Читать книгу Щепки. Записки ненормативного психолога. Иногда, чтобы начать жить, нужно дать трещине разрастись - Наталья Зверь - Страница 4

Ответ пришел через три часа. Ровно столько, сколько требовалось, чтобы Алиса сто раз передумала, попыталась удалить комментарий (но не стала), выпила еще одну стопку виски и перечитала всю статью о Льве, выискивая между строк упоминания о женщинах, семье, детях. Ничего. Только искусство, эпатаж и цитата: «Художник не должен быть удобным».

Уведомление всплыло на экране телефона, когда она на автомате разогревала ужин – безвкусное рагу от их личного шефа, которое Максим заказывал раз в неделю, потому что оно «сбалансировано по КБЖУ».

Незнакомый аккаунт. Аватарка – черный квадрат. Текст: «Аська? Это ты? Узнал твой почерк. Даже через десять лет. Говоришь банальности, когда нервничаешь. Готова спорить о Кафке до хрипоты?»

Кровь ударила в виски. Он узнал. По двум строчкам. Он помнил. Она стояла с телефоном в дрожащей руке, глядя на пузырьки воздуха в многоразовом контейнере с рагу, и мир сузился до размера экрана.

ЧТО ДЕЛАТЬ?

Вариант А: Игнорировать. Стереть. Заблокировать. Вернуться в безопасную реальность, где нет Льва, нет трещин, есть только сбалансированное рагу.

Вариант Б: Ответить. Сделать шаг в хаос. Позволить трещине разрастись.

Она выбрала Б. Дрожащими пальцами набрала: «Кафку перечитала. Разочаровалась. Он просто нытик.»

Ответ пришел мгновенно, будто он ждал у экрана: «Ура! Ты жива! И все так же ошибаешься. Встречаемся. Завтра. Студия на Таганке. 19:00. Буду ждать до 19:15.»

Алиса засмеялась. Резко, громко, почти истерично. Этот нахальный, самоуверенный тон! Ни тени сомнения, что она откажется, что у нее может быть другая жизнь, муж, планы. «Буду ждать до 19:15». Как будто выдавал ей величайшую милость.

В этот момент щелкнул замок. Алиса выронила телефон, будто обожглась. Он упал на пол, экраном вниз.

Максим вошел в прихожую. Его движения были выверенными, экономными. Повесил пальто на вешалку-конструктор, которую ненавидел, но терпел, потому что ее выбрал знаменитый дизайнер. Поставил туфли в шкаф.

«Я дома», – сказал он ритуальную фразу. Не «привет», не «здоров». Констатация факта.

Алиса подняла телефон. На экране – паутина трещин. Новых, реальных. Ирония судьбы била точно в цель. Она судорожно вытерла его об штаны, сунула в карман.

«Как прошел твой день, дорогой?» – спросила она, выходя в прихожую. Голос прозвучал хрипло. Она прокашлялась.

Максим остановился и посмотрел на нее. Взгляд был сканером, оценивающим отклонения от нормы.

«Ты простудилась?»

«Нет. Просто… горло першит».

«Измерь температуру. Нельзя запускать такие вещи. У нас в субботу прием Глуховых. Ты не забыла?»

Он прошел на кухню, к раковине, вымыл руки с антибактериальным мылом. Сцена №47. Все по нотам.

«Конечно, не забыла», – солгала она. Забыла. Начисто.

«Что с тобой?» – он повернулся, вытирая руки. Его взгляд упал на барную стойку. На одну-единственную стопку, которую она не успела убрать.

Алиса почувствовала, как по спине бегут мурашки. «Ничего. Устала».

Он подошел к стойке, поднял стопку, понюхал. «Виски. В шесть вечера. Это что, новый метод терапии?» – в его голосе зазвенела сталь. Легкая, пока еще вежливая насмешка.

«Максим, хватит. Я взрослый человек, могу выпить стопку, если захочу». Она попыталась вложить в голос твердость, но получилось слабо и виновато.

Он медленно поставил стопку в посудомойку. «Взрослый человек не пьет в одиночку. Это признак дурного тона и… слабости. Мы с тобой не слабые, Алиса. Мы – команда». Он подошел к ней, положил руку ей на плечо. Ладонь была холодной. «У тебя проблемы? С клиентами? Снова эти истерички не могут наладить свою жалкую жизнь?»

Его слова впились в нее, как иглы. «Истерички». Так он называл ее пациенток. Ее работу.

«Нет. Все нормально».

«И отлично. Тогда давай не будем портить вечер. Что у нас на ужин?»

Он сел за стол. Развернул салфетку. Ждал.

Алиса машинально разложила рагу по тарелкам. Рука дрожала, и она пролила соус на идеально отполированную поверхность стола.

«Боже, извини», – она бросилась вытирать тряпкой.

Максим вздохнул. Звук долготерпения. «Алиса. Пожалуйста, соберись. Эта нервозность… Она тебя не красит».

Она села напротив, сжав колени под столом. Ела, не чувствуя вкуса. Каждый кусок вставал комом в горле. Телефон в кармане жег плоть. Там, под паутиной треснувшего стекла, лежало приглашение. Встреча. Завтра. 19:00.

«Глуховы придут в восемь, – голос Максима вернул ее к реальности. – Шеф-повар будет в пять. Ты проследи, чтобы вино достали из погреба к шести. И смени, пожалуйста, ароматизатор в гостиной. Этот мне кажется слишком сладким».

«Хорошо», – кивнула она.

«И закажи, пожалуйста, мне новые запонки. Те, что с сапфирами, потеряли вид. Выбирай что-то строгое. Неброское».

«Хорошо».

«Ты вообще меня слушаешь?» – он отложил вилку.

Она подняла на него глаза. Увидела свое отражение в его темных, как маслины, зрачках. Маленькое, перекошенное, испуганное.

«Слушаю, Максим. Новые запонки. Неброские».

Он изучал ее несколько секунд. «Знаешь, я беспокоюсь о тебе. Ты стала какой-то… рассеянной. Может, тебе стоит отдохнуть? Съездить в тот спа-отель в Альпах? Ты всегда возвращалась оттуда в норме».

«В норме». Как будто она была прибором, который нужно периодически настраивать.

«Я подумаю», – сказала она.

Ужин закончился в тишине. Он ушел в кабинет – «просмотреть отчеты». Она осталась на кухне, глядя на грязную посуду. Ее жизнь была похожа на эту посуду – ее нужно было вымыть, расставить по полкам, чтобы завтра все началось сначала.

Она вынула телефон. Провела пальцем по треснувшему экрану, читая сквозь паутину его сообщение. «Буду ждать до 19:15».

А потом она сделала то, чего не делала никогда. Не спросив, не предупредив. Она пошла в свою спальню, захватила одеяло и подушку, вернулась в гостиную и устроилась на диване.

Через пятнадцать минут из кабинета вышел Максим.

«Ты что это делаешь?»

«Я сегодня посплю здесь. Не выспалась».

Он стоял в дверях, молча. Давление в системе стремительно росло.

«Это из-за виски? Или из-за того, что я сделал тебе замечание?»

«Нет, Максим. Я просто хочу поспать здесь».

«В гостиной. На диване».

«Да».

Он медленно покачал головой. «Как знаешь. Но ароматизатор, пожалуйста, смени. От этого голова болит».

Он развернулся и ушел. Дверь в спальню закрылась. Не хлопнула. Закрылась. Тихо, четко, окончательно.

Алиса осталась одна в полумраке гостиной. Она потрогала пальцем трещину на столешнице. Потом обняла подушку и прижалась лицом к прохладной ткани дивана.

Внутри нее что-то сломалось. Не громко, а тихо. Как лопается натянутая струна. И в этой тишине родилось новое, твердое, как камень, решение.

Она достала телефон. Написала Льву. Всего одно слово.

«Приду».