отобрал стакан, залпом выпил до дна и выдал.

— Сигнал.

— Отлично.

— Мы получили сигнал.

— Замечательно.

— Оттуда. — Помощник воздел вверх указательный палец.

— Велико… Что???

Я посмотрела на потолок каморы.

«Низковаты тут, все-таки, потолки» — Пронеслась неожиданная и ненужная сейчас мысль.

— Оттуда? С корабля, что ли?

— Да.

— Что за сигнал?

— Они просят помощи.

— Помощи? У нас? Они еще не улетели? И чем мы им отсюда можем помочь? — Я нервно хихикнула. — Чего конкретно они хотят? Волшебного пенделя, для ускорения?

Вместо ответа парнишка посмотрел на дно стакана и покосился на горбуна. Тот выразительно склонил голову в сторону кувшина с водой. Мол, ножки есть, сам доберёшься.

Помощник глубоко всопнул, бросил на кувшин такой безнадежный взор, будто тот находился за горизонтом и перевел взор на Ваману… Тот закатил глаза под лоб.

Интересно было наблюдать за этой дуэлью. Я даже задумалась, на кого мне поставить, но помощник неожиданно решил сдаться. Вздохнул печально, сунул стакан обратно мне в руки и заявил.

— Тебя ждут в Центре.

О, сколько раз в день я слышала эту фразу. Если когда-нибудь я возжелаю создать свой клан, и понадобится герб, то девизом на гербе будут эти слова. «Меня ждут в Центре».

Меня ждали там по утрам и вечерам. Очень часто ждали днём, и иногда даже ночью. Меня начинали ждать в этом грешном Центре сразу же, как только я выходила оттуда.

Первое время, слыша эти сакральные слова, я ловила себя на мысли — «А как они тут до меня жили?» Но потом поняла, что я тут, собственно, не особо то и при чем. Они просто не умеют жить без контроля.

Нянька и Урлиг цепко держали тут всех за горло и шкирку, тыкая провинившихся носом.

Приходилось приучать их к самостоятельности. Поначалу я проводила планёрки, распределяя задачи и назначая ответственных. А потом научилась рявкать — «Сам решай» и смываться, пока обрявканый не опомнился и не начал канючить, что он человек маленький и такая ответственность ему не по плечу.

Подобные вещи я пресекала на корню, объясняя ноющему, что у нас все люди большие.

Слишком мало нас было, чтобы позволить себе маленьких людей.

Разумеется, решать кого-то глобальные вопросы в одиночку я не заставляла. Но где взять рабочих для доставки леса это пусть голова болит у того, кому этот лес нужен. И неважно, что строиться из этого леса будет общественное здание. Ты назначен главнюком, вот и шевели руками, ногами и извилинами. Бегай, ищи, уговаривай.

Да, народу на все наши планы катастрофически не хватало. Хотелось сделать многое, но ещё больше сделать было необходимо.

Из уров осталось человек пятьдесят. Два десятка помощников, более-менее чему-то обученных. Из горожан взяли только молодых. И это особенно бесило. Сманили глупышей новыми мирами, наобещали груды сокровищ, а теперь вот, получается, болтаются в великой пустоте, не пришей к осине дуб, пока у нас тут кадровый голод.

Оставшиеся горожане были плотно заняты собственной работой, впахивая за себя и за того парня. Рук не хватало. А в это время над нами висело полторы тысячи бездельников, и они просили помощи.

Каюсь. Чувство злорадства было первым, что я в тот момент испытала.

В центре меня давно уже никто не встречал. Красавчик, то есть, Марий, был занят плотнее всех остальных. Пахал двадцать четыре на семь. Когда бы я ни приходила в Центр, он был на боевом посту.

— Ты вообще спишь хоть иногда? — Проворчала я, входя в камору. И тут же ощущение дежа-вю тукнуло меня по темечку. Где-то я нечто подобное уже слышала. Совсем недавно. Буквально полчаса назад.

— Сплю. Не беспокойся. И даже высыпаюсь. В отличии от тебя.

— Марий развернулся с креслом и широко улыбнулся.

— Я же предлагал тебе камеру. Тридцать поворотов, и ты снова свежа и прекрасна.

Поворотами в центре называли один оборот секундной стрелки. Оборот минутной, или час, назывался кругом. Просто и незатейливо, если забыть, что стрелок на местных часах было целых семь.

А в камере время замедлялось. Тридцать минут в ней равнялись почти семи часам. Но спаньё в герметично закрытой капсуле меня совсем не привлекало.

— Спасибо. Что-то не хочется.

Я плюхнулась на выкаченное Марием кресло.

— Жутко в этих ваших камерах. Как в гроб ложишься. И сны там… нехорошие снятся.

— А это тебе травок попить надо. Аввы поесть.

— Попробуй, найди эту авву сейчас.

Я печально вздохнула.

— Консервированная еще есть. Вяленой немного осталось.

— Это детям и больным. Осенью мы неплохо гульнули. До сих пор похмелье.

Я здорово сглупила несколько месяцев назад, устроив Праздник Дружбы народов.

Танцы с бубнами вокруг дикарей обошлись недешево. А с учётом того, что космические эмигранты нехило опустошили наши закрома, так и вовсе неоправданно дорого.

Зима далась нам очень тяжело. И если не Марий даже не знаю, как бы мы выжили.

— Зря ты так. Расходов было не так уж и много. Эти запасы все равно бы нас не спасли. А вот козы, которых дикари пригнали, очень даже выручили. И травы, которые они принесли, тоже пригодились. Так что с праздником ты здорово придумала.

— Нам за этих коз еще платить и платить.

— Расплатимся. Лекарственный цех не выпотрошили. Видимо, рассчитывали на корабельную базу.

— Если я правильно поняла, то они там не только на базу рассчитывали, но и на весь корабль в целом. Чего они хотят? Я думала, они давно уже свалили к своему Эльдорадо.

— Кто хочет? К чему… свалили?

Мы с Марием уставились друг на друга.

— Тебе не доложили?

— О чем?

— Да о сигнале. Ты что, не в курсе? Нам тут с корабля позвонили. Видимо, доставку хотят заказать.

Я всегда начинала нести несусветную пургу, когда нервничала.

— Доставку? С корабля? Сигнал?

Марий схватил меня за руку.

— Нам срочно надо в рубку.

Он тащил меня за собой, а я трепыхалась в его крепкой руке, как маленький белый платочек.

— Откуда ты узнала про сигнал?

— Помощник сказал. — Пропыхтела я.

— Сколько времени прошло?

— Полкруга. Чуть больше. Так что думаю, нам можно немного сбавить скорость. Вряд ли они там на линии висят. Марий!

— Последнее слово я почти прохрипела.

О Боги, дайте мне крылья или сдохнуть. Кто придумал строить эти каморы так далеко друг от друга? Не могли комплекс этажей в десять забабахать? С лифтом. И в лифте чтобы скамеечки.

Вместо ответа парень подхватил меня на руки и прибавил скорость. Ну, тоже приемлемо.

Вокруг каморы обозванной рубкой собрались все уры и помощники. Они одновременно повернули головы в нашу сторону и расступились, пропуская внутрь.

— Когда пришел сигнал? — Спросил Марий, не спуская меня с рук.

А я, раскрыв рот, оглядывала помещение. Такого я здесь еще не видела. Синие, голубые, белые виртэкраны висели друг за другом. По стенам пробегали разноцветные змейки, собранные из светящихся точек. Здесь даже пол светился и свет этот уходил в глубину. А оттуда поднимались странные символы. Поднимались и таяли, уступая место новым знакам.

За огромным полупрозрачным столом сидел Охотник. В дырчатом шлеме, очень напоминающем дуршлаг. Таком же полупрозрачном, как и стол.

Время от времени он прижимал средний палец к налобной пластине и монотонно повторял. — «Странник, Странник, мы вас не слышим. Повторите запрос. Странник».

Марий шагнул к столу, слегка наклонился и тут, с удивлением, заметил меня на собственных руках. Сказал: «Ой», осторожно поставил на пол и отодвинул в сторонку. А потом постучал по шлему Охотника.

— Аллё, трамвай.

Мои туповатые шутки и словечки очень быстро прижились в народе. Почему-то люди учатся всяким глупостям гораздо быстрее и охотнее, чем чему-то путному.

Ур поднял взгляд. Моргнул и пододвинул Марию голубой планшетик, продолжая настукивать себя по лбу и бубнить. «Странник, Странник».

Марию хватило пяти секунд, чтобы прочитать запись. Но мне эти пять секунд показались вечностью. Я еле сдержалась чтобы не вырвать планшет.

— Сигнал был круг назад. Очень слабый. Расшифровали два слова. «Бедствие» и «ждем».

— Чего они ждут?

Марий посмотрел на меня с таким видом, будто ждал ответа на этот вопрос именно от меня. Плохо, все-таки, быть самым главным главнюком. Сложно это. Да и не хотела я. Это они заставили. И подставили. А теперь валят все на бедную меня. Нашли, понимаешь, Великого Кормчего. Я тут с комплексными обедами в школьной столовой разобраться не могу, а они на космоса кидают. Нет уж, ребята тут давайте сами. Я человек маленький, космосам не обученный и вообще я там стирку затеяла.

— Читай.

Марий протянут планшет.

— Думаешь, я что-то еще там вычитаю? — Буркнула я.

— Читай.

Я пробежала глазами по сообщению.

— Двенадцать. Два, Четыреста семьдесят два о вр. п. Восемнадцать. Пять, тридцать три. Это что?

— Это дата и время. Сообщение читай.

Прохххх… вахххх… хр..пф.

Я прочла этот набор букв еще раз. И еще. И поняла зачем Марий заставил меня читать это.

Только сейчас до меня дошло, что там, в сотнях километрах от нас, в черной бездне терпят бедствие наши люди.

Люди!

Наши!

Те, которых мы любили, с кем обедали за одним столом. С кем решали текущие проблемы и строили дома.

Да, они нас бросили. Но это не имело никакого значения.. Если они не смогли улететь за полгода, то, значит у них там что-то серьезное. И сейчас надо было думать, как им помочь. Наизнанку вывернуться, но спасти этих горе астронавтов. Потому что жить дальше, понимая, что над тобой медленно и мучительно умирают твои друзья, было абсолютно невозможно.

Я опустила планшет и посмотрела прямо в глаза Марию. Думаю, он увидел то что хотел, потому что губы его озарила мягкая улыбка. Так похожая на улыбку Урлига.

Глава 5 Одна голова хорошо, но с телом лучше.

— У кого какие предложения?

Председательствовал на собрании Марий. Городом распоряжалась я. Но Центр и уров целиком и полностью удалось спихнуть под его чуткое руководство.

Ответом был тишина.

Меня на собрании, собственно, как бы и не было. Нечего мне было тут делать. Не то чтобы я тут права голоса не имела. Я тут все имела. Вся база была моим личным и неотъемлемым имуществом, купленном за пару тонн ценнейшего и редчайшего во всей вселенной минерала. Но я не знала всех технических возможностей Центра и посоветовать в данной ситуации, ничего не могла. Просто стояла в проеме и слушала. Слушала тишину. Мертвую тишину. Хватило меня ненадолго.

Я хлопнула ладонью по косяку так, что все уры вздрогнули, и прошла к столу.

— Так ребятки, — я обвела собрание грозным взором. — Я понимаю, что не в курсе, что у вас тут интересного есть. Раз вы так упорно молчите, то видимо с техникой у нас совсем небогато, но мне нас. ать. Сейчас вы будете накидывать любые, самые сумасшедшие идеи. Вы лучше знаете, и собственные ресурсы и возможности корабля. Так что начинайте фонтанировать и ни в чем себе не отказывайте. А я пока пойду, свои возможности задействую.

Из своих возможностей у меня была только способность летать. Ею я и воспользовалась, завалившись в своей старой каморе на кровать и отпустив душу на волю.

Можно было бы просто послать зов, и мои друзья прилетели бы из любого далека. Мыслесвязь у нас была налажена четко и сбоев не давала. Но мне так хотелось немного полетать. Да и любопытно было, чего там эльфы наро́стили за полгода. Последнее время сверхплотный график не давал мне такой возможности. В конце концов, имею я право на выходной или нет?

Холодный мартовский ветер подхватил меня и закружил, радуясь встрече. Я раскинула руки и отдалась его стремительному потоку, любуясь, как изменяются облака надо мной.

Внизу проплывал густой лес. Время от времени появлялись скалы с плоскими вершинами, проплешины полян и мелкие озера. Искрами вспыхивали лужицы. Будто кто-то щедрой рукой раскидал по всему лесу алмазы.

Я не боялась, что ветер унесет меня далеко. Найти дорогу я сейчас могла из любых далей. Вдоволь надышавшись свежестью и прохладой, я соскользнула с крыльев моего приятеля и в пару мигов долетела до высоченных сосен, которые окружали волшебный город самых невероятных существ этого мира.

Каждый раз этот город был другим.

— Я принесла тебе яблоко. Выбрала самое спелое, чтобы ты смогла насладиться его ароматом.

Я и наслаждалась. И ароматом, и красотой моей подружки и новым местом, которое она выбрала для нашей беседы.

Мы сидели на огромном листе посреди небольшого озера, вода в котором была настолько прозрачна, что возникало удивительное ощущение — будто мы парим в воздухе, оторвавшись от земли.

Под нами неторопливо проплывали неоновые рыбки, мерцая в глубине, словно крошечные светлячки. На дне плясали радужные блики — солнечные лучи, пробившиеся сквозь водную гладь, дробились и переливались всеми оттенками спектра.

А из воды то и дело выныривали прозрачные змейки. Невесомые, почти призрачные создания. Они кружились вокруг нас, то сбиваясь в изящные стайные узоры, то взмывая вверх и образуя миниатюрные вихри, похожие на крошечные водяные смерчи. Их тела ловили свет и мерцали, будто сотканные из жидкого хрусталя.

— Они живые? — тихо спросила я, заворожённо следя за их танцем.

Золотая, улыбнувшись, ловко поймала одну из змеек в полёте — и та в её ладони мгновенно разлетелась на тысячу сверкающих алмазных брызг, рассыпавшихся в воздухе и медленно оседающих обратно в воду.

— Ого! Как вы это делаете?

— Дети играют.

Эльфа махнула рукой вверх. Прямо над нами порхали три малыша. Увидев, что мы их заметили, они весело защебетали и спустились вниз. И я снова растеклась киселём перед их обаянием.

— Надо же, какие вы им игрушки придумываете.

— Весь мир — это большая игрушка. Только другого у нас нет и играть с ним надо очень осторожно. Он такой хрупкий.

Один из эльфят протянул свои лапки над водой, пошевелил полупрозрачными пальчиками и из озерка поднялась перевернутая капля воды. Скорее даже каплища. Литров на десять. Рядом с ним встал второй, поколдовал, и вокруг капли распустились огромные лепестки.

Я аж застонала от восторга и подняла руки к цветку. Тот поплыл по воздуху рассыпая вокруг себя радуги и… Обрушился на меня, припечатав к листу.

Эльфята замерли, а на очаровательном личике Золотой мелькнула растерянность.

Вода, даже холодная, никак не могла мне навредить. Тем более что за мгновение перед душем я представила как цветок проливается на меня великолепной радугой. Но всё равно это было неожиданно.

Пару мгновений я любовалась непривычным выражением на лице эльфы — спесью испуга и затаённого веселья, а потом расхохоталась.

Взмыв вверх, я с размаху рухнула в озеро. Разноцветные рыбки, застигнутые врасплох, ошалело разлетелись в стороны, вихрем взметнув облачка песка со дна. Я, не останавливаясь, взбаламутила песчаное дно и, оттолкнувшись от воды, вылетела обратно на воздух, вся в сверкающих каплях, смеющаяся и счастливая.

— Ю-у-хуууу! — завопила я. — Как здорово!

Эльфята, радостно щебеча, закружили вокруг меня, а Золотая облегченно улыбнулась.

Вдоволь накувыркавшись в воздухе с чудными детьми, я опустилась на лист.

— Это и правда было великолепно. Я будто от батарейки зарядилась. Вода просто волшебная.

— Под этим озером природный магнит и много минералов. Вода здесь и правда не совсем обычная. Она проходит сквозь трещины и изменяет свои свойства. Я принесу её тебе, когда ты вернешься в свое тело. Кстати, как оно там? Всё ли с ним в порядке и что нового у вас произошло?

Эти вопросы не были обычной вежливостью, когда спрашивающему глубоко фиолетово и на вашу тушку, и на её здоровье, и на то, что происходит в твоей жизни. Эльфы были прямолинейны и откровенны. И если уж о чем-то спрашивали, то значит, их это и в самом деле очень интересовало.

Я глубоко вздохнула, довольная тем, что мои приятели так обо мне беспокоятся.

Я говорю «приятели», потому что разговаривать с одним эльфом, значит — разговаривать с ними всеми. Эти странные существа были одновременно и отдельными личностями, и роем с единым разумом. Как им это удавалось, ума не приложу. И никому не советую прикладывать. Так и с этого самого ума можно сойти.

— Много чего происходит. Школу достраиваем. Учителя нужны. Пойдете к нам на полставки?

— Куда нам пойти? — Удивленно спросила Золотая.

— Неважно. Хотя, учителя нам и правда необходимы. Сможете чем помочь?

— Ты знаешь нашу цену.

— Ой, опять цена. А просто, по-дружески, помочь никак? Это и в ваших интересах, между прочим. Вам же приятнее будет жить с образованными соседями. Более совершенными. — Подколола я, вспомнив свой разговор с первым эльфом, встреченным мной в этом городе.

Эльфочка улыбнулась и склонила голову. Я не поняла, было ли это согласием или нет. Сейчас меня волновал совершенно другой вопрос.

Собираясь с мыслями, я опустила руку в воду и пошевелила пальцами. Вокруг моментально собрались любопытные рыбки, но стоило мне попытаться поймать самую наглую, как они порскнули во все стороны, сверкнув разноцветными спинками.

— Вы же знаете, что часть наших улетели на корабль, который находится там.

Я ткнула пальцем в небо.

Золотая кивнула.

— Да. Мы были у вас, когда они улетели. Нам пришлось потрудиться, чтобы восстановить тебя. Кто-то еще хочет улететь?

— Может и хочет кто-то. — Задумчиво пробормотала я. — Только улететь уже не получится. Не на чем. А надо.

— Кому надо?

— Мне.

— Ты собралась улететь с ними на другую планету? Ты ведь не хотела. Что случилось?

Эльфы скупы на эмоции. И то, что моя Золотая заметно разволновалась, говорило о многом.

— Никуда я не собралась. Мне до корабля добраться надо. Что-то у них там случилось. Улететь никак не могут. Возвращать надо.

— Но они же вас предали.

Еще полгода назад я считала точно так же. Но потом я часто думала обо всем, что произошло. Вспоминала слова Урлига. Его тоску и скрытый страх. Представляла себя на его месте. И мне тоже становилось страшно и тоскливо. Я бы не хотела пролежать сотни лет в герметичной капсуле, в полнейшем одиночестве, ожидая смерти. Хватило бы мне терпения так носиться с единственной надеждой на спасение, которая капризничает и выёживается при каждом удобном случае? Представила себя со стороны и мне немедленно захотелось меня придушить.

Я ловила себя на мысли, что начинаю понимать Урлига. Понимать его отчаяние, его тихую, но всепоглощающую боль. Черт возьми, да я почти чувствовала себя им! И это было… пугающе. Как будто я заглянула в бездну, и бездна… подмигнула мне! Вот черт, это как раз то, чего мне тогда не хватало! И так не жизнь, а сплошная драма, а теперь еще и эмпатия с привкусом экзистенциального кризиса? Да это, как если бы я заказала себе пиццу с пепперони, а получила сверху еще и таракана. Незваный, мрачный, но, что самое забавное, вполне себе… понятный. Очень близкий по духу моим собственным тараканам, с таким комфортом разместившимся в моей голове.

— Никто никого не предавал. У них была цель. Миссия. И они должны были её выполнять. Об этом только и думали. Так что давай не будем о грустном, а подумаем, как к ним попасть. Связаться не получается. Вы можете помочь мне долететь до корабля?

— Каким образом? Мы можем летать только по воздуху. Я говорила уже, что сил у нас мало. До островов добраться не можем, а про космос даже и не мечтай.

ОТЧЕТ 4 22 октября

Двадцать второй день десятой луны

База «Визиг» Территория горного шельфа условное название «Вершина мира».

Объект исследования:

Природный тоннель протяженностью три тысячи сто двадцать семь метров.

Цель исследования:

Изучение геологических характеристик и особенностей формирования тоннеля. Исследования на предмет возможных природных аномалий.

Методология исследования:

Визуальный осмотр. Отбор пород. Геодезические измерения. Фотофиксация. Локализация отобранных проб и подготовка к лабораторным исследованиям.

Результаты визуальных исследований:

Равномерная форма сечения. Отсутствие ответвлений. Плавные изгибы. Минимальная изменчивость параметров.

Рекомендации.

Необходимо дополнительное геофизическое оборудование для исследования структуры пород.

Первый задумался. Отправляясь в эту экспедицию, он очень торопился.

Торопился уйти из Города чтобы не видеть её. Не видеть её образ, сотканный из солнечных лучей, игравших в её волосах, и тихой мелодии её смеха, звеневшей в его памяти, словно колокольчик на ветру.

Не ожидать встречи с ней, поворачивая за угол или входя в столовую.

В спешке он оставил многое из того, что могло бы сейчас пригодиться. Но разве можно было думать о деталях, когда сердце рвалось на части?

Сейчас, в этой глуши, окруженный безмолвными скалами, он ощущал свое одиночество особенно остро.

Вспомнилось, как однажды, сидя на берегу реки, она рисовала его портрет углем на клочке бумаги. Рисунок давно потерялся, но в памяти навсегда остался след от её пальцев, перепачканных углем, и ласковый, чуть печальный взгляд. Тогда, казалось, впереди целая жизнь, полная радости и надежд. Наивные мечты, развеянные временем, как дым костра.

Глаза закрылись, и он снова увидел её. Тонкие пальцы, играющие с темным локоном. Тень от ресниц на бледных щеках

Ему казалось, что он бежит не только от нее, но и от самого себя, от того счастливого человека, которым он был рядом с ней. От человека, который верил в вечность их любви, в нерушимость их маленького мира. И сейчас, посреди этой безмолвной каменной пустыни, он понимал, что бегство не поможет. Призраки прошлого не давали забыть о том, что утрачено навсегда.