Читать книгу Рюкзак, блокнот и старые ботинки - Павел Захаров - Страница 12

После всех наших приключений мы вернулись в Тегеран. Шёл дождь. Первый дождь за всю поездку. До этого было сухо и жарко. Ощутимо похолодало, и изо рта шел пар.

– Куда вам нужно? – вежливо поинтересовался мужчина в возрасте.

– Хотим на базар попасть.

Мы удивительным образом проигнорировали грандиозный базар в Исфахане. Вернее, мы его исходили вдоль и поперёк, но ничего не купили там. Теперь же хотели исправиться и купить разные подарки друзьям из России.

– А, на базар. Вам нужно проехать на такую-то станцию, на ней пересадка, а потом…

Он достал из кармана ручку и подробно расписал на листе бумаги, как и куда нам нужно было ехать. С этим листом мы стояли в вагоне метро, когда к нам подошёл молодой парень с тем же вопросом. Иностранцев в нас видели безошибочно с первого дня, и многие стремились помочь. Убедившись, что мы действительно знаем, куда нам нужно ехать, парень сказал:

– Берегите деньги и документы. Это важно.

Про тегеранский базар примерно то же самое ещё в начале поездки говорила нам Фарзане. На всякий случай паспорт я переложил из кармана в рюкзак, денег в кармане оставил всего несколько полтинников, а телефон убрал в куртку.

Ничего интересного для путешественников на нём толком не найти. Мы ходили среди бытовой техники, обуви, одежды китайского производства и решительно не могли найти никаких сувениров. Роскошное великолепие Исфахана с его чеканной посудой и расписными тарелками осталось позади. Единственными людьми, выбивавшимися из общей картины азиатского рынка, были продавцы ковров. Казалось, что они – особая каста в Иране. Чинные и импозантные, они зазывали нас на улицах ненавязчивым словом «карпет», сказанным вполголоса. Многие из них, думаю, знают английский язык. Одного из них мы спросили, где нам найти уже наконец что-нибудь красивое ручной ремесленной работы, керамику или медные тарелки. Он нам достаточно понятно объяснил, куда идти и что спрашивать. Место на рынке называлось «Тем-чи». «Спросите любого, – говорил он, – вам покажут дорогу».

«Тем-чи» мы нашли. Правда, из ремесленной красоты там осталась всего одна довольно скучная лавка, остальные же торговали заводским фарфором или хрусталём.

– Где мы можем найти расписные тарелки? Или, например, керамическую плитку?

– Вы путешественники? Когда вы поедете в Исфахан, там будет большой базар…

– Да мы уже были в Исфахане…

– А почему там не купили?

Сложно сказать почему. Думали, что в Тегеране можно найти всё. Продавец покачал головой, а затем объяснил нам, куда ехать и что искать. «Но, – сказал он, – вероятность найти мала, а цена наверняка высока». Если вы поедете куда-нибудь, покупайте понравившиеся вещи сразу и не повторяйте наших ошибок.

Накануне возвращения мы познакомились с одним парнем на каучсёрфинге. В гости принять он не смог, но город показать обещал. Договорились встретиться как раз после нашего похода на базар. Новый знакомый оказался интересным собеседником. И он показал нам город таким, каким мы в первый день его не видели. В начале поездки Вован где-то вычитал, что северный и южный Тегеран не просто разные части города, а буквально два разных мира. Юг – бедные кварталы, много торговли чем попало и где попало, толпы людей, машин, мотоциклов и почти полное отсутствие зелени. Именно в таком месте мы жили в первый день после прилёта в Иран. Север порадовал нас зеленью, замысловатой архитектурой и чистыми улицами. Тегеран северный, как узнали мы тогда, это территория парков, университетов, дорогого жилья и состоятельных жильцов. Приятное место. Базар, к слову, был на юге. В конце нашей прогулки решили подняться на телебашню Милад, чтобы взглянуть на город с высоты. Сверху виды чем-то напомнили мне Париж, только лишь горы на горизонте из этой картины выбивались.

Вечером нас ждала новая встреча с девушкой по имени Мона. В очередной раз мы останавливались на ночлег, используя каучсёрфинг. Мы приехали к нашей новой подруге домой. Из всех встреченных в Иране Мона показалась мне наиболее свободолюбивой и наиболее внутренне свободной, максимально европейской по взглядам да ещё и внешне довольно привлекательной. Она сказала, что снимает короткометражные фильмы, любит Кустурицу, знает Сокурова и читает много книг. А ещё у нее очень интересные и прогрессивные друзья, с которыми нас, конечно, в тот же вечер познакомили. Один парень оказался известным в Стамбуле уличным фотографом, другая её подруга пишет образовательные статьи, читает лекции на TED и готовится полететь на Марс с миссией Mars One. На момент нашей встречи она прошла все отборочные этапы просто ждала, когда же этот полёт состоится. Ещё один друг Моны объездил автостопом почти весь Прикаспийский регион, да и в целом он много путешествует. Кажется, его фотографии публиковались в «National Geographic», а в Тегеране проходили его персональные фотовыставки.

Жили они все, как и положено творческой богеме, на севере города. После знакомства и ужина мы всей компанией, кроме автостопщика, ездили смотреть на Тегеран с холма. Мона была за рулём и катала нас по ночному Терегану на высокой скорости, с дрифтами и молодецкой удалью. «Коня на скаку…» – это про неё. Да и вообще рядом с такими людьми сам себе начинаешь нравиться.

Тегеран, как мне показалось в тот вечер, намного меньше подвержен влиянию религий и традиций, и намного более свободный город, чем тот же Исфахан. И тем более, чем Йезд. Возможно, я заблуждался, потому что был среди творческих и свободных людей. Окружение многое определяет в нашей жизни. Тегеран, конечно, очень разный, найти там, думаю, можно многое. И контраст Юга и Севера – лучшее тому подтверждение.

Мы прощались с Тегераном и Ираном вообще. Мона отвезла нас в неприметный ресторанчик, который предназначается только для своих, где мы угощались перед полётом ароматным дизи и не менее ароматным кальяном. Там к нам подошёл довольно старый и очень харизматичный дедушка, работник ресторана. Он долго тряс нам руки, гладил по плечу и говорил, как любит Россию. Сами мы, конечно, фарси не понимаем, а наша подруга смогла перевести в лучшем случае половину. И было очень трудно уйти, но самолёт ждать не умеет. Тяжело прощаться с каждым встреченным человеком. Особенно если проводил в их компании действительно незабываемые и насыщенные дни. Не люблю прощаться. И, конечно, было трудно прощаться с Ираном. Двух недель оказалось очень мало на страну, где с первого дня мы почувствовали себя дорогими и желанными гостями. Где прохожие здороваются и желают хорошего дня просто так. Где тепло и уютно, а главное, где живут такие свободные люди среди миллиона запретов. Я знал, что в тот вечер где-то в лучах закатного солнца кто-то поёт песню на на стихи Саади, в пустыне дремлет одинокий верблюд, а над городом стоит неизменный запах шафрана и розовой воды. Я говорил Ирану: «До встречи!», чтобы через год снова вернуться туда.