Читать книгу Гетто - Олег Анатольевич Сидоренко - Страница 14

22 августа 2041 года, четверг, вечер

Когда позавчера возле Города, в доме генерала Захарченко, «ноль-семь» «Старокиевской» была выпита, и пришла очередь литрового «Ballantine`s», разговор плавно перешёл на Особую территорию. И Ленц спросил генерала, помнит ли он нынешнего Комиссара Русского сектора Родионова Бориса Николаевича? А если помнит, то, что он за человек?

«Подвыпившие» глаза Захарченко, как показалось Ленцу, моментально протрезвели! Захарченко налил себе двухсотграммовый стакана виски, и, выпив этот стакан «залпом», «тяжело» посмотрел на Ленца! Да так «тяжело», что Ленцу показалось, что сейчас генерал его ударит! Но, генерал не ударил!

Играя желваками, он и тихо, но с каким-то вызовом, сказал:

«Родионов хотя и лютый враг, но это мужик! Было бы тогда у нас хотя бы десяток таких командиров – ты бы сейчас в Особую территорию не летел – не было бы там её! Там была бы Окраина!»

Ответив на вопрос, генерал тяжело вздохнул, что-то вспоминая! Посмотрел куда-то в сторону, затем вдаль, за окружавшие участок сосны. Снова «вернулся» за стол, и сфокусировал взгляд на Ленце. И больше о Родионове не сказал ни слова! А Ленц больше и не настаивал.

«…Родионов всегда был далек от философских умозаключений. Всю свою неспокойную жизнь он был практиком! Когда в 2007 году после окончания Харьковской академии МВД, молодой лейтенант пришел в Сталлиновский уголовный розыск, то не ставил перед собой несбыточной цели – полностью искоренить преступность! Но честно делать свое дело, как бы смешно на то время это ни звучало, – стало для него главной задачей на каждый день!

Из соображений рационализма, а отнюдь не на волне политических лозунгов, в 2014 полковник Родионов присоединился к наступившей на Сталлинбассе «русской весне». А когда за «весной» начались летние боевые действия, он возглавил один из батальонов Ополчения, потому, как считал, что новая Городская власть, совершившая преступление государственного переворота, ничего хорошего его землякам не принесет, а террором будет доказывать свою законность и легитимность!

Позже, получив ранение под Инновайском, Родионов «не полез» на «хлебные места» в политику. Не раздумывая, Борис Николаевич принял предложение возглавить Республиканскую милицию, понимая, что эту работу, впрочем, как и любую другую, кто-то должен делать! И, лучше, если это будет делаться профессионально и качественно!

В 2021, при передаче Сталлинбасса Окраине, осознавая свою ответственность за всё, что происходило и происходит на Сталлиновской земле, Родионов не сбежал к Соседям, а осознанно ушел в вооруженное подполье, участвуя в организации Сопротивления. Он понимал, что скоро со стороны окраинских властей начнутся репрессии! И, чтобы эти репрессии не стали «беспредельными», – надо оказывать регрессантам достойный отпор! То, что против силы действует только другая сила – Родионов знал из жизненного опыта!

В 2031 будущий Комиссар был одним из тех, кто участвовал в переговорах с Объединением Европа от Сопротивления, и затем, руководствуясь всё теми же рационализмом и практичностью, воспользовался объявленной «европейцами» амнистией, и, прекратив вооруженную борьбу, со всем своим батальоном пришел на службу в полицию Особой территории. Родионов осознавал, что в дальнейшей вооружено борьбе смысла нет! А жизнь продолжается! И лучше пусть начальником полиции будет местный, чем «пришлый», который, не зная реалий, «сдуру» может «наломать дров»! А это, неминуемо, приведет к новому кровопролитию! …»

«Ну а то, что он сохранил при себе всех своих бойцов – было тоже весьма весомым аргументом, чтобы принять такое решение!» – подумал Ленц, когда закончил читать статью в Соседском еженедельнике «МК».

Ссылку на эту статью «сбросила» ему Анна, когда узнала, что завтра Ленц едет в Русский сектор интервьюировать Комиссара этого сектора.

В том, что «Родионов всегда был далек от философских умозаключений», как писал соседский журналист, Ленц усомнился, когда Комиссар Русского сектора, доброжелательно глядя на сидящего напротив Отто, сказал на совершенно литературном английском:

«Знаете, господин Ленц, вот сейчас при разговоре с вами, у меня из каких-то «подвалов» моей памяти всплыло утверждение, что «история циклична»! Честно сказать, я очень удивился такому глубокомысленному, совершенно мне не свойственному выражению!

Но, когда в моей голове эта философская сентенция получила продолжение утверждением, что «каждый последующий цикл проходит на новом уровне» – я про себя подумал, не заболел ли я!

Но сопоставив свои мысли с тем, о чем вы сейчас что меня спрашивали, я понял, почему меня вдруг потянуло на философию! Точно также, но осенью 2011, за полгода до начала чемпионата Европы по футболу, я в этом же здании, только в другом кабинете (здесь рядом, на втором этаже), разговаривал с немецким журналистом! Этого журналиста, ей Богу не помню ни его имени, ни фамилии, очень интересовала «донецкая мафия», и вообще «донецкие»! И точно также, как сейчас вам, я показывал ему похожие сводки и отчеты! Только тогда я убеждал журналиста в совершенной безопасности нашего города для иностранных гостей! А сейчас вам рассказываю, что в принципе у нас здесь все спокойно! Уже мирная жизнь, и уже не стреляют! Прошло-то двадцать девять лет! Та же земля, тот же город, то же здание! Всё то же! Только все совсем другое! Вот так уважаемый господин Ленц!»

Комиссар Русского сектора взял у Ленца, просмотренные им бумаги, и, посмотрев на гостя, сказал:

«Вы, Отто, первый журналист, за которого просит Комиссар Особой территории! Если бы не его просьба – я считал бы на этом моменте нашу встречу законченной! Но за вас просил Фишер (а он меня мало о чём когда-либо просил), поэтому я уделю вам столько времени – сколько вам потребуется! И так, Отто, что вас интересует?»

«Борис Николаевич, меня интересует все!» – с улыбкой ответил Отто.

Ему этот «мужик», как сказал Захарченко, понравился! Но этот «мужик», кроме «дохлой» статистики, которую Ленц и сам мог «вытянуть» из ежемесячных отчётов, ничего не дал! Поэтому надо было переходить в режим «упёртого журналиста», и начинать спрашивать!

«Я хочу написать большую статью-исследование о нынешней жизни в Отдельной территории «Восток»! – начал Отто доверительно «раскрывать душу» Комиссару, перейдя на русский язык, не переставая всё также бестолково улыбаться. – Что изменилось за последние десять лет? Какие процессы происходят внутри общин, которые здесь называются сектора? Какие взаимоотношения между секторами? Как работает ваше самоуправление? Ведь это, можно так сказать, совершенно новый опыт в построении социумов!»

Родионов иронично ухмыльнулся. Небрежно бросил на стол, полученные от Ленца бумаги. Тихо констатировал:

«Ну, что же – на русском, так на русском!»

Грузно откинулся на спинку кресла и, сцепив «в замок» руки перед грудью, сказал:

«Ничего особо интересного, что могло бы быть для прессы сенсацией, у нас сейчас не происходит. Да – Отдельная территория! Да – отдельный сектор! Но в этом мире мы не одни такие «отдельные»! Есть и более «отделённые» от цивилизации места. А мы – как на острове! Или скажем, как на архипелаге, учитывая, что рядом есть другие сектора. Только уплыть не можем!

Жизнь в нашем секторе размеренная! Администрация, полиция, как вы видите, у нас местные – все выходцы из Сталлино и региона. Да, многие из нас бывшие ополченцы! Или – если по классификации времен Окраины – боевики! Но в этом и плюс! Люди нам доверяют. Если брать по большому счету, Отто, то можно сказать, что мы добились того, за что боролись! Мы имеем самоуправление, мы разговариваем на своем языке, дети в школах учатся на родной речи. И историю изучают ту, которую изучали мы, наши отцы и наши деды. Мы, после определенных проверок, можем съездить к родственникам хоть к Соседям, хоть на материковую Окраину, а некоторые даже и в Европу! Правда, позволить себе это могут только те, кто не внесен в базу розыска республики Окраина – ведь пересадка происходит в Городе! Идут разговоры, что возможно скоро будут прямые рейсы со Сталлино в Дюссельдорф. Посмотрим! – Родионов взял секундную паузу, отпил из стакана воды. Ленц видел, что Комиссару Русского сектора такие длинные речи в «новинку»! Но Ленц также отметил, что держится Комиссар хорошо! Речь, дикция – всё на уровне! А Комиссар в это время уже продолжал: – Я возглавляю полицию и местное самоуправление. В нашей администрации несколько отделов. «Коммуналка», медицина и образование. Для поддержания общественного порядка организована народная дружина. Состоит, в основном, из пожилых людей. Действует на общественных началах и взаимодействует с патрульной полицией. Все решения по внутренней жизни сектора принимаются мною единолично. Но в силу они вступают только после согласования с Комиссаром Особой территории. Демократии, своего парламента, или, чего-то подобного, у нас нет. Все происходит под надзором ДепОсТера. Любое назначение на должность местного жителя – или в администрацию, или на любое предприятие – требует согласования со службой безопасности Департамента Особых Территорий!»

«У вас есть предприятия?!» – Ленц изобразил на своём лице искреннее удивление, хотя прекрасно знал какие предприятия есть, и где они находятся!

«Да, у нас есть производства, продукция которых востребована и в Европе, и у Соседей! – гордо «похвастался» Родионов. – Это, прежде всего, шахты! Каменный уголь Сталлинбасса – антрацит – сейчас очень востребован в химической промышленности! Он дорог в добыче! Но современное оборудование позволяет работать по старым выработкам, которые раньше считались нерентабельными. А если учитывать, что сейчас у нас нет воровства – то мы зарабатываем на добыче угля хорошие деньги! Менеджеры на заводах – с Европы, а инженеры и рабочие, в основном, местные. Экспортом продукции занимается администрация Особой территории «Восток». Это гарантирует нам честную торговлю, и освобождает нас от штата дармоедов и посредников. Заработанных денег хватает, чтобы жить без субсидий от Евросоюза. Достаточно, даже для выплат пенсий и пособий! И вы знаете, Отто, отсутствие политики как таковой благоприятно сказывается на повседневной жизни полмиллиона оставшихся здесь аборигенов. Опыт построения такого, как вы сказали, нового социума – далеко не новый! Это уже было! «Поройтесь» в истории, и вы найдете немало примеров, когда коренное население загонялось в резервации! Америка! Австралия! Вот ваша Германия сразу после второй мировой войны – тоже интересный пример, чем-то, похожий на нас. Но, поверьте, это гораздо лучше, чем то, что было при прежней Окраине!

Наша полиция состоит с двух отделов – патрульная, которая следит за общественным порядком в секторе, и криминальная – эта по преступлениям, связанным с покушениями на человеческую жизнь и кражами. К сожалению, у нас все это тоже есть. Борьбой с незаконным оборотом наркотиков…»

«А что у вас есть наркотики?» – снова удивился Ленц. Но в этот раз уже действительно искренне!

«Появились последнее время… – задумчиво подтвердил Родионов. – Людям свойственно «вкушать запретных плодов»! Так вот, этим злом занимаются «федералы» – так мы называем Службу безопасности Департамента Особых территорий!»

«А почему они?» – этот вопрос задал Ленц-журналист. Ленц-ревизор ответ на него уже знал!

Родионов в «дуальность» Ленца посвящён не был – поэтому ответил развёрнуто!

«Произвести наркотики в нашем секторе нельзя, – сказал он, разводя в стороны руки, – нет сырья, химических ингредиентов, нет материальной базы – то есть лабораторий! Значит – контрабанда! А контрабанда может пройти только или через аэропорт, или через пункт пропуска на железной дороге, или через пешеходный переход! Как вариант – через Полосу разграничения. А все эти объекты – под контролем Службы безопасности ДепОсТера. Поэтому «безопасность» эти случаи и расследует!»

«Понятно! – констатировал Ленц. И попытался сменить беспроблемную тональность беседы на проблемную. – А межнациональные инциденты?»

«С этим проще! – добродушно ответил Родионов. – В этом отношении в Русском секторе всё совершенно спокойно! У нас все местные! А от остальных секторов мы отгорожены кирпичными заборами, или заборами с металлических прутьев с намотанной поверху колючей проволокой! – при этих словах Ленц, вопреки добродушному тону Комиссара, заметил, мелькнувшую во взгляде полковника, „тяжесть“. Но она почти сразу исчезла, и Комиссар, с вновь вернувшимся добродушием и легкой иронией, спросил: – Вам Отто это ничего не напоминает?»

«Напоминает… – задумчиво ответил Ленц, вспоминая картинки по истории ФРГ, на которых была изображена Берлинская стена. А про себя подумал, что не так уж прост этот Начальник полиции! И говоря о том, что в «Русском секторе всё совершенно спокойно», Комиссар забывает сказать, что в душе у него совершенно не спокойно! Но, не желая, чтобы Родионов, что либо, заподозрил, хвалебно произнес: – У вас здесь просто Идиллия! Но, не уже ли, все так безоблачно? Ведь если есть криминальная полиция – значит, есть и для неё работа?»

«Вы правы, Отто, – улыбаясь, подтвердил комиссар. – работа есть! Кражи, иногда драки, бытовые ссоры. Но это все не так критично, как было раньше! Половина населения старики и дети. Много женщин. Мужчины, практически, все заняты. И, что, немало важно – у нас сухой закон! А нет пьянства – нет в голове «дури»!»

«Ясно! – снова подытожил Ленц сказанное Комиссаром. И, словно о чём-то второстепенном, поинтересовался: – А может какие-нибудь особенные случаи были? Мне советовали спросить у вас о пропаже детей с детдома?»

Комиссар внимательно посмотрел на Ленца.

«Было такое дело! – наконец согласился он неохотно. Но дальше заговорил снова ровно, как о будничном: – Случилось это осенью тридцать восьмого года в приюте для детей с умственными и физическими отклонениями! Когда-то Сталлинбасс был промышленным регионом. Поэтому и проблемным – экология, пьянство родителей, наследственность… После образования Особой территории таких детей со всей области свезли в один детдом! Их там набралось до ста человек (в будничной интонации Комиссара незаметно появились сочувственные нотки! Его низкий голос «потеплел», словно заговорил он об очень близких и родных людях)! История эта «выплыла наверх» только потому, что в детдоме случился пожар! Слава Богу, спасатели успели вынести с огня всех! Но после проверки оказалось, что не хватает двадцати пяти человек! Под завалами трупов не обнаружили, – сообщил радостно Родионов, привычным уже для Ленца движением, развёл в сторону руки, – поэтому пожарные сообщили нам! Мы начали следствие, и выяснили, что сначала пропал один человек – юноша восемнадцати лет! А спустя год – еще два! Это были подростки, мальчик и девочка, пятнадцати лет. Куда они могли деться – никто не имел ни малейшего понятия. Но, главное, «как?» – ведь сами они передвигаться не могли! По сути, это были, безмолвные калеки! Извините за не толерантное выражение – дебилизм в самой крайней степени! А спустя год пропали еще двадцать два человека! Подростки до восемнадцати лет – парни и девушки, если так можно их назвать. О пропаже знали почти все – но молчали! В то время у нас здесь был такой бардак (Комиссар с видимым сожалением махнул рукой, словно говорил «слава Богу, что это время прошло»)! Было не до калек – здоровые люди терялись каждый день!

После тщательных опросов следствие выяснило, что первые три человека пропали в сменах, когда дежурили одни и те же санитары! Но допросить этих санитаров мы, к сожалению, не смогли! А вернее – не успели (Родионов снова развёл в стороны руки, а на его лице крупными буквами было «написано» – «увы!»)! Оказалось, что они уже пару лет, как, мертвы (в голосе явное сожаление)! И Ленц понял, что Комиссар сожалеет не о смерти санитаров, а о том, что они не попались ему живыми!) Что примечательно – санитары эти погибли они в один день! Причем, погибли смертью насильственной и очень жуткой – им кто-то, или что-то оторвало головы (на лице комиссара «чувство глубокого удовлетворения)! Их труппы нашли недалеко от детдома, на пустыре. Кто их туда выманил – тоже осталось загадкой! Об убитых санитарах все отзывались крайне плохо – пьяницы, грубые, нахальные, а главное, – очень жестокие и злые! Садисты, одним словом (и Ленц понял, почему Родионов сожалел о смерти этих санитаров, и «удовлетворился» их оторванными головами)! Эти два урода держали в страхе весь детдом – от воспитанников до директора!

Когда их нашли мертвыми – все с облегчением вздохнули, и никто особенно разбираться не стал (снова руки в стороны, а на лице текст «ну так получилось!») – в тридцать шестом полиции, как таковой, ещё не было. Служба безопасности ДепОсТера провела расследование (взмах руки, типа «что они могли там «нарасследовать»!»), но ничего такого, что могло бы объяснить ситуацию, найти не смогли. Да и смерть, таких гадов, никого, особенно не озадачила – на этой земле к смерти привыкли! Даже оторванные головы никого не смутили – всё списали на пьяные разборки! Хотя, конечно, если подумать (Родионов в недоумении пожал плечами, а его лице появилось выражение удивления и замешательства), какому пьянице под силу оторвать человеку голову? Простому смертному (Комиссар, сделал ударение на словах «простому смертному») это сделать невозможно! Но, кто, или что могло это сделать – так установлено и не было (в голосе Комиссара констатация факта)! Когда вся эта история с пропажами детей выплыла наружу – с детдома исчезло уже двадцать два человека! Куда и как они пропали – так осталось тайной. А любая тайна рождает слухи и легенды! С первыми тремя детьми все так и осталось в «непонятках»! А, вот по остальным пропавшим, кое-что, «нарыли». Все пропали в один день, – Родионов задумался и уточнил, – вернее будет сказать, что в ночь! Воспитатели и охрана видели в коридоре существо – не то обезьяна, не то человек! А после, все проходы и палаты, заполнили жуткие монстры – это со слов охранников и дежурной смены воспитателей. Я, Отто, лично сам опрашивал несколько человек! Чудищ видели все! Правда каких – никто толком описать не смог, потому, как рассмотреть не успели – бежали все, кто куда смог! В общем, или массовое помешательство, или…»

«А анализ крови на предмет наркотических веществ не делали?» – прервал «выступление» Родионова Ленц.

«Честно сказать, не додумались! – виновато сообщил Родионов. И с сожалением заметил: – Хотя может быть и надо было!»

«А видеонаблюдение?» – снова задал вопрос Ленц, правда заранее зная какой ответ сейчас услышит!

«Камеры видеонаблюдения тогда установлены еще не были (снова сожаление, в виде разведённых в сторону рук)! В общем, на следующий день вернувшаяся охрана обнаружила в палатах и коридоре несколько следов босых человеческих ног. Вернее, охранники сказали, что следы были похожи «на человеческие» – но большого размера! Они попытались проследить по примятой траве, куда эти следы вели на улице. В одном месте, на заборе обнаружили много подсохшей крови и порванную одежду воспитанников… Хотя, какая там была одежда – обноски, тряпки. За забором следы уходили в развалины промзоны к бетонному заводу, и там пропадали возле одного из провалов под землю.

Если вы еще не знаете, Отто, то я скажу вам, что Сталлино «богато» на подземные сооружения – недостроенное метро, ливнёвка, коллекторы, подземная речка Бахмутка, ветка узколинейки, теплотрассы, бомбоубежища, подземные заводы! Также, имеются старые горные выработки со своими штреками и квершлагами! «Гореследопыты» лезть под землю побоялись! Да и не надо им это было – пропали и пропали! Не до того! Но слухи, что под землю кто-то утаскивает людей, тогда по городу пошли! Кто-то, даже, видел существо огромного роста, похожее на обезьяну. Другие говорили, что это мутанты-людоеды!»

«Откуда в Сталлино мутанты-людоеды?» – недоумённо, как будто услышав полную ерунду, спросил Ленц.

«Не скажите, Отто! Эти слухи возникли не на пустом месте! – в голосе Родионова слышалось, что-то типа «бред конечно, но чёрт его знает». – В городе до сих пор жива легенда, что еще при Союзе, а позже и при Окраине, то ли под областной травматологией, то ли под больницей Калинина, была очень секретная биохимическая лаборатория! А возле Мариуполя и сейчас имеются катакомбы, в которых то, что эта лаборатория произвела, вроде бы испытывали! И вроде бы эта лаборатория и полигон в катакомбах соединены между собой подземной железной дорогой! Для испытаний в качестве подопытных использовали обезьян и, приговоренных к смерти, «зеков»! Результатом этих опытов стали мутанты, которые теперь под землёй и живут!»

Ленц, слушавший Комиссара с выражением на лице крайней степени изумлённого недоверия, тоном «вы что меня за дурака держите?» спросил:

«И вы в это верите?»

«Верить надо в Бога, – серьёзно заметил Родионов, – а всё остальное надо проверять! Вот у нас несколько диггеров и решили проверить эти слухи! Вернее, не только эти! Ещё одна легенда гласит, что где-то под землей есть продовольственные склады Госрезерва СССР, а также, склады оружия, медикаментов и еще черт знает чего! Так вот… Год назад группа из трех человек спустилась под землю в районе администрации на бульваре Пушкина. Один из них – Сергей Петров по кличке «Диггер»! Пару дней спустя наверх он только один и вышел! Причем, в районе Гладковки! – Комиссар поднял вверх указательный палец, что означало «Внимание!», и сообщил: – А это, господин журналист, около пяти километров поверху! А сколько под землёй – вообще непонятно! Нашли Петрова в бессознательном состоянии возле вентиляционного люка узколинейки!»

Этот рассказ Ленца заинтересовал.

«А остальных? И кто они эти «остальные»?» – спросил он.

««Остальные» – местный бандитствующий элемент – увы, пропали!» – буднично сообщил Родионов.

«Как пропали? Где?» – начал уточнять Ленц, почувствовав, что вот сейчас есть возможность за что-то «зацепиться»!

«Пропали под землей!»

«А «Диггер», который выбрался, поговорить с ним можно?» – нетерпеливо спросил Отто.

«Не выйдет!» – сокрушенно покачал головой Родионов.

«Почему? – огорчённо удивился Ленц. – Умер?»

«Да нет… Жив… Но не в себе он – «крыша поехала»! Прямо под землей и умом и «тронулся»! Когда пришел в сознание – был очень испуган! Все время пытался прятаться то под стол, то в шкаф, то под кровать! И постоянно твердил о лохматом человеке с черепом вместо головы!»

«Лохматый человек?» – переспросил Ленц, не то что удивлённо, но уже даже больше растерянно

«Да, «лохматый человек»! – подтвердил Родионов, причём без иронии и ёрничества. – Есть такая шахтерская легенда о Шубине! Как бы в старину был такой человек, шахтер. Понимаете, Отто, Сталлиновский кряж состоит из сланцев! А в его порах очень много метана! Вот поэтому в наших шахтах всегда было и есть много этого газа! В позапрошлом веке не было ни газовых анализаторов, ни вытяжных колодцев. И для того, чтобы дегазировать шахту от скопившегося газа, применяли выжигание.

Специальный человек, одетый в мокрый овчинный тулуп на изнанку, спускался в шахту и бросал факелы в выработку, а сам падал на землю, укрываясь от огня тулупом. Спасало это не всегда – кое-кто погибал. Может у одного из погибших была фамилия Шубин, или от овчинного тулупа – шубы – появилось такое прозвище у призрака, который по легенде помогает шахтерам под землей!»

«Вы думаете, Диггер-Петров его видел?» – спросил по инерции Ленц.

«Что вам сказать, Отто! Подземелье… Темнота… Возможно, скопившийся газ повлиял на адекватность и вызвал галлюцинации. Но…»

Комиссар умолк, и сделал паузу! На его лице появилось такое выражение, словно ему было неудобно сказать то, что он сказать сейчас хотел!

Когда пауза уже затянулась до неприличия, Ленц не выдержал!

«Что «но»?» – почти что выкрикнул он.

Родионов тяжело вздохнул, и, торопливо сообщил:

«В кармане куртки Петрова нашли кисть одного из его спутников…»

«Нашли что?» – удивлённым шёпотом переспросил Ленц.

Родионов буднично повторил:

«Оторванную от предплечья кисть!»

Ленц такой информацией не владел! Он сидел поражённый как самой информацией, так и тем, что упоминаний об этом нет ни в одной сводке, и ни в одном отчёте!

«Господи, что за чертовщина здесь твориться! – подумал он про себя, растерянно смотря на Родионова. А в слух спросил: – И как Петров это объяснил?»

«Что именно?» – уточнил деловито Родионов.

«Ну, наличие человеческой кисти в своём кармане!»

«Да никак, – махнул своей кистью Комиссар Русского сектора, – не в себе он уже был! А сейчас вообще «поехал» полностью. Не говорит – только «мычит». Не двигается! Под себя «ходит»! Не ест! Кормят его принудительно, но толку от этого мало – прогрессирует дистрофия! Если ничего не измениться – долго не протянет, помрёт!»

«А тех, пропавши, что никто не полез искать?» – с надеждой на чудо, что хоть кто-то выжил, что хоть какой-то свидетель остался, спросил Ленц.

«Никто! – жёстко «отрезал» Родионов. И делано удивился, при этом в упор глядя на Ленца вновь до максимума «потяжелевшим» взглядом, словно на что-то намекая: – А зачем? Пока не лезешь под землю – тебя никто не трогает! Значит, делаем вывод – нечего туда лезть, потому, как делать там, под землёй нечего!»

Родионов замолчал. Достал со стола трубку и табак. Набил трубку, утрамбовывая табак большим пальцем. Долго раскуривал. Наконец сладко затянулся с удовольствием заядлого курильщика.

Выпустив вверх дым, снова вернулся к прерванному разговору:

«Там, под землёй, своя жизнь! – Ленц готов был поспорить, что Комиссар Русского сектора сказал «своя жизнь» не в переносном смысле, а в прямом, словно эта «своя жизнь» под землёй действительно существует отдельно от жизни над землёй. – А если ты решил, что можешь в нее вмешиваться, – продолжил «насыпать» Комиссар глумливо, с издёвкой, – то будь готов, что тебе, в лучшем случае, оторвут руки, а в худшем – вместе с руками оторвут и голову!»

«Понятно! – растерянно прошептал Ленц. И словно подводя итог услышанному, начал перечислять: – Свидетелей невменяем! Поэтому вы его не допрашивали!»

Неожиданно у Ленца появилась мысль.

«А квартиру его вы не осматривали?! Может, сохранились какие-то бумаги?» – поинтересовался он с надеждой на то, что уж эти действия полиция должна была провести!

«Бумаги не сохранилось, потому что их не было!» – тем же жёстким тоном ответил Родионов.

Ленц понял, что, если начнёт «давить» ещё больше – может своим поведением у «бывалого копа» вызвать подозрение, поэтому решил пока «отступить», включив режим «расстроенного журналиста»!

«Жаль, – сказал он, едва не плача, – такая информация для статьи пропала!»

«Бумаг нет! – неожиданно вновь повторился Родионов. И тут же «ошарашил»: – Но есть запись!»

Ленц «уставился» на Комиссара, как всем известное домашнее парнокопытное животное на новые ворота, и, боясь, что ему послышалось, переспросил шёпотом, вроде как по секрету: – Запись?! Какая запись?»

«Запись на камеру! – деловито объяснил Комиссар. – Когда «Диггер» спустился под землю с ним была «экшнкамера»! Он включил её, снимал, диктовал свои впечатления! Плюс, шла запись всех звуков во время передвижения его и его спутников под землей!»

Ленц, словно боясь подвоха, недоверчиво спросил:

«А где эта запись?»

«У меня!» – спокойно ответил Родионов, и не сильно хлопнул по столу рукой, тем самым показывая, где эта запись сейчас находится.

«И вы можете дать мне ее послушать?» – осторожно, с опасливой надеждой спросил Отто.

«Почему нет?!» – вопросом на вопрос ответил Комиссар, обнадёживая Ленца.

Родионов открыл стол, и вынул из него флешку формата microSD. Положил ее перед Ленцем.

«Это копия… Носитель информации старый, не современный! Но, я, надеюсь, у вас найдется, на чем его просмотреть. Послушайте, и сделайте выводы! На улице средина двадцать первого века! А у нас здесь, в Особой Территории «Восток», в Русском секторе, время остановилось! Связь формата GSM, кабельное телевидение, подземелья, чудовища, мутанты-людоеды!»

В голосе Комиссара Русского сектора зазвучали нотки иронии. Но затем они исчезли, и их место заняли нотки предупреждения.

«Эта земля, Отто, всегда была рада гостям с чистыми намерениями, но никогда не любила тех, кто без спросу лез к ней в душу! Вот так, господин Ленц, в своей статье и напишите!»