Читать книгу Щепки. Записки ненормативного психолога. Иногда, чтобы начать жить, нужно дать трещине разрастись - Наталья Зверь - Страница 9

Вечером Максим вернулся не один. С ним был его старый друг, врач-психиатр Артем. «Случайно встретились», – пояснил Максим, но Алиса почувствовала неслучайность этого визита.

Артем – эталон спокойствия и рациональности, всегда в безупречном костюме и с сочувствующей улыбкой. Он специализировался на «коррекции поведения успешных людей».

«Алиса, дорогая, ты прекрасно выглядишь», – сказал он, целуя ей руку. Его прикосновение было холодным.

Они устроились в гостиной. Максим разливал коньяк. Воздух был густым от невысказанного.

«Артем как раз рассказывал о любопытном случае, – начал Максим, удобно устраиваясь в кресле. – Пациентка, успешная женщина. Вдруг начала демонстрировать иррациональное поведение. Агрессию, импульсивные поступки. Оказалось – гормональный сбой. Прекрасный препарат новый появился, все корректирует».

Алиса сидела с прямой спиной, улыбаясь. Она понимала, куда клонит муж. Это была замаскированная атака.

«Интересно», – сказала она нейтрально.

«Да, современная медицина творит чудеса, – подхватил Артем, поправляя очки. – Часто то, что мы принимаем за душевный кризис, банальная физиология. Особенно у женщин после тридцати пяти. Нервозность, перепады настроения… Всему есть объяснение. И лечение».

Они смотрели на нее. Два сфинкса в дорогих костюмах, ставящих диагноз по ее уставшим глазам.

«А если это не гормоны?» – мягко спросила Алиса. – «Если человек просто… устал от той жизни, которую ведет?»

Максим усмехнулся. «Милая, „устал“ – это не диагноз. Это слабость. А мы с тобой не слабые. Мы – команда». Он сделал паузу. «Я беспокоюсь о тебе. Твое поведение в последние дни… Оно не соответствует твоему обычному уровню. Артем, как профессионал, подтвердит».

Артем кивнул с мудрым видом. «Алиса, то, что ты описываешь – „устала от жизни“ – классический симптом выгорания. А выгорание – это не душевная болезнь, это сбой в системе. Как вирус в компьютере. Нужно просто почистить».

«Почистить?» – переспросила она.

«Конечно. Есть прекрасные легкие препараты. Стабилизаторы настроения. Ничего страшного. Как витамины. Ты же пьешь витамины?»

Она смотрела на него, и ее тошнило от этой сладковатой, ядовитой заботы. Они хотели посадить ее на таблетки. Сделать удобной. Вернуть в «норму». Их норму.

«Я психолог, Артем. Я знаю, что такое выгорание. И знаю, что таблетки не решают проблему. Они лишь маскируют симптомы».

Максим поставил бокал со стуком. «Проблема? Какая проблема? У нас с тобой прекрасная жизнь! У тебя есть все!»

«Все, кроме права на собственные чувства», – тихо сказала Алиса.

В гостиной повисла тяжелая пауза. Артем кашлянул.

«Алиса, иногда наша психика защищает нас от неприятных переживаний, создавая иллюзию проблемы. Особенно если в детстве были… скажем так, сложные отношения с родителями. Гиперопекающая мать, например. Это создает почву для бунта во взрослом возрасте. Бунта без причины».

Без причины. Ее чувства – без причины. Ее боль – без причины. Все, что не вписывалось в их идеальную картинку, объявлялось «иллюзией».

Она встала. Руки дрожали, но голос был твердым.

«Спасибо за заботу, Артем. Но мое психическое здоровье в полном порядке. А то, что вы называете „симптомами“, я называю пробуждением».

Она вышла из гостиной, оставив их в ошеломленном молчании.

В кабинете она захлопнула дверь и прислонилась к ней, пытаясь отдышаться. Они объединились против нее. Муж и его «эксперт». Оружие – психиатрия. Диагноз – «норма», от которой она осмелилась отклониться.

Через несколько минут в дверь постучали. Вошел Максим. Без Артема.

«Это было неуважительно, Алиса».

«Неуважительно – это приглашать психиатра, чтобы объявить меня сумасшедшей».

«Никто не объявляет тебя сумасшедшей! Мы пытаемся тебе помочь! Ты разрушаешь нашу жизнь, и я не понимаю, почему!»

Он стоял перед ней, и в его глазах впервые за долгое время было настоящее, неконтролируемое чувство. Ярость.

«Может быть, потому что „наша“ жизнь – это всегда твоя жизнь, Максим? Твои правила. Твои планы. Твои гости. Твои ароматизаторы, блять!»

Он смотрел на нее, и его лицо исказилось. «Так. Значит, дело в ароматизаторах. Я все понял. У тебя кризис среднего возраста. Ты хочешь приключений. Новых впечатлений». Он сделал паузу. «Хочешь поехать в Альпы? Или на Мальдивы? Я могу отменить встречи».

Он все еще не понимал. Он думал, что ее можно купить. Поездкой. Курортом. Еще одной красивой безделушкой.

«Я не хочу в Альпы, Максим».

«Чего ты хочешь, Алиса? Скажи мне! Чего ты хочешь?»

Она посмотрела ему прямо в глаза.

«Я хочу тишины. Я хочу, чтобы мое „нет“ значило „нет“. Я хочу носить джинсы дома. Я хочу пить виски, когда мне хочется. Я хочу, чтобы моя мать не управляла моей жизнью через тебя. Я хочу… я хочу дышать».

Он слушал, и его лицо постепенно застывало. Возвращалось в привычную маску холодного презрения.

«Ты невыносима. После всего, что я для тебя сделал… Я предоставил тебе все условия…»

«Ты предоставил мне клетку, Максим! Красивую, золотую, но клетку!»

Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью.

Алиса осталась одна. Дрожь постепенно утихла. На смену ей пришла странная, ледяная ясность.

Они с Максимом говорили на разных языках. Он – на языке собственности и контроля. Она – на языке свободы и права на себя.

И это была война, в которой не могло быть компромисса.

Она подошла к компьютеру. Открыла браузер. На этот раз она не просто смотрела объявления. Она ввела номер своей дебетовой карты и купила тот самый билет в Берлин. На выходные. В один конец.

Это было нерационально. Импульсивно. Дорого.

И совершенно необходимо.

Она распечатала билет и положила его в паспорт. Потом достала осколок хрусталя и провела им по ладони. Капля крови выступила и упала на белую бумагу.

Диагноз был поставлен. Ее диагноз. Не «норма». Не «выгорание».

А жизнь. Настоящая, больная, кровоточащая, но ее.