Читать книгу Щепки. Записки ненормативного психолога. Иногда, чтобы начать жить, нужно дать трещине разрастись - Наталья Зверь - Страница 7

Утро началось с тирады. Не с «доброе утро», а с долгого, унизительного разбора полетов.

«…и самое главное – ты поставила под удар мою репутацию, Алиса. Глухов теперь думает, что я не могу контролировать даже собственную жену. Ты понимаешь, какие последствия это может иметь для наших общих проектов?»

Максим пил кофе, не глядя на нее. Он говорил ровным, методичным тоном, словно читал доклад о неудачных инвестициях.

Алиса молчала. Внутри все сжималось в комок. Она смотрела в свою тарелку, но видела не идеальную глазурь на тосте, а осколок хрусталя, спрятанный в шкатулке с драгоценностями. Ее тайный талисман неповиновения.

«Я ожидаю, что впредь подобного не повторится. Ты ведь взрослый человек, верно?»

Он встал, положил салфетку рядом с тарелкой. Ритуал завершен. Урок преподан.

Как только дверь закрылась за ним, зазвонил телефон. «МАМА» на экране. Алиса глубоко вздохнула, собираясь с силами. Второй фронт.

«Алиса, что вчера случилось?» – голос матери звенел от беспокойства, переходящего в упрек. – «Мне Марина Глухова только что написала! Она говорит, ты там чуть ли не в истерике была, всё перебила и тебя чуть ли не в обмороке увели! Максим в порядке?»

Алиса сжала телефон так, что костяшки побелели. Конечно. Светская жизнь. Новости разносятся быстрее вируса.

«Мама, всё в порядке. Я просто устала и неловко двинулась».

«Устала? От чего устала? Сидишь дома, муж тебя обеспечивает, живешь как королева! Я в твои годы на трех работах вкалывала, чтобы тебе образование дать! А ты не можешь даже за собой следить!»

Классика. Аргумент «я страдала, поэтому и ты должна». Алиса закрыла глаза, мысленно считая до десяти.

«Мама, у меня есть работа. Сложные клиенты. Я не «сижу дома».

«А, эти твои психологии! – фыркнула мать. – Нормальные женщины детей рожают, а ты с какими-то неуравновешенными личностями возишься. Кстати, о детях…»

Алиса почувствовала, как по спине бегут мурашки. Она знала, что будет дальше.

«…тебе уже тридцать восемь, Алиса! Я в твои годы тебя уже в университет собирала! Ты вообще думала о своем будущем? О моих внуках? Максим – золотой мужчина, но и его терпение не безгранично! Мужчине нужен наследник!»

Слова впивались, как иголки. «Наследник». Как будто она – инкубатор для продолжения рода Максима.

«Мама, это не твое дело».

«Как это не мое дело? Я твоя мать! Я вся в тебя вложилась! А ты…» – голос ее дрогнул, включая режим жертвы. – «Ты даже позвонить лишний раз не можешь. Я одна, мне тяжело, здоровье уже не то… А ты живешь своей жизнью, даже не думаешь о матери».

Алиса встала и начала метаться по кухне. Этот манипулятивный трюк работал на нее годами. Чувство вины. Вечный спутник.

«Мама, я тебе перезвоню позже. У меня клиент».

«Опять клиент! Ладно, беги. Только не забудь, что я тебе витамины заказала. И передай Максиму, что цинк я ему отдельно выслала, самый качественный. Он такой хороший, так о тебе заботится…»

Алиса бросила телефон на диван, не дослушав. Она стояла, тяжело дыша, глядя в окно. Ей хотелось закричать. Разбить что-нибудь.

Она подошла к барной стойке. Бутылка виски стояла на прежнем месте. Максим, видимо, не заметил ее вчерашнего отсутствия. Или сделал вид.

Она налила. Выпила. Жидкость обожгла горло, но не принесла облегчения. Голос матери продолжал звучать в голове: «Ты должна… Ты обязана… Ты неблагодарная…»

Она схватила телефон снова. Ее пальцы сами набрали номер Льва. Она сбросила. Потом набрала сообщение: «Ты был прав. Я в гробу.».

Она не стала отправлять. Стерла. Это было слабостью. А она не хотела быть слабой перед ним.

Вместо этого она пошла в душ, включила ледяную воду. Стояла под ледяными струями, пока тело не онемело, а мысли не прочистились.

Она вышла, завернулась в халат и села перед зеркалом. Смотрела на свое отражение. На женщину, которую загнали в угол. В красивую, дорогую, но клетку.

«Хватит», – тихо сказала она своему отражению.

Она взяла тушь для ресниц. Подошла к зеркалу в прихожей – огромному, в позолоченной раме. И на чистой, блестящей поверхности она вывела жирные, черные буквы:

Я НЕ СОБАКА. Я НЕ ДОЛЖНА.

Она отступила на шаг, любуясь своим творением. Это был вандализм. Это было прекрасно.

Потом она взяла телефон и позвонила матери. Та взяла трубку сразу, видимо, все еще на взводе.

«Мама, слушай внимательно. И запомни раз и навсегда».

Она говорила тихо, но четко, отчеканивая каждое слово.

«Мое тело – мое дело. Моя жизнь – мое дело. Мои решения – мое дело. Я больше не буду обсуждать с тобой ни детей, ни моего мужа, ни мою работу. Если ты позвонишь не для того, чтобы спросить, как мои дела, а для того, чтобы дать указание или вызвать чувство вины – я положу трубку. С первого раза. Поняла?»

На том конце провода повисла ошеломленная тишина. Потом началось: «Да как ты смеешь! Я твоя мать! Я…»

Алиса положила трубку. Ровно так, как и сказала.

Телефон тут же зазвонил снова. «МАМА». Она посмотрела на вибрирующий аппарат, положила его в ящик стола и закрыла его.

Она подошла к зеркалу, обвела пальцем надпись. Мать не сдастся. Это только начало войны. Но она сделала первый выстрел.

И это было гораздо лучше виски.