Читать книгу Гетто - Олег Анатольевич Сидоренко - Страница 17

23 августа 2041 года, пятница, обед

В обрамлённом наличниками с причудливым восточным орнаментом окне «Халяльной», виднелись «клаптик» «выцветшего» сталлиновского неба с верхушкой минарета Центральной мечети, и располневшая короткая тень того же минарета, «развалившаяся» на пустынной Базарной площади!

Джума-намаз[1]давно закончился. «Высыпавшая» с мечети правоверная умма[2]не спеша разбредалась вдоль магазинов под вывесками с арабской вязью, потихоньку редела, и «растворялась» в мареве послеобеденной пустоты миражами одиноких прохожих.

Немилосердное солнце «жарило»! Многоэтажные квадраты домов пытались укрыться от его лучей за ранее непривычными для этого города оконными ставнями! Но толку от этого было мало! Раскалённый на земляной «жаровне» воздух проникал в каждую щель огромных внутренних дворов! «По дороге» он «до хруста» высушивал бельё, вывешенное на балконных верёвках, – безвольно «расслабленное» на безветрии, «выедавшее» глаза случайных прохожих своей непорочной белизной!

Возле пустующих овощных лотков продуктовых лавочек «грустили», в ожидании вечерней торговли, пластиковые «кресла». На них, в тени платанов, лип и акаций лениво возлежали разномастные коты! А над ними, стирая различия между бывшим Куйбышевско-Калининским районом Сталлино, и городскими кварталами далёкого Дамаска, или Бейрута, «висел» запах свежесваренного кофе! Вобрав в себя ароматы гвоздики, кардамона и, ещё чего-то пряного, он густо наполнял послеобеденную пустоту Арабского сектора!

Припаркованные возле «Халяльной» два «Хамви»[3]Гвардии ДепОсТера, привлекли внимание «базарноквартальных» мальчишек. Такие «аппараты» были им в диковинку, и ребята с осторожным любопытством осматривали технику. Сидящие на веранде в ротанговых креслах гвардейцы, добродушно наблюдали за детской вознёй.

Мальцы, заметив, что на них особо не реагируют, начали наглеть, и, предприняли пару попыток забраться на корпус автомобиля. Но, накалившийся на солнце метал, защищал машины от незваных гостей лучше всякой «активной брони»! Касаясь «железа», ребята визжали, более деланно, чем от боли, и отскакивали от техники, как капельки воды от, кипящего на сковородке, масла!

Смотрящие на это гвардейцы, незлобно «подкалывали» незадачливых пацанов! Но, те не отмалчивались, «в карман за словом не лезли», «огрызались»!

Отто Ленц, сидя на диване в кафе, наблюдал за происходящим на площади. Отдыхающие гвардейцы приехали вместе с ним, и были его охраной. Вчера, после ужина с командиром экспедиции «Black-Stream», Отто решил, что не стоит затягивать встречу с Комиссаром Арабского сектора. Тем более, что Комиссар Арабского сектора тоже был офицером Службы безопасности ДепОсТера! А ещё полковником AGD и наставником Ленца в его далёкой молодости, при этом очень близким его другом, можно сказать, почти что братом! Об этом знал очень ограниченный круг лиц, и само собой, никто не собирался это и сейчас афишировать!

Поэтому, Ленц, как и положено приезжему журналисту, попросил Анну Матвееву договориться с Нисаном Ашадом, так звали Комиссара, о встрече, которая и была им назначена на следующий день, в пятницу, на два часа дня по полудню, сразу после пятничной молитвы.

Утром Ленц не стал задерживаться в своём номере. Позавтракав в ресторане отеля, он прогулялся «пешочком» от «Сталлинбасс-Паласа», в отведённый ему кабинет, на «Сталлинбасс-Арене». Впереди ждал насыщенный событиями день! «Журналистская легенда» обязывает Ленца проявить любопытство к, принявшему его городу!

Хотя, конечно, дело было не только в «легенде». В Сталлино прошли два года работы Ленца в миссии Европейской организации по сотрудничеству и безопасности (а точнее было бы сообщить, под прикрытием миссии ЕОСБ), и ему действительно было интересно посмотреть, как изменился город за прошедший десяток лет!

Посетившая его Анна, оперативно решила вопрос с сопровождением. Ровно в полдень, Ленц и девять гвардейцев, выехали на двух «Хамви» с Южного входа «Донбасс Арены» в сторону Арабского сектора. И теперь, сидя в уютном кафе на Базарной площади, Отто Ленц мог признаться себе в том, что экскурсия, если можно так назвать эту поездку, оставила у него двоякое впечатление!

Когда Ленца и Захарченко вывозили отсюда раненными, многие районы города находились в руинах! Особенно те, где стояли «многоэтажки», или имелись промышленные зоны. По своему опыту Ленц знал, что этим кварталам, почему-то, всегда доставалось больше остальных!

Стоило отдать должное администрации Особой территории – город очень «почистили»! Но, всё же, первое впечатление, сложившееся у Ленца после перелёта с аэропорта, только усилилось!

Полосы Разграничения между секторами больно «резали» глаза металлическими решётками под напряжением и, протянутой поверху над ними, колючей проволокой в разном исполнении! Казалось, что куда ни глянь – везде эта проволока! Плюс, ко всему, весь город разделили всевозможными ограждениями! Полицейские участки отмежевались от улиц рвами и, выстроенными из бетонных плит заборами! Поверху заборов торчали закруглённые в сторону улиц штыри арматуры, оплетённые всё той же колючей проволокой!

«Межквартальные» посты «Black-Stream» с «тюбетейками» пулемётных башен на плоских крышах, «ощетинились» металлическими «ежами», и обставились тоже заборами, но, собранных из «рабицы» и барьера безопасности из «спирали Бруно»[4]!

Разбитые корпуса заводов, бывший частный сектор, и многие другие территории непонятного Ленцу назначения, к которым ещё не подобрались рекультивационные комбайны, «обросли» знаками минной опасности, транспарантами химической и радиоактивной угрозы!

Ленц представил себе, как уныло выглядит эта земля осенью и зимой, если сейчас, летом, когда многое скрывают «джунгли» непроходимых кустарников и «одичавших» садов, от её вида берёт дикая тоска, и накрывает полная безнадёга! И даже выкрашенные в «весёлые» цвета стены старых панельных домов, и, возведённого уже при Особой территории социального жилья, не на много добавляют радости! А застывшие в разных районах Арабского сектора, словно ракеты на стартовых столах, минареты мечетей своим «стримом» вверх создавали ощущение непостоянства и временности пребывания людей на этой территории!

Отто, подумал, что всё это, он уже видел! И в Европе, и в Африке, и на Ближнем Востоке! И, даже, в благословенной, когда-то, Богом, Северной Америке, не говоря, уже, об Америке Латинской! И эти однотипные дома, и эти блокпосты с пулемётными вышками, и эти настороженные лица у заграждений! Причём, очень часто, по обе стороны этих заграждений! И эта паутина из лент плоской «егозы», «оплетающая» целые районы! Только руин здесь осталось меньше. Утилизационные комбайны, «не покладая» своих механических рук и челюстей, работают круглые сутки – круглый год взрывают, дробят, перемалывают и перетирают останки «расстрелянных» строений!

«…Что-то ты загрустил, мой брат!» —вернул Ленца на диван в «Халяльной» заботливый голос.

Вкуснейший плов, которым он пообедал, насытил его, и расслабил, и, кажется, даже вогнал в дремоту! Ленцу показалось, что то, о чём он только что думал – ему приснилось! И только почувствовав касание к своему плечу, он пришёл в себя, открыл глаза, и увидел, сидящего рядом Нисана Ашада, Комиссара Арабского сектора!

Ленц не слышал, как тот вошёл в зал кафе, и присел к нему на диван. Теперь Ашад смотрел на гостя своими, довольно редкими для сирийца, голубыми глазами, и, едва заметная улыбка пряталась в его аккуратной «корсарской» бородке.

Ленцу представилось, что если Ашаду надеть на голову чалму – то тот был бы вылитым Синдбадом-мореходом, фильм, о приключениях которого, Отто смотрел в детстве!

Хотя, если честно признаться, «восточного» в облике Комиссара было ровно столько, сколько и уроженца итальянской Сицилии, французской Корсики, или испанской Андалусии!

Ленц прекрасно помнил то время, когда Нисан Ашад носил «боссовские» костюмы и «экковскую» обувь, и, практически, ничем не отличался от среднестатистического немца! Разве, что был гораздо красивее обыкновенного «дойчмана», и имел феноменальный успех у противоположного пола!

Сейчас, несмотря на сорокаградусную уличную жару, Ашад был одет в песочный камуфляж, а его шею обвивала пёстрая «арафатка». Коротко стриженая голова с чуть поседевшим «ёжиком» волос, была не покрыта – форменная фуражка лежала рядом на диване. А природная смуглость лица Ашада спряталась за плотным загаром, который чудесно оттенял его глаза!

Ашад, заметив, что Ленц пришёл в себя, снова произнёс своим заботливым, бархатным голосом:

«Прости меня, мой дорогой Отто, что заставил тебя обедать в одиночестве! Было срочное дело! – и, обратив своё внимание на, наполовину опустевшее блюдо из-под плова, комиссар учтиво спросил: – Я надеюсь, что ты не скучал?! Всё ли было хорошо? Понравилось ли тебе моё угощение? Не огорчили ли тебя, чем либо, в моё отсутствие?»

«Что ты, мой Нисан, – спешно возразил Ленц с благодарностью в голосе, – более вкусного плова и лабана я даже в Сирии не пробовал! Просто я насытился, задумался. И, по-моему, даже, задремал! – и, уже, очень искренне, с улыбкой, добавил: – Я очень рад тебя видеть, Нисан! И ты очень хорошо выглядишь! И твоя «фирменная» «эспаньолка» как всегда тебе идёт!»

«И я тебя, очень рад видеть, мой Отто!» – тепло ответил Ашад.

Между ними была, почти двадцатилетняя разность в возрасте! И отношения их были не только дружескими, но и почти что родственными – как между старшим братом и младшим! Да почему «как»?! По сути, Нисан и был Ленцу братом! Первым, кого увидел пятилетний Отто Ленц, придя в себя после той страшной аварии, в которой были потеряны им и его родители, и его память, был Нисан Ашад!

Наверное, было бы у Нисана больше времени – он бы вполне мог стать и приёмным отцом для Отто! Первые пол года после аварии Ашад, практически, всё время был возле Ленца! Да, тогда и близкий друг его родителей Клаус Фишер был рядом! И родная сестра Фишера, будущая его приёмная «мама-тётя» Эльза, тоже была рядом! Но, наверное, именно благодаря заботе Ашада, Ленц «онемевший» от стресса, снова начал говорить, а затем и полностью вернулся к нормальной жизни пятилетнего ребёнка! Тот Ленц, которого Ашад сейчас видел рядом с собой, сформировался во многом благодаря его заботе, его вниманию, и его влиянию!

«И ты выглядишь отлично, мой брат! – ответил комплиментом на комплимент Ашад, всё с той же улыбкой. – Повзрослел! А моя «эспаньолка»? – Ашад непроизвольно потрогал аккуратно постриженную «растительность» на своём лице. – Не видел ты, какую я имел бороду десять лет назад, когда пребывал в Транзитном центре! – секунду помолчал, спросил: – О чём ты, Отто, думал, если это, конечно, не секрет?»

«Какие от тебя могут быть секреты, брат! – произнёс Ленц. – Перед встречей с тобой я объехал секторы Сталлино…»

«И как тебе наше Сталлино?» – с лёгкой иронией и, едва заметным нажимом на слове «наш», спросил Ашад.

Ленц иронию заметил, невесело улыбнулся. Смотря в окно на шпиль мечети с полумесяцем, произнёс:

«Что тебе сказать, Нисан… Ощущения сюрреалистические! Похожие на алькасабы[5] огромные, многоквартирные «новострои», соседствуют с туземными «сталинским» постройками средины двадцатого века! А между ними, спрятавшиеся за колючкой, «массады»[6]блокпостов «Black-Stream»! Точь-в-точь такие же, как на границе Израиля и Палестины! А рядом с ними мечети Арабского и Африканского секторов, минареты которых высятся на фоне золотых куполов с восьмиконечными крестами православных церквей Русского сектора! Призывы муэдзинов на молитву звучат под аккомпанемент церковного перезвона и музыки реггей! Совершенно свободное передвижение внутри зон, которые ограничивают выход наружу!

А ещё мигранты! Живут в относительно комфортные условия, но всё равно мечтают вернуться в Европу, с риском вновь попасть в лагеря для беженцев! Я поговорил со многими! И не понимаю… Пытаюсь понять и не могу! Не укладывается в голове!»

Пока Ленц говорил, принесли кальян – очень красивый, старинный, искусной ручной работы. Комиссар со знанием дела его раскурил. Затем, закрыв от удовольствия глаза, сделал долгую, вкусную «затяжку».

Потревоженный кальян нервно «забулькал», и выразил своё возмущение, покрасневшим куском угля на своей «голове». Нисан Ашад никак не отреагировал на его возмущённое «пыхтение». Выдохнув дым, он открыл глаза, и повернулся лицом к Ленцу.

Смотря на друга, начал говорить спокойно, размеренно:

«Да, Отто! Твои наблюдения относительно «Востока», во многом верны! А «мигранты», – при этом слове в голосе Ашада появилась грусть, – многие из них хотели бы для себя такие же условия, как и здесь, но в Европе! А другие, хотели бы так же жить у себя на Родине – где ни будь в Ираке, Сирии, Марокко, или Алжире! Обыкновенные обывательские желания! Дом, семья, любимая работа и достойная зарплата!

Вечером посидеть с детьми возле своего дома, или, в кальянной, с друзьями. В конце недели посетить пятничную молитву, а после, чинно проследовать к себе домой на семейный обед! Основная масса здесь так и живёт! Только, – Ашад на секунду запнулся, как бы подыскивая нужные слова. И, подобрав их, продолжил: – только, вот ведь какое дело! Ощущение временности пребывания здесь, в Особой территории, у них не проходит! Тот же лагерь для беженцев, что и в Европе, только более комфортный! Те же заборы! Может, только в более изысканном виде, и чтобы их увидеть надо выйти к границе сектора! Та же охрана, может только не такая наглая, бросающаяся в глаза! То же мигрантское пособие вместо денег за работу, которое делает их иждивенцами, и не даёт почувствовать себя полноценным людьми на этой земле! Ведь людей, иждивенцев по своей натуре – очень мало! Нормального человека иждивение угнетает! Не работающий человек чувствует себя лишним! У него нет уважения ни к окружающим, ни к той власти, что поставила его в такие условия! Он понимает, что мигрантское пособие, которое ему здесь платят – это по своей сути, откупные, скажу, даже, более – подачка! Подачка за то, что бы он, живя здесь, в Особой территории, не мешал жить другим там, в Европе!

Да, и согласись, дрогой Отто, трудно всего за десять лет привыкнуть к новой земле, нереально прочувствовать её так, что бы относиться к ней, как своему родному дому! Тем более, если тебя в этот дом, совершенно для тебя чужой, вынудили переехать почти что насильно! – Нисан, вдруг что-то вспомнив, с чувством горечи произнёс: – Знаешь, даже, хоронить умерших – здесь, в Особой территории, мы начали совсем недавно! До этого, в «Востоке», вопреки мусульманской традиции, тела кремировали, а пепел – развеивали! Естественно, что было очень много возмущений по этому поводу! Поэтому, когда в январе 2036 года меня назначили Комиссаром Арабского сектора и я стал публичной личностью (до этого меня мало кто знал и видел, был один из многих, как все, беженец), я настоял, что бы Администрация «Востока» выделила место под мусульманское кладбище!»

Ашад снова, на какое-то, время умолк, и о чём-то задумался. Ленц его не тревожил. Он понимал, что его другу давно не было с кем поговорил «по душам», и ему надо было «излиться» близкому человеку.

Спустя минуту, Нисан чему-то, и, как-то, не по-доброму, улыбнулся:

«Ты, – начал Ашад говорить с каким-то, то ли, ехидством, то ли какой-то злой иронией в голосе, – метко окрестил местные дома алькабасами! Но ведь так они построены неспроста! В такой постройке глубокий рационализм! Изначальная задача стояла не в создании максимальных удобств их обитателям! «Архитектура», в форме квадрата на целый квартал с огромным двором внутри оправдана с точки зрения внутренней безопасности! Представь себе, что в одном таком доме проживает до пяти тысяч беженцев! Расселённые в них секретные сотрудники ДепОсТера и их информаторы, позволяют контролировать настроения общей массы жильцов, «мониторить» криминогенные движения, даёт возможность вовремя реагировать на проявления неповиновения. Также удобно при такой архитектуре ограничивать бунты, если они случаются. Но только вот жить в таких домах людям неудобно! И как после этого к такому дому относиться как к «дому»! – Нисан Ашад снова грустно замолчал. И снова, спустя минуту, продолжил всё с той же невесёлой интонацией: – А ведь к двадцати пяти таким домам планируется добавить ещё десять! Но, слава Аллаху, на этом – всё! После, дальнейшее строительство в Арабском секторе, из соображений всё той же, безопасности, прекращается! Всё строительство новых районов переносилась в Ворошилов! Там, как раз, идёт полным ходом рекультивация! – и, с каким-то злым пафосом, нервно изрёк: – Там будет прирастать новыми землями Особая территория «Восток»! Новые Арабский, Африканский, Карибский и ещё, чёрт знает, какие сектора! – Комиссар снова умолк, опустив голову вниз. А когда поднял её, то Ленцу, показалось, что глаза Нисана увлажнились, и в них блестят слёзы. Тихо и невесело он закончил: – А, когда и там не хватит места, выделят территорию под новый город, с новыми секторами! А когда здесь, в Сталлинбассе, не останется места для новых городов – начнут искать новые Особые территории! Процесс бесконечный, который ни когда не закончиться! Ведь, если это есть сейчас, то почему этого не должно быть в будущем?»

Произнеся свой монолог, Ашад снова взял в рот мундштук и затянулся. Выдохнув ароматный дым, он снова задумался. Ленц заметил, с какой тоской его друг говорит о беженцах! Также Ленц заметил, что Ашад до того вжился в окружающую его среду, что, говоря о судьбе живущих в Арабском секторе людей, говорит «мы», полностью отождествляя их судьбу со своей! Это было для Ленца новое в товарище. И это «новое» Ленца озадачило.

А Ашад, неожиданно, снова вернулся к прежней теме разговора:

«Ты знаешь, я думаю, что, помимо многих других вещей, место проживания становиться для человека родным домом, только если рядом есть родительские могилы! Разрешение хоронить в земле, а не кремировать, решение очень правильное! Могилы «привяжут» людей к Особой территории! И, вполне, может быть, что через несколько поколений Сталлино станет для них родным и привычным. И, в будущем, когда с Особой территории снимут запрет на выезд поселенцев, возможно никто из них уже не будет мечтать снова стать беженцем в Европе! Если так случиться – я буду считать свою работу в «Востоке» успешной!»

«Твою работу и так высоко ценят, Нисан! – произнёс с поспешностью Ленц, которая вызвала новую улыбку Ашада. Но Ленца это не остановило. Он продолжил: – Срок твоей командировки давно закончился! И если ты выразишь желание уехать отсюда – тебе пойдут навстречу!»

Ашад с грустной улыбкой спросил:

«Куда я поеду, дорогой мой Отто? В такой же лагерь? – немного подумав, продолжил: – Это мой крест и моё проклятие! Я нужен здесь. Причём, как нам, так и им! А ещё… Ты, знаешь, я уже привык к Особой территории! Это, как «стокгольмский синдром»! Я чувствую на себе ответственность за них – перед нами, и за нас – перед ними! Иногда, я, забываю, кто я! Забываю, что я не экстрадированный преступник, а секретный агент! И довольно часто, начинаю мыслить, как беженец. Это, уже, наверное, моё второе «я», которое родилось и выросло здесь, и, которое уже не сможет жить в Европе нормальной жизнью!»

Ашад снова взял в рот мундштук. Кальян снова «забулькал», но уже более дружелюбно и успокаивающе. Выпустив дым, комиссар, с той же грустной улыбкой, произнёс:

«Что-то, я «разнылся» мой дорогой брат. А тебя ко мне привели заботы! Сейчас нам принесут кофе. И мы, наконец, будем говорить о деле!»

Отто удивлённо вскинул брови, всем своим видом и мимикой, показывая, что это не совсем подходящее место для обсуждения вопроса, по которому он приехал.

На что Ашад успокоительно сообщил:

«Здесь мы можем говорить обо всём! Все, кто работает в «Халяльной» – родственники, и, представь себе, наши коллеги! Я завербовал эту семью ещё в Германии, и внедрил их в среду беженцев, когда внедрялся сам, ещё до переселения в Особую территорию, в лагере Транзитного центра! Естественно, что в секторе об этом никто не знает! Так что здесь – безопасно! Мы можем поговорить. Поверь, с точки зрения местного менталитета, никого не удивит, что Комиссар принимает своего гостя, известного журналиста, в кафе, где вкусно готовят плов! Поэтому, переходим к делу! Что тебя, Отто, интересует?!»

Ленц ещё раз осмотрел пустой зал, как бы, ища подтверждение словам Комиссара. В кафе было, всё также, пусто, спокойно, и, можно даже сказать, что сонно. Только, откуда-то, просочился тонкий, возбуждающий аромат кофе! Отто даже непроизвольно взглотнул, от, возникшего во рту, вкуса горьковатой кислинки. Наконец, осмотревшись, и глядя на Ашада, он произнёс:

«Меня много чего интересует, Нисан! Я сразу, без вступлений, перейду к делу. Но, всё – по порядку! Начнём мы с группы, что подорвалась на Полосе разграничения! Ты, тогда, ещё не был Комиссаром – а был «простым беженцем»! О тебе, и о твоём задании в Особой территории, знал только твой куратор, и наш общий начальник, Клаус Фишер! Именно поэтому, чтобы не раскрыть тебя, не навредить твоей «легенде» – тебя к расследованию не привлекали! А расследование, проведённое следователями «ДепОсТера», было поверхностным! – констатируя это, Ленц беспомощно развёл руками в стороны. – К сожалению, из политической целесообразности, им не ставили задачи «копать глубоко»! Да и желания такого ни у кого особо не было. Исходя из той же политической целесообразности дело постарались, побыстрее, «замять»! Приняли к сведению информацию. После её анализа – создали Службу безопасности, которая «наводнила» сектор «сексотами». Фишер провёл секретную операцию по выдвижению тебя, сначала, в начальники полиции, а затем, создав Комиссариат, и в Комиссары Арабского сектора! – Ленц нервно взглотнул. И уже на более высокой ноте, произнёс: – Соглашусь, что это дало определённые результаты! Но, почему этот «побег» произошёл ответа не получили?! Не на пустом же месте он случился?! Вот – раз, и вдруг! Была же, для этого какая-то причина?! А какая она была эта причина – так и не разобрались! И вопросы остались! И главные из них – кто организовал эту группу?! Почему не заметили её становление?! Кто вывел группу с сектора?! Кто дал этой группе средства маскировки?! Как получилось, что группа смогла пройти так быстро такое расстояние?! Как они смогли голыми руками порвать колючую проволоку? Почему, когда на полосе разграничения подорвался первый, не остановились остальные?!»

Нервно задав последний вопрос, Ленц прервался, потому что младший сын хозяина принёс свежесваренный кофе.

Ленц поблагодарил парня. Взял чашечку и отпил немного, наслаждаясь вкусом. Поставил чашку с кофе на стол.

Заговорил снова:

«Я уверен, что после тех событий, было много разговоров в Арабском секторе! И не может быть, что бы ты и твои люди их не слышали! А, ещё, я знаю тебя, Нисан, и у нас с тобой один учитель! И, поэтому, я уверен, что ты должен был заинтересоваться той группой! Я помню твою любимую пословицу…»

«Не засыпанные ямы в прошлом с нетерпением ждут тебя в будущем!» – размеренно произнёс Комиссар на древнем сирийском языке.

«Вот именно! – подтвердил Ленц. – Поэтому я не верю, что ты не провёл своё собственное расследование! И сейчас меня интересует всё, что ты узнал!»

Нисан Ашад, откинувшись на спинку дивана, задумчиво смотрел на Ленца. В очередной раз «забулькал» кальян – уже совсем равнодушно, обыденно. Клубы дыма, выпущенные Ашадом, потянулись к кондиционеру.

Наконец Комиссар Арабского сектора неспешно произнёс:

«Я, так понимаю, дорогой мой брат, что в Европе произошли какие-то, чрезвычайные события! Я знаю, Отто, кем ты был пять лет назад, и знаю с какими полномочиями ты приехал сюда, в «Восток»! Мне приятно, что время идёт, и ты – растёшь! И, если, именно тебя прислали сюда – значит для этого есть, действительно, веские основания! Я не буду задавать тебе вопросы о цели твоего визита в Особую территорию – я знаю, что ты не в праве говорить об этом. Но, всё же, хочу спросить – насколько всё серьёзно?!»

Ашад внимательно смотрел своими голубыми глазами на Ленца. Отто помнил этот взгляд – совершенно невинный, но своей невинностью пронизывающий насквозь! При игре в «гляделки» победить Нисана было нельзя – он попросту завораживал своего соперника! Ленц где-то вычитал, что для победы в «гляделках» надо смотреть в переносицу соперника! Он попробовал это «метод» на Ашаде, и у него ничего не вышло – выдержки всё равно не хватало! Глаза Ленца моргали раньше, а Ашад смотрел дальше! На вопрос Ленца «как у тебя это получается», он отвечал, что в этот момент он видит перед собой не глаза человека, а пустыню! А в пустыню, говорил Ашад, можно смотреть бесконечно! Но сейчас Ленц взгляд не отвёл. На этот вопрос он мог ответить!

«Очень серьёзно, Нисан! – произнёс Ленц. – Если наши страхи подтвердятся – то более серьёзной опасности в Европе ещё не было! Никогда не было! И не только в Европе! – и немного поразмыслив, словно взвесив что-то, добавил: – Также я имею право сам принять решение о том, кому и что я могу рассказать! Поэтому об этой «опасности» ты от меня обязательно узнаешь, но чуть позже, после нашего разговора – не хочу, чтобы моя информация повлияла на твой рассказ!»

«Тогда к делу! – произнёс спокойно Ашад. – Ты прав – я проводил своё расследование! Неконкретно по этому событию! Просто, это событие, граничило и пересекалось с моими задачами здесь, и я был вынужден попытаться во всём разобраться по мере своих сил! Тогда я не мог делать официальные запросы в ДепОсТер. Что я в «Востоке», как ты правильно заметил, знали всего несколько человек! На сколько мне это удалось провести это расследование – оценивать тебе! Всё, что я тебе сейчас расскажу – у меня задокументировано. Позже я перешлю тебе на почту полный отчёт. Но хочу предупредить – не возлагай на него большие надежды! Я имел очень ограниченные возможности, Отто! А сейчас – в общих чертах! Хотя, это тоже займёт немало времени. История запутанная!»

Ашад на секунду закрыл глаза и опустил голову, сосредотачиваясь.

«Итак, – произнёс он, посмотрев в упор на Ленца, – начну с самого начала! Личности погибших на полосе Разграничения, были установлены ещё до того, как они погибли. Система идентификации вертолёта «Аpache», пофамильно определила всех бегущих в группе. Позже, при погибших, также, были обнаружены ID-карты переселенцев, которые им выдали по прибытию в Особую территорию. Также, после, была проведена «сверка» с Базой данных дактилоскопии, и с Базой ДНК. Было установлено, что человек, который, предположительно, руководил погибшей группой, и его спутники, были доставлены в Особую территорию «Восток» с самой первой партией арабов из Транзитного центра для беженцев в Манхинге, что в Баварии. В этот сборный пункт свозились нелегалы и правонарушители со всей Германии, давшие добровольное согласие на переселение в Особую территорию «Восток». В частности, Наиль Хатиб, так звали этого мужчину, и его семья, были доставлены в Транзитный центр с небольшой группой сирийских беженцев из накопительного лагеря «Фридлянд», что в Нижней Саксонии, куда они были помещены, как нелегальные мигранты.

Из рапорта Криминальной полиции земли Нижняя Саксония, что хранился в «Личном деле» Хатиба, я узнал, что эту семью задержала Мобильная оперативная группа полиции ZOL, при незаконном въезде в Германию. Их, и ещё пятьдесят нелегалов, перевозил в рефрижераторе гражданин не то Болгарии, не то Турции… – Ашад снова затянулся дымом с кальяна. Прищурил глаза, что-то, вспоминая. Выпустив дым, продолжил свой рассказ: – С Наилем Хатибом я познакомился ещё в Транзитном центре. Знакомство, совершенно, случайное. Одно из многих, какие в таких лагерях бывают очень часто! Он не был мне интересен. В то время я «разрабатывал» «Европейский джихад»[7]! А Хатиб в эту «область» никак не попадал! Как, по большому счёту, и в другие «области» тоже. Ни Наиль Хатиб, ни группа, с которой он проводил время, – ничем особенным не выделялась. К «джихадистам», которых «опекал» я, они отношения не имели, в Арабских бунтах замечены не были, отношение к исламу, умеренное без фанатизма. В общем – среднестатистические «бытовые» беженцы, каких сотни тысяч! Само собой, что и после переселения в «Восток», конкретно за Хатибом никто не следил. Здесь были, более, опасные субъекты! А Наиль Хатиб, или удачно маскировался, или то, что с ним случилось дальше, имело начало именно в «Востоке»! – Ашад снова немного помолчал, продолжил. – Когда организовалась его группа – ответа так и не нашли! Как и не нашли ответа на то, когда он начал проповедовать! И мне до сих пор непонятно, как простой малообразованный йеменский мужчина вдруг с ничего начал говорить о вещах вселенского масштаба?! – в подтверждение своих слов Нисан изобразил удивление на своём лице. – Но, как бы там ни было, но «говорить» он начал! И говорить начал страстно, а главное – складно! Правда ислама в «чистом виде» в его проповеди было мало! Скорее, это была смесь суфизма с зороастризмом! В общем – мистика!»

«А откуда ты знаешь?! Ты его слышал?» – неожиданно задал вопрос Ленц.

Нисан развёл в стороны ладони, и, с сожалением, констатировал:

«Нет, не пришлось! Но, я слушал тех, кто слушал его, и был с ним рядом много времени! На полосе погибли не все! Несколько человек, которые входили в его группу, по разным причинам не пошли на полосу Разграничения! Вот, как раз, их я аккуратно опросил!»

Отто, с видимым сожалением, качнул головой и тихо произнёс:

«Понятно…»

Ашад не отреагировал на его замечание, продолжал:

«Собирались они по ночам в развалинах. Тогда это было ещё возможно. За этим никто не следил! Развалин было много, а контроля мало! «Сектанты», я назову их так – уж больно всё это, по рассказам, походило на секту, – жгли костры, совершали, какие-то, обряды. Затем облюбовали себе заброшенный детский сад, и стали собираться там! А за полгода до своего побега и гибели, Хатиб, сообщил что видел Аллаха, и тот наделил его бессмертием и силой исцелять людей! И, представь себе, что вскоре, люди из его окружения заговорили о том, что и на них, через Хатиба, тоже снизошла благодать! И что они теперь тоже чувствуют в себе силу и бессмертие!»

«Видел Аллаха, который наделил его бессмертием и силой исцелять людей? – повторил Ленц удивлённо, и уже задумчиво, поинтересовался: – Интересно, что, он имел в виду?»

«Не знаю! Мне это объяснить трудно! – ответил Ашад. И, размышляя, предположил: – Здесь, под землёй, очень много пустот. Причём, разных! И рукотворных, и природных! Некоторые, из них, довольно глубокие – в несколько километров! Иногда из них на поверхность происходят выбросы, каких-то, газов, что, как предполагают местные, могут вызывать у людей галлюцинации! Может быть, что и «сектанты» надышались этими газами, и у них наступило коллективное помутнение рассудка!»

Отто иронично «хмыкнул»!

«Опять газы, снова галлюцинации… Может конечно и галлюцинации! – и уже совершенно серьёзно спросил: – А пройти два десятка километров буквально за полчаса они смогли тоже под действием газов? Что-то здесь не так… – и, как бы опомнившись, уточнил: – А сколько было, этих, что не пошли вместе со всеми?»

«По-моему, три человека!» – не совсем уверено ответил Ашад.

Отто, с приглушённой надеждой, поинтересовался:

«А что, если я их сейчас допрошу?»

С некоторой виноватостью Ашад ответил:

«К моему сожалению, не удастся…»

«Почему?»

«Никого уже нет в живых. Все умерли!»

«Умерли? – с отчаяньем переспросил Отто. – И от чего умерли?»

«Тогда никто не стал разбираться! – с тем же, ранее прозвучавшим в его голосе сожалением, отвечал Нисан. – Умерли, и – умерли! Как говорят русские «царство им небесное»! Тогда не обратили особого, внимания! В то время умирало много беженцев! Как-то в один день вообще пропало двенадцать человек!»

«Как пропало?» – удивился Ленц.

«Так пропало! Ушли из дому и не вернулись! – развёл руками Ашад. Но сразу „успокоительно“ объяснил: – Там, я уверен, обошлось без «мистики»! Двое из этих двенадцати, были, как говорят в Сталлино, «авторитеты» с Арабского квартала! Остальные десять из их окружения! Расследование, которое вела криминальная полиция Особой территории, провели на «так себе», и поэтому ни чего не определили! Но я уверен, что к этому инциденту имел непосредственное отношение Василий Барыгин, по кличке «Барыга» с Русского сектора! Фактов я не имел, но слухи об этом ходили! Ещё много умирало от болезней – на Сталлинбассе зимы, всё-таки, не европейские! Опять же, от антисанитарии – в 2034 только в Арабском секторе проживало почти пятьдесят тысяч человек, а канализация оставалась старая. И воды хорошей было, как говорят русские, «в обрез», и от нервных стрессов! Да честно сказать и не до выяснений мне было – была своя задача! Короче, не знал я тогда об этих людях, и не предполагал я тогда, что эти смерти могут вызвать вопросы в будущем! А теперь уже не узнать. Как я тебе говорил, раньше трупы сжигали! Поэтому, следов не осталось!»

«А что жена Хатиба? Ты говорил, что он был женат?!» – надежда прозвучала в вопросе Ленца.

Но Ашад и здесь его разочаровал!

«Да, был женат! – ответил он. – Жену звали Марьям. Но своего мужа она пережила ненадолго!»

«И эта умерла?» – не стал скрывать своего сарказма Ленц.

«Никакой тайны, Отто! С этой смертью всё точно – сердце не выдержало! У меня есть копия Заключения патологоанатома русской Калининской больницы! Несчастная женщина! Перед смертью она тоже немного «тронулась»! Всё твердила о каком-то джине, который вышел из-под земли, и забрал разум её мужа!»

«Забрал разум? – переспросил Ленц. – Как думаешь, что она имела в виду?»

«Кто уже теперь скажет!» – не то ответил, не то спросил Ашад.

«А тебе не пришлось встретиться с этим джином за всё это время, что ты здесь? – иронично, и в то же время, с, какой-то детской надеждой в голосе, спросил Отто. И тем же тоном добавил: – Тебе, как комиссару Арабского сектора, наверное, уже давно надо было с ним познакомиться!»

На удивление Ленца Ашад на шутку друга никак не отреагировал, и, даже, как тому показалось, стал ещё серьёзней. Помолчав несколько секунд, он ответил:

«Ничего смешного, Отто, здесь нет! Знакомство с джином, или, кто бы там ни был, я не завёл. Не пришлось. Но то, что под землёй что-то происходит – это факт! Очень много имеется достоверной информации о контактах с этой, скажем так, аномалией. Вопрос не в том, есть «джин» или «джина» нет! Вопрос в том, какая природа этого джина? Гуманоид? Зверь? Или что-то иррациональное? – Нисан на пару секунд умолк, как бы что-то вспоминая, и продолжил: – Как-то раз, у нас в секторе произошло несчастье. Игравшие в развалинах дети, вопреки запретам, спустились в один из подвалов полуразрушенного дома. Там они нашли какой-то лаз. Один из мальчиков попытался посмотреть, что там такое – и провалился под землю. Приехавший по нашей просьбе Родионов сообщил, что внизу тоннель ветки недостроенного метро. Мы попытались спуститься в него. Посветили прожектором вниз. Но внизу увидели только воду. Больше никого и ничего видно не было. Ребенок на крики не отвечал. Мы решили, что мальчик утонул. И каким же было наше удивление, и как мы радовались, когда спустя несколько часов его обнаружили живым и, практически, невредимым возле вентиляционной шахты, что расположена в Правительственном секторе! После того как мальчик пришёл в себя, он рассказал, что, провалившись в люк, упал в воду. Ему сказочно повезло, что при падении он не потерял сознание. В кромешной темноте он начал кричать, бить руками и ногами по воде и сумел добраться к, какой-то, отмели. Там он начал плакать и звать на помощь. Вокруг была темнота, и естественно, что он ничего не видел. Но когда он кричал, то громкая луна разносилась очень далеко. И, наверное, именно поэтому, он не услышал, как к нему кто-то подошёл. Мальчик говорил, что ни шагов, ни всплесков слышно не было – а ведь вокруг была вода! Он только почувствовал, как кто-то поднял его с земли за шиворот, подержал в воздухе, как бы рассматривая, а затем взвалил себе на плечо – по-человечески тёплое, но лохматое, и понёс. Дальше, он мало что запомнил – наверное от страха и нахлынувшего ужаса, паренёк потерял сознание! Но иногда он приходил в себя! И тогда он слышал то ли негромкий звериный рык, то ли непонятное бормотание, то он видел мерцание огня на стенах пещеры, и сидящее у костра огромное, лохматое существо, которое он назвал джином. Затем его снова куда-то несут подземным переходам. В себя он пришёл уже на верху, возле вентиляционной шахты спустя несколько часов. Так что, дорогой Отто, там, – Нисан указал пальцем на пол под собой, имея в виду, под землёй, – что-то есть. Это точно! И этот «кто-то» – имеет свои понятия о добре и зле! Ты в курсе, что здесь было происшествие с оторванной головой и рукой жреца вуду? А ещё точно такая же смерть с такими же увечьями санитаров с детдома?»

«Да, я знаю об этом!» – тихо подтвердил Ленц.

«Так вот! У меня есть все основания думать, что к этим, – Ашад на секунду запнулся, подбирая слово, – выходкам этот «кто-то» имеет непосредственное отношение! Жестоко? Да, жестоко! Но ребёнка этот «жестокий кто-то» – спас! И не просто спас! А обогрел, накормил, и вынес обратно к людям! – Ашад снова немного помолчал. И уже совершенно «бесцветно» добавил: – Хотя, за последние два года непонятных вещей стало намного меньше! По крайней мере, случаев странных и непонятных смертей больше не было!

«Как не было? – удивлённо спросил Отто. И уточнил: – А убитый в твоём секторе Турчинов-«Зомби»?»

Но Нисан не удивился вопросу Ленца.

Ухмыльнувшись, Ашад ответил:

«Вот, что-что, а к простреленной голове «Зомби» «джин» никакого отношения не имеет! Там всё понятно! Пуля в голове сняла всякие вопросы о причине смерти Турчинова. Там, как раз, вопрос в другом – кто направил это пулю в его голову?!»

«И кто?» – не поддержав ироничный тон друга, серьёзно спросил Ленц.

«На этот вопрос есть несколько версий ответов! – Ашад снова затянулся дымом из кальяна. Выдохнув его, всё также размеренно, продолжил: – Первая – это Родионов. Вторая – мафиози с русского сектора «Барыга». А третья – Смит!»

«Растолкуй!» – немного удивился Ленц.

Ашад с пониманием принял удивление Отто, и не стал томить товарища, разъяснил:

«Начнём с того – что Зомби, или Сергей Турчинов, когда-то был членом Сопротивления. Но Родионов, не взял его в свою команду, когда стал Комиссаром Русского сектора! Не знаю почему! Всех, кто имел хотя бы какое-то отношение к Сопротивлению, и остался жив – Родионов „пристроил“ кого в полицию, кого в администрацию, кого просто на хорошую работу! А Зомби не «пристроил»! Спросишь – почему? Отвечу – не знаю! Видимо в этом есть какая-то тайна, которая могла Турчинову «аукнуться» столько лет спустя»

«А ты знал о «Зомби» до его смерти?» – нетерпеливо спросил Ленц.

«Его лично не знал! Но о нём – знал! – ответил Нисан. – Причём с той стороны, что наводит на мысль о втором, возможном заинтересованном лице – «Барыге»! Это не имя! Это, как говорят здесь на местном сленге – «погоняло», то есть – кличка! Но и фамилия у него, тоже, подходящая – Барыгин! О самом Турчинове-«Зомби» я узнал от своих информаторов, местных дилеров, которые контролируют рынок анаши и алкоголя! – увидев, расширившиеся глаза Ленца и прыгнувшие вверх брови, Ашад улыбнулся. – Не удивляйся, дорогой друг, – проговорил он, – всё это здесь есть. И есть люди, которые этим торгуют. Одни наши сотрудники, другие – не сотрудники, но мы и их контролируем на расстоянии. Этих людей, не много – человек двадцать! Кстати – хозяин «Халяльной» один из них! Он знает в секторе многих, а его знают все! Поэтому, и обращаются к нему с просьбами, с которыми к властям обратиться «стесняются». Эти просьбы, скажем так, не совсем законны! Но, если их исполнение не несет за собой большого вреда – мы их выполняем! Это даёт нам возможность контролировать жизнь в секторе! В основном к «дилерам» обращаются по вопросам приобретения, каких либо, товаров! Не всё в Особой территории можно купить в супермаркетах «Уполномоченной компании» и в частных лавках. Тот же «сухой закон» запрещает торговлю спиртным. Но при любой власти люди любили выпить! В нашем секторе есть пара подпольных «винокурен», как, впрочем, и в других секторах тоже. Алкоголь они производят качественный. Его реализация потребителю идёт через «чёрный рынок». Не удивляйся! Он есть во всех секторах! И, кстати, не делиться на русский, арабский, африканский – «чёрный рынок» один на всех! Лет семь назад, когда «рынок» был в «зародыше», он был ограничен секторами. Сначала подпольная торговля начала «поднимать голову» в Русском секторе. Прежде всего, потому что у русских была работа! А соответственно, и зарплата. Те же сбережения, которые у них остались – гривны, рубли, доллары – были обменяны Банком Особой Территории на евро. Причём, что бы возмущения было меньше, по курсу один к одному! Те же пособия, которые местные начали получать с первого дня образования Особой территории. Плюс, очень ограниченный круг русские имеют возможность выезжать за пределы «Востока» – к Соседям, в Юго-Восточную Окраину. И они, по возможности, везут оттуда вещи, которые можно выгодно продать здесь! В основном это «тарелки» и тюнеры для спутникового телевидения! В Русском секторе, в отличие от остальных секторов, их использование разрешено – это было одним из основных условий Соседей при подписании договора на создание Особой территории «Восток»! Некоторые пытаются возить модемы для «старлинка»! У нас он работает – «заглушить» не получается! Ввоз такого оборудования на территорию «Востока» под запретом! Таможня, если найдёт, конфискует! Но риск того стоит! «Гешефт» пятикратный, а из наказания – только конфискация! Вот местные и пользуются! Через посредников с «чёрного рынка» перепродают «дефицит» своим новым соседям! Тем более, что у этих соседей стали «водиться» деньги!

Помимо получаемого пособия, арабов и африканцев начали привлекать к общественным работам, за которые полагается оплата. В основном это рекультивация территорий, строительство новых домов для мигрантов, сбор металлолома. Привлекают на второстепенные работы в шахты и металлургические заводы. Те места, где раньше были частные дома местных жителей и промышленные предприятия, проходят рекультивацию и становятся пригодными для сельскохозяйственной деятельности. Поэтому, многие занялись огородничеством и мелким животноводством. Мясо в сегодняшнем плове с барашка, что вырос на таких землях. Мне уже, дорогой Отто, предлагают взятки за лучшие наделы! Что поделаешь – люди есть люди! Бороться с этим бесполезно. Как сказал мне Комиссар Русского сектора Родионов – «Если пьянку нельзя предотвратить – её надо возглавить! Тогда это будет мероприятие!» Пока существуют деньги – будет существовать торговля. А если есть спрос на запрещённые вещи – будет и предложение! Так вот! О «Зомби» -Турчинове! Он был мелким наркодилером! Дикого каннабиса[8]в степи растёт много! Уверен, что Турчинов, как знающий местные подземелья, имел возможность выбираться по выработкам за территории секторов! Предполагаю, что там он мог иметь, даже, свои плантации! Обычно, он поставлял этот «продукт» в Арабский сектор, нашим «уполномоченным». Но его, а это я знаю точно, контролировал «Барыга»!

Но как-то он предложил моим людям героин[9]! Не принёс сразу – а предложил! Мои люди спросили у меня! Я решил, что пора мне с «Зомби» познакомится!

Мой человек назначил ему встречу! Но в условленное место пошёл я! «Зомби» появился неожиданно! Вылез в нашем секторе из канализационного люка! Я видел его! Стоял в подворотне в тридцати метрах от этого люка! «Зомби» прошёл десяток шагов в мою сторону, и вдруг упал! Я подумал, что в темноте он споткнулся! Но он не поднимался! В прибор ночного виденья я увидел, как вокруг его головы появилось тёмное пятно! Из своего опыта я знаю, как выглядит кровь в приборе ночного виденья! Выстрела слышно не было! Я подумал, что произошла нелепость – Турчинов упал и разбил себе голову! Я направился в его сторону! Но неожиданно услышал звук «стартующего» мотора «Хаммера»! Оказалось, что машина стояла на дороге между Русским и Арабским секторами в метрах пятидесяти от меня! И я увидел, что возле неё стоит человек, и тоже в прибор ночного виденья смотрит на то место, где лежит Зомби! Спустя пол минуты этот человек сел в машину, и она направилась в мою сторону! Я понял, что это кто-то из «блэковцев» …»

– «Блэковцы» – это…?

– Да-да! Подчинённые Смита! Мы их так называем для удобства!.. Так вот! И минут через пять они будут на том месте, где лежал труп «Зомби»!

– А почему пять минут? Ведь ты сказал, что расстояние между вами было всего около пятидесяти метров?

– С того места, где стояла машина, прямой дороги в Арабский сектор нет! Надо сделать небольшой круг, чтобы выехать на развилку! А уже после этого в наш сектор! В общем, возле трупа «Зомби» я был раньше, и успел его обыскать! В одном из карманов я нашёл несколько пластиковых пакетиков с белым порошком! Я изъял эти пакетики, и ушёл снова на то место, где ждал «Зомби»! Позже, утром я отправил пакетики в лабораторию ДепОсТера! Анализ показал, что это героин! Причём высокого качества! До этого случая героина в нашем секторе не было! И не только в секторе, а и во всей Особой территории! И я знаю точно, что «Барыга» такой «дурью» не торговал! Иногда кокаин[10] – его «контрабасом» возят «блэковцы» Смита! И для себя, и немного, на продажу! «Барыга», этот кокаин, у них подкупает. Но кокаина мало, да и слишком дорого выходит! А здесь – героин! Могу предположить, что возможно, «Зомби», как-то, нашёл выход на поставщика этого наркотика. Но, решил, что сможет обойтись без «Барыги». А тот его решение не разделял! Вот и «убрал» его! Оружия здесь осталось достаточно! Да и специалисты по нему найдутся!»

«А причём ко всему этому Смит? – спросил Ленц, задумчиво глядя на собеседника. И уточнил: – Ты назвал его в третьем варианте!»

«А притом, Отто, что, когда я снова спрятался в подворотне, спустя пару минут к трупу «Зомби» приехала машина «блэков»! И с неё вышел никто иной, как Джон Смит!»

«Как думаешь, зачем?»

Ашад пожал плечами. Но высказал предположение:

«Может «Зомби» хотел и ему предложить «выгодную сделку»! Но «Зомби» нарушил их договорённости! Смит узнал, что «Зомби» с «порошком» идёт в Арабский сектор! И когда увидел, что это действительно так – он «Зомби» и убрал!»

Произнеся эту фразу, Нисан умолк. Молчал и Ленц. Он отрешённо смотрел в окно на Базарную площадь, массируя пальцами лоб и виски, «переваривая», озвученное Ашадом предположение.

«Не складывается, – наконец проговорил Ленц задумчиво, не отводя взгляда от «дремавшей» улицы, – ни как не складывается!»

«Что не складывается?» – спросил Ашад, внимательно смотря на Ленца.

«Ничего не складывается! – всё также задумчиво, и даже как-то, меланхолично повторил Отто. И вдруг, переведя взгляд на Ашада, резко и вопросительно произнёс: – Ну, допустим, что дело в героине и Смите, вместе с его бойцами! Ну, предположим, что могла быть месть Сопротивления и лично Родионова! Ну, может быть, что «Барыга»! Но для того, чтобы произвести выстрел в «Зомби» надо было точно знать место, где «Зомби» должен был выйти из-под земли, и время, когда из-под этой земли он должен выйти! И, скажи, дорогой мой Нисан, зачем убивать так сложно и показательно? И «Барыга», и «блэковцы», да и тот же Родионов могли всё это сделать гораздо спокойней, и так, что никто бы этого не заметил! Ну, пропал бы «Зомби», где ни будь, под землёй – и всё! Кто бы его искал?»

«Не знаю… – ответил Ашад. Но, всё же, предположил: – Может быть, чтобы кому-то, что-то продемонстрировать? Возможно – кого-то этим выстрелом предупредить – мол, смотрите, у нас «длинные руки»! Или дело, всё-таки, именно в самом героине! Возможно, что героин совершенно случайно попал к «Зомби»! И тот поспешил использовать внезапно свалившуюся оказию! А хозяин героина, обнаружив пропажу, поторопился убрать носителя информации!»

Ленц пристально смотрел на друга.

«Хорошо, – начал снова размышлять в голос Ленц, – хорошо… Если допустить, что дело «вращается» вокруг героина – тогда, конечно – всё, более-менее складывается! Но, опять же, только более-менее! Исходя из этого предположения, Нисан, возникает новый вопрос – скажи мне, зачем тогда такая срочность? Зачем такая спешка? Зачем привлекать к этому процессу и к самому Турчинову внимание? Ведь стрелявший человек, или человек заказавший выстрел, сто процентов должен был знать, что к трупу интерес будет больше! И если дело в героине, то он мог предположить, что именно героин в карманах «Зомби» и найдут! А какой тогда смысл в убийстве, если тайна героина перестанет быть тайной? Получается, что этот человек, или эти люди осознанно шли на убийство «Зомби»! Даже предполагая, или зная, что в карманах «Зомби» будет героин, были вынуждены сделать этот выстрел! Значит, возможно, дело было совсем не в героине! Плевать им, или ему было на героин! – Отто в очередной раз пристально посмотрел на Ашада. – А что, если, дело не в наркотиках, не в Смите, не в отношениях «Зомби» с Сопротивлением, и не в «Барыге»? Место, поспешность, условия, огласка и демонстративность! А что, если предположить, что за этой смертью стоит, что-то, совсем другое?!»

«Что ты имеешь в виду?»

«А что, если предположить, что «Зомби» нашёл под землёй, что-то такое, чего не должен был выносить наружу ни при каких условиях?! Что, если он завладел, какой-то, «особенной» информацией? Причём завладел этой информацией допустим вот-вот недавно, накануне! А хозяин этой информации узнал об этом! И пошёл за «Зомби»! И был вынужден его убить, чтобы «Зомби» не смог ни с кем поделиться этой информацией!»

«Это ты о чём?» – заинтересованно спросил Ашад.

«Мне Родионов рассказывал о, каких-то, подземных секретных лабораториях. Возможно, что «Зомби» нашёл что-то с ними связанное?»

«Я слышал об этом, – Ашад небрежно махнул рукой, – и не только об этом! Ещё и о подземном госпитале, и о медицинских складах, и о других вещах! Думаю, что всё это легенда! Даже если, что-то, и было – то сейчас там ничего уже нет!»

Ленц нехотя, более формально, чем искренне согласился:

«Да, может уже и нет!»

Но спустя пару секунд, неожиданно вернулся к прежней теме разговора:

«Ты говорил «галлюцинации»!»

Ашад удивлённо посмотрел на Ленца. Но Ленц, не обращая внимания на удивления Комиссара, продолжил задумчиво:

“Конечно, галлюцинации могут быть и от газа из-под земли. Но вот пройти два десятка километров буквально за полчаса «бегуны» из Арабского сектора тоже смогли под действием газа? Тебе не, кажется, Нисан, удивительным, что простой смертный надышался чего-то, и начал и «исцелять», и «вдохновлять», а затем, собрав группу, повёл её на верную смерть?! И группа пошла за ним! Причём пошла с «лицами вдохновлёнными»! А дальше ещё интересней! За, какой-то, час под палящим солнцем они прошли почти тридцать километров даже не вспотев, не то что бы устав, вылезли на трёхметровый забор, при этом порвав руками «егозу», и спокойно спрыгнули на мины! Нисан, какая нужна сила, чтобы порвать руками колючую проволоку?! Не кажутся ли тебе, друг мой, такие способности простых смертных не то, что бы удивительными, но, хотя бы, странными? А ведь до этого, в лагерях беженцев, таких способностей ни у кого не было! И даже по приезде сюда, в Особую территорию, они определённое время оставались людьми, по своим физическим качествам, обыкновенными! И только после встречи с так званым «джином», как утверждает жена погибшего, или после вдыхания газа, как предполагаешь ты, они стали особенными! А если дело не в джине, и не в газе? А если джин, газ, наркотики, подземные галлюцинации, и ещё, что-то, о чём мы ещё не знаем, это не причина, а следствие? И что, если «Зомби» нашёл эту причину? А тот, кто не хотел, чтобы информация об этой «причине» вышла в люди, его и убил! Тогда становится понятным и поспешность, и демонстративность! Было всё равно, что найдут и увидят! Главное было убить! И убить срочно! Никак нельзя было допустить распространение информации! Что ты скажешь на такую версию, Нисан?»

«Любая версия имеет право на жизнь! – философски заметил Ашад. Но сразу же конкретизировал свою сентенцию замечанием: – Но тогда появляется вопрос «что нашёл «Зомби» и кому это «что» принадлежало?»

«Я думаю, что «Зомби» нашёл то, что имеет непосредственное отношение ко всем тем странностям, что произошли в Особой территории! Но, самое интересное, что это «то» также имеет отношение ко многим преступлениям, которые случились в Объединении Европа, как минимум за последние три года!»

Удивление, появившееся на лице Ашада, было искренним!

«К преступлениям в Объединении Европа?!» – переспросил он заинтересованно.

«Именно! И в преступлениях этих тоже имеются и оторванные головы, и оторванные руки, и ещё много чего оторванного, поломанного, и банально убитого! Я тебе сейчас изложу хронологию событий, и то, что их между собой связывает! А ты, слушая меня, размышляй, и после скажешь мне, что ты по этому поводу думаешь! – Ленц на секунду задумался, собираясь с мыслями. – И так! Два года назад, в декабре 2039, специалисты аналитического отдела, при анализе криминогенной обстановки за прошедший год на территории ОЕ, обратили внимание на всплеск преступлений со смертельным исходом…!»

Ленц практически слово в слово повторял Ашаду свой позавчерашний рассказ генералу Захарченко и вчерашний Фишеру! Ашад слушал его очень внимательно, ни словом, ни жестом не мешая Ленцу рассказывать!

Он даже перестал курить кальян, чтобы не отвлекать друга «бульканьем» и клубами дыма! И поэтому кальян стоял на своём столике забытый, недокуренный, потухший!

Только когда Ленц в своём рассказе дошёл к сообщению, что каждая цепочка преступлений в Европе начиналась человеком, совершенно случайно оказавшимся возле бойца «Black-Stream», Ашад спросил:

«А ты у Смита не спрашивал об этой странной закономерности?»

«Не спрашивал! – с виноватым сожалением ответил Ленц. – Но спрошу обязательно! И не только об этом! Я поставил задачу «аналитикам» ДепОсТера найти статистику по убийствам в Америке и Азии! А точнее по тем странам, откуда наши «блэки» набраны, и где проживают! Ведь на европейских «блэков» мы вышли только анализируя статистику преступлений в Европе! И я уверен, что такие инциденты происходят и на других континентах!»

«Понятно! – отметил задумчиво Нисан. И немного подумав, смотря на Ленца, спросил: – Значит ты считаешь, что очаг заражения «вирусом ненависти» находится у нас в «Востоке»?»

«Нисан, до чего же ты сейчас правильно сформулировал! – отметил определение Ашада Ленц. – Именно так – «очаг заражения»! Только, я думаю, что это не «вирус» вызывает ненависть! Я думаю, что сама ненависть в человеке «сидит» уже давно! Вирус только активирует желание отомстить! И для этой мести вирус готовит человека и морально, и физически! Все «заражённые» преступники в своих показаниях отмечали, что за несколько месяце до совершения убийства они начинали, если можно так выразиться, «здороветь» в физическом плане! Во Франции даже был случай практически полного исцеления больного, страдавшего детским церебральным параличом с младенчества!»

«Это действительно чудесно! – искренне удивился, услышанной новости Ашад. – Значит ты считаешь, что отрывание головы, руки или других частей тела это месть определённому человеку, за ранее причинённую этим человеком обиду?»

«Именно так! Но, думаю, что отрывание голов или рук при убийстве это не самоцель! Это всего лишь следствие появления в организме человека невероятной силы! Он её эту силу не чувствует! Как говорил тот, исцелившийся от ДЦП француз, «…я дёрнул, а рука и оторвалась»!»

«Ну тогда у меня возникает вопрос – чем и кому успел «насолить» тот несчастный жрец вуду из Карибского сектора?! Он то в «Востоке» «без году неделя»! – заметил Ашад, разводя в стороны руки. – Его земляки говорили, что он никому не причинял вреда! Жил своей жизнью, может со стороны и немного странной, но безвредной!»

«А ещё его земляки говорили Смиту, «что это сделали духи, которых он вызвал, но не смог с ними справиться»! – передал слова Смита Ленц. И иронично заметил: – Правда Смит сказал, что эти «духи» оставили следы от ступней, похожих на человеческие, но только гораздо большого размера! И уходили эти следы в провал под землю!»

«Да с этим вуду много не понятного! – отметил Ашад. – Я знаю, что на Ямайке и Гаити его до сих пор практикуют!»

«Был я на Ямайке, Нисан, был я и на Гаити! – сказал Ленц задумчиво. – Мы, Нисан, давно не виделись! Я не знаю рассказывал ли тебе Фишер, что именно на Гаити со мной произошла одна очень интересная история! И я видел, каким может быть вуду, скажем так в «хорошем исполнении»!»

Помолчали каждый о своём.

Неожиданно Ашад предложил:

«Тебе бы Отто проехать к «карибам»! – но сразу предупредил: – К Комиссару сектора смысла ехать не вижу! Он там назначенный Администрацией – «местные» идти во власть не хотят, а доверия к назначенным у мигрантов нет! Но там есть женщина – местные называют её Мама-Легба! Она что-то вроде старейшины в общине! Без её одобрения в секторе не решается ни один вопрос! А ещё она народный целитель, предсказательница! И, – Ашад взял театральную паузу, – она жрица вуду! Хотя и слепая…»

«Слепая?!» – неожиданно для Ашада «резко» отреагировал Ленц.

«Слепая! – насторожено подтвердил Ашад, озадаченный реакцией Ленца. – Два белых бельма вместо глаз! А парень, которому это неизвестное «что-то» оторвало голову, был её сыном!»

«Был её сыном?!!!» – уже едва не крича продолжил удивляться Ленц.

«Да сыном! Не помню, как его звали! Что-то французское!»

«Именно, что французское… – уже тихо повторил Ленц за Ашадом. Глаза его заблестели! Охрипшим от волнения голосом он добавил: – Нисан, брат мой, прости меня – мне надо уйти! Я сейчас же должен поехать в Карибский сектор! Это очень для меня важно! С тобой мы не договорили, но мы обязательно договорим после! – и уже извинительно, совсем как детстве, заглядывая в глаза Ашаду, спросил: – Не обижаешься, правда?!»

[1]Джума́-нама́з (пятничная молитва) – обязательная коллективная молитва мусульман. Совершается в пятницу во время полуденной молитвы в мечетях.

[2] Умма (община, нация‎) – религиозная община в исламе.

[3] «Хамви» (аббревиатура) – «высокоподвижное многоцелевое колёсное транспортное средство», читается «Хамви́, американский общевойсковой автомобиль повышенной проходимости, состоящий на вооружении в основном у ВС США, а также вооружённых сил, полицейских и иных служб некоторых других стран.

[4] Спираль Бруно – спиральные трехмерные и плоские заграждения из армированной колючей ленты (АКЛ) или армированной скрученной колючей ленты (АСКЛ). Колючее заграждение называют также: спиральный барьер безопасности, колючий барьер безопасности, колюче-ленточное заграждение, колючее спиральное заграждение.

[5] Алькасаба (араб. – цитадель) – это сооружение или крепостное укрепление городского типа, служившее резиденцией правителя; предположительно их возводили для защиты определенной местности, размещая на её территории специальный гарнизон, который зачастую образовывал небольшой военный квартал с жилыми постройками и коммуникациями.

[6] Массада (ивр. мецада́ – «крепость») – древняя крепость у юго-западного побережья Мёртвого моря, в Израиле.

[7] Придумано автором

[8] Наркотическое вещество растительного происхождения! В России хранение, употребление и распространение каннабиса (марихуаны, гашиша) является незаконным. Объем хранения определяет наказание – от адмистративной до уголовной ответственности! Вещество вызывает привыкание и вредно для здоровья!

[9] В российском законодательстве героин относится к психоактивным веществам, запрещенным к обороту. Уголовная ответственность наступает за его незаконное приобретение, хранение, перевозку, изготовление и сбыт, а также за покушение на эти действия! Вещество вызывает привыкание и вредно для здоровья!

[10] Кокаин в России является незаконным наркотическим средством, и его оборот (приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка) преследуется по Уголовному кодексу РФ. Вещество вызывает привыкание и вредно для здоровья!