Читать книгу Щепки. Записки ненормативного психолога. Иногда, чтобы начать жить, нужно дать трещине разрастись - Наталья Зверь - Страница 6

Алиса мчалась по вечернему городу, нарушая все скоростные режимы. В голове стучало: «Опоздаю. Он убьет меня. Все пропало». Руль был мокрым от ее потных ладоней.

Она влетела в подземный паркинг ровно в 19:55. Пять минут, чтобы превратиться из Алисы, которая только что стояла в студии Льва, в Алису Викторовну, хозяйку вечера.

Зеркало в лифте показало раскрасневшееся лицо, растрепанные ветром волосы. Она судорожно пыталась привести себя в порядок, но пальцы не слушались. Пахло чужим пространством – краской, пылью, Львом.

Лифт открылся прямо в прихожей их пентхауса. Первое, что она увидела – Максим. Он стоял, скрестив руки на груди, в идеально сидящем темно-синем костюме. Его лицо было маской ледяного спокойствия.

«Пятьдесят семь минут», – произнес он ровным, безразличным тоном. – «Я начал волноваться».

«Извини, пробки…» – начала она, снимая куртку.

«Не ври». Он сделал шаг вперед. Его глаза, холодные и пронзительные, изучали ее. «Ты не в пробках была. На тебе… джинсы. Ты пахнешь… мастерской. Краской».

Сердце Алисы упало. Он был как сыщик, видящий каждую улику.

«Я… заезжала в антикварный магазин. Искала подарок Глуховым», – солгала она, проходя мимо него в сторону спальни.

Он не двигался с места. «Глуховы ценят своё время. Как и я. Переодевайся. У тебя три минуты».

В спальне на кровати лежало приготовленное вечернее платье – строгое, черное, с высоким воротником. Рядом – жемчужное ожерелье. Сценарий был расписан до мелочей.

Она скинула с себя джинсы и водолазку, словно снимая кожу. Быстрый душ. Макияж. Укладка. Когда она вышла из спальни, это была уже другая женщина – собранная, холодная, идеальная.

Максим осмотрел ее. Кивок. Одобрение. «Лучше. Запястья».

Она не поняла.

«Духи. Ты забыла надеть духи. Chanel №5, как мы договорились. Чтобы не перебивать аромат в гостиной».

Она вернулась в спальню, побрызгала духов. Рука дрожала.

Раздался звонок. Максим расплылся в гостеприимной улыбке. Маска была надета.

«Андрей! Марина! Как я рад! Входите!»

Глуховы – он, крупный чиновник, она, хозяйка модной галереи – вошли в прихожую. Поцелуи в щеку, комплименты.

«Алиса, ты сияешь, как всегда!» – Марина воздушно поцеловала ее.

«Спасибо, ты тоже», – автоматически ответила Алиса.

Они прошли в гостиную. Все было безупречно: приглушенный свет, идеальная чистота, едва уловимый аромат лилий в воздухе. Повар уже расставлял закуски.

Алиса выполняла свою роль. Улыбалась. Подливала вино. Поддерживала разговор. Но внутри все кричало. Каждый нерв был оголен.

«Так вот, Максим, насчет того контракта…» – Глухов перешел к делу.

Алиса встала, чтобы принести еще вина. Проходя мимо стола, она задела локтем рюмку. Хрусталь звонко разбился о мраморный пол. Осколки разлетелись по всей кухне.

В гостиной наступила тишина.

Марина фальшиво улыбнулась: «Ничего страшного, дорогая! К счастью!»

Но Алиса смотрела не на нее. Она смотрела на Максима. Его улыбка не дрогнула, но глаза стали абсолютно пустыми. Он медленно поднялся.

«Извините, Андрей, Марина. Кажется, моя жена немного устала. Алиса, дорогая, может, ты отдохнешь? Мы справимся без тебя».

Это было не предложение. Это был приказ. Унизительный и четкий.

Алиса стояла, не в силах пошевелиться. Она видела себя со стороны: жена, которую отсылают, как непослушного ребенка. И самое ужасное – она чувствовала стыд. Стыд за свою неуклюжесть, за свою слабость.

«Да… конечно. Извините еще раз», – прошептала она и вышла из гостиной.

Она не пошла в спальню. Она зашла в свой кабинет, закрыла дверь и прислонилась к ней. Дрожь шла изнутри, сжимая горло.

Из гостиной доносился ровный гул мужских голосов. Дела. Деньги. Контракты. Ее маленькая драма уже забыта.

Она подошла к столу, взяла свою старую треснувшую кружку. Прижала ее к груди.

За дверью послышались шаги. Не Максима. Горничной. Она подметала осколки. Звон битого стекла резал слух.

Алиса закрыла глаза и представила себе студию Льва. Запах краски. Его насмешливый взгляд. Скульптуру с золотыми трещинами.

«Ты вся в трещинах, Аська. И это самая красивая вещь, которую я когда-либо видел».

Она открыла глаза. Дрожь прошла. Внутри что-то затвердело. Что-то новое и решительное.

Она достала из ящика стола старый блокнот. На первой странице когда-то было написано: «Планы на жизнь». Она перевернула страницу и на чистом листе вывела одно слово. Крупно, с нажимом.

«ДОСТАТОЧНО».

Она сидела так несколько минут, глядя на это слово. Потом встала, подошла к двери и приоткрыла ее.

В гостиной шел оживленный разговор. Максим снова был душой компании. Никто не вспоминал о ней.

Она тихо прошла на кухню, взяла со стола целую хрустальную рюмку из того же сервиза. Вернулась в кабинет.

Она поставила рюмку на пол перед собой. Посмотрела на нее. А потом подняла ногу и со всей силы наступила на нее каблуком.

Хруст был громким, удовлетворительным.

Она подняла один осколок – острый, блестящий. Положила его в карман платья.

Это был ее личный бунт. Тихий. Пока еще незаметный. Но уже необратимый.

Когда Максим пришел в спальню, она притворилась спящей. Он лег рядом, повернувшись к ней спиной. Они лежали в одной кровати, разделенные пропастью шириной в целую жизнь.

Алиса сжимала в руке осколок хрусталя. Острая боль пронзала ладонь, но она не разжимала пальцы. Эта боль была напоминанием. Она была реальной. Она была ее.

Она не была безупречной. И, возможно, в этом и была ее сила.