Читать книгу Гетто - Олег Анатольевич Сидоренко - Страница 7

Бокорами[1] Дэниэль Массена сегодня общается с Лоа[2]!

Он зажег двенадцать черных свечей, сделанных в ночь полнолуния из воска диких пчел, что живут по заброшенным садам возле, разрушенных войной и временем, домов.

Для того, чтобы они стали черными, он добавил в воск угольную пыль, которую в изобилии выносит ветер с провалов старых шахт, и что толстым слоем укрывает крыши и стены домов, асфальт улиц и листья деревьев в секторе, где живет его народ.

Сегодня ночью Массена будет один, если не считать, припасенных для ритуала, жертв. В здешнем мире у него нет умелой помощницы «унси» и верного помощника «ла пласа». Поэтому, он сам расставляет зажженные свечи по провалившимся окнам старинного, полуразрушенного здания. Затем не спеша выкладывает возле них человеческие черепа, подобранные на заброшенном кладбище, у развороченных взрывами могил. Солнце и Время, дожди и ветрà потрудились над тем, что когда-то было головой человека, придав черепу цвет благородной слоновой кости.

Посредине большой залы, с основы древнего дубового креста, найденного на старом церковном погосте, Даниэль воздвиг столб-Митану – Дорогу Богов!

К нему, вниз головой, он привязывает свою первую жертву. Это существо похоже на уродливое человеческое дитя. Но, ещё больше, оно похоже на больное, грязное и неухоженное животное. Он выменял его, как и прошлый раз, у местных людей за три бутылки водки.

Существо что-то мычит, дергается, пытаясь освободиться от веревок. Оно не понимает, для чего его приготовили. Но чувствует, что-то страшное.

Массена милостив! Он дует со своей ладони в лицо уродца заранее припасенный порошок, приготовленный с полевых маков, конопли, и некоторых других трав, найденных в здешней степи. Существо умолкает, успокаивается и, расслабившись, вытягивается.

Даниэль обильно посыпает мукой каменный пол вокруг Митаны, и тонкими струйками воды, льющимися из старого кувшина, создает магический круг в честь Папы Легба[3]! Сегодня, с его разрешения, он пройдет в мир Лоа – Ле Гвинею.

В эту ночь с ним нет трех барабанщиков, чтобы выбивать ритм для ритуального танца. Но, это не тревожит Бокорами Массену. Вместо них это делает электронный сабвуфер, возвещая голые стены, уходящие в черную ночь, об открытии таинства.

Бокорами, раскачиваясь, начинает медленно двигаться вокруг Митаны.

Сегодня он не просит охранителя дома Огуна Феррея, отогнать от себя и своего народа, злых духов. Потому, что у него и его народа здесь нет дома! Эти улицы, эти многоэтажные здания, эти холодные клетки-квартиры – это не их дом. Для них это тюрьма! А ведь они, всего лишь, попросили помощи и защиты, когда к ним на остров пришли разруха, эпидемия и голод!

Даниэль начинает двигаться быстрее. Он вращается вокруг себя, раскачивается, притопывая в ритм барабанам. Его тело начинает вибрировать мелкой дрожью. Его глаза закатываются, веки опускаются, и Душа доброго жреца-Бокорами засыпает.

Массена танцует в полусонном состоянии. Он что-то поет. Он что-то выкрикивает и бормочет, опустив вниз голову. Внезапно, голова его, поднимается! Широко открытые глаза пристально осматривают горящие свечи и, стоящие рядом с ними, черепа. Затем взгляд переходит на Митану, с привязанной к ней жертвой.

Черное лицо расплывается в холодной улыбке! И улыбка эта далеко не добрая! Ибо это уже не улыбка белого жреца Бокорами! Сквозь черные глаза Даниэля Массены на мир смотрит проснувшаяся душа злого колдуна Вуду – Унгана!

Сегодняшняя ночь – Его! Ночь черной магии Унгана! Сегодня Он буде править Сантерию! И Сантерию особенную. Особенную, как и жертва, что будет отдана этой ночью. Прошлый раз Лоа не приняли его подношение, так как он не довел до конца ритуал, и всё, о чем он просил духов, осталось не исполненным. Видно, им не понравилось, что Унгана остановился на полдороги и, всего лишь, сбросил несчастное существо в провал подземелья.

«Папа Легба, отвори ворота!» – хрипло кричит колдун в черное небо.

Этой ночью он все доведет до конца! И Барон Суббота[4]вместе с Бароном Каррефуром[5]останутся довольны! Они услышат его просьбу! Они возьмут его под свое покровительство!

«Папа Легба, отвори ворота и дай мне пройти!» – кричит жрец снова, и его тело извивается в жутком танце.

Сегодня Лоа услышат Унгана! Сегодня они даруют ему Силу, с которой он, Унган, покроет земли тюремщиков невиданным до этого проклятием! И тогда узнают они, что такое страх и, что такое ужас! Ибо подымет он с могил мертвецов! И пойдут они по проклятой им земле неся страх, ужас и смерть! И в этом ужасе живые превратятся в мертвых, а мертвые станут живее живых, ибо станут они Зомби! И тогда возжелают они смерти вокруг себя! И никто не спасется – ни дети, ни старики, ни взрослые! И захлебнется земля в их крови! И никому не будет прощения! Ибо виноваты Все!

«Папа Легба, отвори ворота, чтобы я смог возблагодарить Лоа!» – рычит утробно Унган.

Его двенадцать теней от двенадцати черных свечей под мерный ритм барабанов корчатся на стенах развалин. Они, то вырастают к звездному небу, то, падают на пол вместе с пылью, поднятой с полу босыми ногами.

Колдун вращается вокруг Митана, на котором подвязана жертва. Уже безумными глазами он смотрит в ее безвольные от ужаса глаза. И, о Духи, он понимает, что это глаза детские!

Вопль отчаянья раздирает пространство вокруг столба! Даниэль на секунду сникает, он возводит взгляд к небесам и его руки опускаются. Он замедляет свой танец. Но, в тот же миг, новый крик – крик безумной радости – улетает к звездам! Пусть будет так! Это судьба! Тем ценнее жертва! Никто и ничто не остановит Унгана на его пути в Ле Гвинею!

Руки Массены снова взмывают вверх, и, в одной из них, появляется острый ритуальный нож. Он уже не раздумывает – он готовиться! Еще секунду, и он взмахнет им, что бы вспороть этой невинной, трепыхающейся в судорогах, жертве живот! И тогда хлынувшая кровь устелет Унгану Дорогу к Богам! И тогда…

…Холодным дыханием страх касается колдуна… По телу жреца проходит озноб… Его спина покрывается холодным, липким потом… Унган ничего не понимает! Он еще ничего не видит, но уже чувствует исходящий ужас от того, кто только что появился с ним рядом! Он его не видит, но, чувствует, что он есть! Не жертва! Нет! Тот «кто-то» – не отсюда…

Унган перестает танцевать и, боязно, озирается вокруг.

Откуда-то, из провала в земле, куда он прошлый раз бросил свою полуживую жертву, на стену выползает тринадцатая тень! Унган застывает в животном, благоговейном страхе! Неужели его заклинания услышаны, и Лоа послали к нему своего посланника?! Но почему тогда ему так страшно?! Откуда это предчувствие смерти?! Почему вместе с фигурой он чувствует ее приближение?!

Страх сковывает Унгана, ибо пред ним вырастает огромное человеческое тело с черепом вместо головы!

«Лоа услышали меня! – кричит он в священном ужасе. – Барон Суббота, ты пришел ко мне!»

Его тело бьётся в конвульсиях.

«О, Папа Легба, ты меня услышал! Я возблагодарю тебя! Прими мое подношение!»

Он замахивается ножом, что бы распороть им, висящую на столбе, жертву.

Но появившееся Существо не дает ему это сделать. Одной рукой оно хватает руку Массены с ножом, а второй – хватает Массену за шею. Приподнимает его, и подносит к своему лицу.

Глаза Массены встречаются с глазами Существа, и в них он видит свою смерть. Отчаянье заливает больную и истерзанную душу Даниэля Массены! Значит, все было зря! Зря он готовил свои жертвы! Он уже ни чем не поможет своему народу! Он зря потревожил Барона Субботу, потому как, он слаб и недостоин помощи Духа кладбищ!

Массена задыхается. Его горло сдавливают железные пальцы. Его ноги болтаются в воздухе. Сознание потихоньку меркнет. Глаза закатываются. Но в последнюю секунду он замечает, как ужасно похожи глаза Барона Субботы на глаза его предыдущей жертвы!

Существо резким движением разводит руки в стороны, и оторванная голова злого колдуна Унгана летит к подножию Дороги Богов. Тело жреца, обрызгивая все вокруг кровью, падает на землю, несколько раз дергается в конвульсиях, и затихает.

Оторванная голова Даниэля Массены стеклянными глазами смотрит на пляшущие по облезлым стенам тени от двенадцати свечей. Смотрит, но уже ничего не видит.

Не видит, как Дух кладбищ подходит к Митану. В руке у него нож, отобранный у безголового тела Массены. Он быстрым движением обрезает веревку, на которой висит бессознательная жертва, и, не дав ей упасть на землю, аккуратно берет её на руки.

Затем идет в угол здания. Там поднимает с пола второе связанное существо. Оно пытается сопротивляться. Но Дух, не замечая этого, укладывает его себе на плече, и в несколько прыжков достигает провала в земле. Не останавливаясь, он прыгает туда, откуда вышел, и исчезает, «как, будто его и не было никогда».

[1] Бокорами – жрец белой магии вуду.

[2] Лоа – в религии вуду невидимые духи, осуществляющие посредничество между Богом и человеком, но при этом являются не божествами, а в большей степени аналогом христианских святых. Наделены огромной силой и почти неограниченными возможностями.

[3] Папа Легба – одна из центральных фигур в религии вуду, особенно в её гаитянском варианте. Папа Легба является одним из духов-лоа, которого приверженцы религии считают посредником между людьми и всеми остальными лоа.

[4] Барон Суббота (Baron Samedi (франц)) – в религии вуду одна из форм лоа, связанная с загробным миром, смертью, мёртвыми, а также с сексуальностью и рождением детей.Изображается в виде скелета (черепа) в цилиндре с сигаретой и черных очках.

[5] Барон Каррефур – дух несчастий, неудач и покровитель чёрной магии.