Читать книгу Рюкзак, блокнот и старые ботинки - Павел Захаров - Страница 10

Мы приехали в Шираз на ночном автобусе. Про город ничего не знали, кроме того, что там когда-то бывал Есенин и того, что там есть вкусное местное мороженое. Про мороженое мы от Фарзане узнали. А ещё неподалеку от Шираза есть развалины Персеполиса – одного из древнейших в мире городов. Про него я слышал от других путешественников. В исторические подробности они не вдавались, суть рассказов сводилась к двум словам: «Надо ехать». А я и сам не стремлюсь читать никакие путеводители и статьи в интернете, предпочитаю ездить с минимумом информации и смотреть, как оно есть на самом деле здесь и сейчас. Конечно, есть вероятность, что при таком подходе я пройду в пяти шагах мимо чего-то ошеломительного и не замечу, но это меня не печалит. Лучше сосредоточиться на своих собственных впечатлениях, чем пытаться повторить и понять чужие. Так во всяком случае мне на момент поездки казалось, и до сих пор я думаю так же.

Персеполис встречал гостей большой каменной лестницей. По ней, вероятно, ходил ранее Дарий Великий, а теперь шли мы. По тем же самым камням, аккуратно обтёсанным человеческими руками. После лестницы мы попали к воротам, которые украшают резные львы с крыльями и бородатыми человеческими лицами. Их часто рисуют в учебниках истории Древнего мира. Лица у львов отбиты, вероятно, относительно недавно и тоже любителями оскорбляться реалистичными изображениями человека. При прекрасной сохранности самих львов очевидно, что это дело рук людей, а не времени. За воротами диковинных вещей стало больше. Там стояли и фигуры двухголовых грифонов, и такие же фигуры с двумя конскими головами. Головы смотрели из туловища в разные стороны и с разных концов, и было понятно, откуда детские писатели взяли идею Тяни-Толкая ещё до Чуковского.

Этот древний город был раскопан археологами в двадцатом веке. Здания, разумеется, никто не строил заново, но все найденные развалины стоят на своих местах. Множество барельефов отлично сохранилось, и по ним можно что-то понять про древних персов. Даже без расшифровки клинописных текстов, хотя они тоже есть в изобилии. На многих сооружениях можно было найти фаравахар – символ зороастризма, но ещё чаще в барельефах повторялся сюжет, где лев кусал быка за задницу. С тех пор прошло много времени, и зороастризм теперь мало где сохранился, а вот пищевые повадки львов, кажется, и по сей день не изменились. Но недавно я узнал, что этот сюжет имеет отношение к празднованию Новруза, Нового года. Вечная борьба быка и льва символизировала вечную борьбу Луны и Солнца, Зимы и Лета. И, по всей видимости, большинство изображённых на стенах сюжетов были созданы не просто так, а несли определённую информацию и имели какой-то смысл. Я шёл и смотрел на барельефы с воинами, крестьянами и королями, выбитые на стенах и воротах. Казалось, что вот-вот из-за угла появится колесница и застучит колёсами по мостовой. Удивительным местом оказался Персеполис. Развалин я, наверное, видел немало, но эти стали одними из самых интересных.

Водитель привез нас из Персеполиса прямо в центр Шираза, в парк Азади, как было на карте написано.

– Велькамь то Щи-раз! – поприветствовал нас какой-то беззубый мужик, не слезая с велосипеда.

Куда пойти, мы не знали. На карте отыскали несколько интересных мест, но вроде бы, далековато до них идти пешком. К тому же жарко было и душно, да и машин на улицах очень уж много. Пошли по городу без всякой цели, куда глаза глядят. Авось повезёт.

Я достал из кармана телефон, чтобы проверить, как там наши запросы на каучсёрфинге поживают. Там оказалось новое сообщение. Кажется, кто-то готов был принять нас к себе в гости. Ответила нам снова девушка. Созвонились, договорились приехать к ней вечером.

– А как насчёт вечеринки с моими друзьями?

– О, это прекрасно! Мы любим общение и новые знакомства.

– А что хотите выпить? Пиво будете, например?

– Будем, если его где-то можно купить. Мы вообще-то слышали, что в Иране нельзя…

– Да ты что, это же Иран, здесь всё можно. Просто иногда дорого. Ладно, до вечера!

– До встречи!

Вечера мы дожидались в ботаническом саду, а потом в сквере Саади. Мавзолей поэта меня не впечатлил, но стало интересно почитать однажды его стихи. В тот день, правда, мне было очень лень, но я решил, что когда-нибудь до этих стихов доберусь. Правда уже несколько лет прошло, а я так и не добрался.

– Привет!

– Привет! Рада познакомиться!

– И мы рады! Меня зовут Павел, а это Владимир. Можно просто Вова.

– Вула?

– Нет, Вова.

– Сложно.

Дружно над этим посмеялись. Девушка была в платке, и в темноте я особо не понимал, на кого она похожа. Но её лицо мне явно кого-то напоминало.

– Сейчас сначала поедем ко мне домой, а потом уже к друзьям. Оставите вещи, примете душ, так удобнее будет.

– Так и правда лучше. Поехали.

– А ещё есть предложение завтра пойти на ближайшую гору и устроить барбекю. Оттуда вид на Шираз хороший. Что думаете?

– Конечно хотим! Это же гора, как можно не хотеть?

– Значит ещё по дороге зайдём и мяса купим.

Пока Вован принимал душ, мы с ней сходили за курицей в мясную лавку. Через два дня должен был быть десятый день Мухаррама, он же день похорон имама Хусейна. А в такие дни ожидаемо ничего нигде не работает. И накануне тоже не будет работать, поэтому курицу стоило купить заранее. Дома, когда я увидел нашу загадочную N без платка, я понял: она похожа на Уму Турман. Причёской и вообще. Мне эта мысль понравилась, и в разговорах с Вованом я дальше её только так и называл.

Друзья Умы, к которым мы приехали совсем уже вечером, оказались весёлыми и интересными людьми. Оба друга – айтишники с довольно прогрессивными взглядами. Местная молодежь любит свободу и с позицией правительства не соглашается. Говорят, что если закручивать гайки постоянно, то рано или поздно сорвётся резьба и режиму настанет конец. Их позицию я понимаю очень хорошо. Нельзя уж слишком сурово обходиться с народом. Правда, к большому сожалению, всё это тянется уже десятилетиями, гайки закручиваются, и режим на месте.

– Ребята, а как вы купили пиво? Вроде бы, не продают нигде.

– Это контрабандное филиппинское. (Контрабанда! Мы почти пираты!) После революции здесь действительно всё запретили. Ты когда-нибудь слышал про сорт винограда «Шираз»?

– Конечно слышал.

– Он как раз отсюда. Здесь были знаменитые виноградники, которые вырубили все до единого. Всё, нет больше никакого «Шираза». Французы-то что-то там у себя выращивают, но ты же понимаешь, насколько сильно отличается там климат? Это всё не то… Так-то для поедания тут виноград выращивают, конечно. Многие тайком сбраживают его, делают вино домашнее. Хочешь попробовать?

– Хочу конечно, это очень любопытно.

Вино было похоже на испортившийся сок и отдавало брагой. Возможно, таковы на вкус слёзы местных загубленных виноградников. Как говаривал один преподаватель фармакологии: «Дома плохо получаются настойки. Дома хорошо получаются наливки». Наверное, и с вином такая же история. Технология нужна. Ума тем временем раскуривала кальян и была особенно похожа на жену Марселласа Уоллеса из «Криминального чтива».

– Али, ты смотрел «Криминальное чтиво»?

– Неа.

– Посмотри. Думаю, тебе понравится.

Пиво было очень средним, но осознание запретности придавало ему особый вкус, и в целом оно неплохо подошло к неспешным разговорам нашего долгого вечера. Потом между делом у ребят на столе появилась какая-то домашняя самогонка. Наши новые знакомые решили пить её после пива (напрасно), я же не стал даже пробовать. Вообще крепкий алкоголь я никогда толком и не пил, а с некоторых пор перестал пить вообще любой. Что и всем советую.

– Конечно, здесь это запрещено. Но найти можно всё, что захочешь. Почти всё. Мы же в Ширазе! И, кстати, это самый ленивый город в Иране. Здесь живут самые ленивые люди.

– Интересно с вами, ребята, – сказал я. – Но нам, кажется, пора везти нашу Уму домой. Вы уж проводите нас и поговорите с таксистом. Объясните, куда ехать. Будет очень неприятно, если он нас троих за непристойное поведение в полицию отвезёт.

Утро наступило ближе к полудню. У Умы ожидаемо болела голова. Но после домашнего шербета со льдом ей немного полегчало. Первая заповедь вечеринок: не смешивай. Она позвонила другу, ещё одному Али, и уже через полчаса мы ехали к подножию какой-то ближайшей горы. Вещи из моего рюкзака были вытряхнуты и разбросаны у неё по всему дому, а вместо них в рюкзаке лежала ледяная кола, овощи и замаринованная курица, соблазнявшая своими ароматами.

На вершину решили не идти. Кажется, если бы попробовали, то кому-то было бы весьма тяжело. Мы нашли приятное место с красивым видом на Шираз и остались там до темноты. Здорово было сидеть с видом на город, не спеша угощаясь курицей и пытаясь бросить кость в луну. Она, конечно, не долетела, но попробовать стоило. Возвращались в город уже в ночи, пытаясь по дороге прикормить жареным мясом больного бездомного кота. На полупустых улицах были только коты да цикады, и тёплая ночь прямо-таки располагала к прогулке.

Дома разговаривали обо всём на свете. Выяснилось, что наша Ума – давний завсегдатай каучсёрфинга, и за восемь лет приняла не одну сотню гостей. Да и сама путешествовала не меньше. Однажды, как она нам рассказала, у неё останавливались два француза. И, пока они гостили, ей позвонили из местного иранского агентства национальной безопасности (я не знаю, как оно правильно называется) и сообщили, что те два человека – шпионы, и за ними наблюдает полиция. Попросили помочь взять их отпечатки пальцев, предложив каждому по стакану воды. За стаканами, говорит, потом полицейские заехали. А после их отъезда через несколько дней ей позвонили и сказали, что шпионов задержали-таки в аэропорту. Такие дела. Хотите – верьте, как говорится. Мы с Вованом проверить это никак не могли, но история была слишком своеобразной, и я до самой ночи пытался вспомнить, не предлагала ли нам Ума воды и не пропадали ли после этого стаканы.

Тем же вечером Ума обратилась к нам:

– Парни, а научите чему-нибудь по-русски?

– А чему? Учителя из нас, наверное, не очень хорошие, ничего не обещаем…

– Да нет, хоть чему-нибудь. Просто для веселья

Для веселья, конечно, все учат иностранцев ругательствам. Во всяком случае лично мы так думали.

– Ну а например? Всё ж так с ходу придумать сложно.

– Например, как по-русски будет «Я тебя люблю»?

Мы озвучили ей.

– Йа тэбя луболуу, – пыталась произнести Ума.

– Ну, можно чуть более официально для начала. Например, «Я люблю Вас». Это будет звучать почти так же, как Yellow-blue bus.

Такая фраза далась Уме легко. Она несколько раз потренировалась, а потом попросила:

– А как сказать про человека что-нибудь нехорошее?

Вот! Мы же сразу знали, что знакомство с языком нужно с ругательств начинать! Через несколько часов Ума отлично выучила фразу «Я люблю тебя, ты тупой мудак», и многократно её отрепетировала. Думаю, имелся в Ширазе некий человек, которому предстояло это услышать. Для полноты разговорника, конечно, мы ещё Уму научили как по-русски на х** посылать. Вот такой культурный обмен. Но мы не ханжи и догадываемся, что везде так.

Прощание следующим утром было довольно скомканным и непонятным. И ладно, всё равно я прощания не люблю. «Жаль, – сказала она, – но я ни с кем из гостей после их отъезда так ни разу и не виделась». И с нами, вероятно, не увидится тоже. «Но жизнь, – подумал я, – штука интересная, лучше бы ей не зарекаться. Мало ли как жизнь повернётся».

Мы уехали в Йезд, толком не посмотрев Шираз, но с наилучшими о нём впечатлениями. Утром в Йезде я включил телефон и увидел, что от Умы пришло сообщение.

– Hi! I'm on the way! Coming to Yazd!

– Wow! We can meet tomorrow!

– Of course we will! See you! My aunt lives here in Yazd! And you can stay in her house.

Прошел всего один день, и лёгкая на подъём Ума решила-таки нас догнать. А с ней весело, и, значит, наши приключения продолжались.

– Вот тебе и вторая встреча с твоими гостями будет.

– Хаха, нееет, это так не работает!

Как знать, дорогая Ума, как знать…