Читать книгу Остановить моторику - Сергей Кузнецов - Страница 3

Тихий, почти неслышный шёпот вентилятора был единственным звуком, за который цеплялся слух, пытаясь вырваться из липкого, удушающего кома в горле. Андрей сидел, вцепившись в руль своего старенького «Поло» с такой силой, что дешёвый пластик заскрипел под пальцами, и смотрел на серую бетонную стену подземной парковки, не видя её. Его грудная клетка ходила ходуном, но каждый судорожный вдох казался бесполезным – воздух не доходил до лёгких, застревая где-то в глотке ледяной пробкой. Перед глазами плыли тёмные пятна, а ритм сердца отдавался тупыми ударами в барабанных перепонках, заглушая всё вокруг. Он пытался заставить себя дышать ровно, в такт монотонному шипению воздуха из дефлекторов, но тело, оглушённое выбросом адреналина, взбунтовалось. Ноги подрагивали, превратившись в чужой, непослушный механизм.

Кокон. Его машина всегда была для него коконом, стерильной капсулой, отгораживающей от грязного мира, но сейчас этот кокон казался ненадёжной яичной скорлупой. Он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на привычных вещах: приборная панель, брелок с ключами, знакомая трещинка на лобовом стекле. Это его мир. Он в безопасности. Наверное. Дрожащая рука потянулась к бардачку, пальцы долго шарили внутри, пока не наткнулись на знакомый, чуть липкий пластик флакона с антисептиком. Он вытащил его, с трудом открутил крышку и щедро плеснул прозрачной жидкостью на ладони.

Воздух в салоне наполнился резким запахом спирта, который на мгновение перебил запах его собственного пота, и он начал остервенело тереть руки, пытаясь смыть с них въевшуюся грязь и ржавчину с поручней. И тут же по костяшкам правой руки резануло так, словно их приложили к раскалённой плите. Он зашипел сквозь зубы и посмотрел на ладонь. Ссадины, оставленные пластиковой коробкой аварийной кнопки, покраснели и опухли. Антисептик, вместо того чтобы очистить, лишь размазал грязь, превратив её в отвратительные серые разводы. Простейшее, доведённое до автоматизма действие провалилось.

Нужно успокоиться. Нужно думать. Он закрыл глаза, откинув голову на подголовник, и заставил себя выстроить в голове цепочку действий, простой и понятный алгоритм. Первое: завести двигатель. Второе: включить фары. Третье: проехать к выезду. Четвёртое: приложить пропуск. Пятое: шлагбаум откроется. Шестое: он свободен. Он проговорил этот план про себя, потом ещё раз, цепляясь за него, как за спасательный круг. Рваное дыхание стало чуть ровнее. Хаос остался там, наверху. Здесь, внизу, должны работать правила. Сделав ещё один прерывистый вдох, он повернул ключ в замке зажигания. Двигатель недовольно кашлянул и завёлся.

Рампа, ведущая с минус третьего уровня на минус второй, освещалась редкими лампами, выхватывавшими из полумрака мокрые потёки на бетоне, похожие на шрамы. Андрей медленно вёл машину вверх по спирали, его взгляд был прикован к маленькому красному огоньку светофора впереди, а на стене рядом с ним чернел квадрат считывателя карт.

Он остановил машину у стоп-линии, заглушил двигатель и достал из кармана форменной куртки пластиковый пропуск, ощущая, как сердце снова забилось быстрее. Он открыл окно, и в салон ворвался спёртый, холодный воздух парковки с запахом сырого бетона. Протянув руку, он приложил карту к считывателю. Секундная пауза. Вместо привычного щелчка устройство издало короткий, раздражённый писк, а на маленьком экране красным загорелась надпись: «ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН».

Сбой системы. Первая мысль инженера. Он снова приложил карту, плотнее. На этот раз считыватель не издал ни звука. Экран остался тёмным, мёртвым. Он попробовал ещё раз, и ещё, с отчаянием втирая пластик в холодный металл. Бесполезно. Система не дала сбой. Система работала идеально. Просто он больше не был её частью.

Воздух вышел из лёгких коротким хрипом. Они действуют быстро. Очень быстро. Пока он, задыхаясь, спускался по техническим коридорам, кто-то наверху уже сидел за компьютером и несколькими щелчками мыши вычёркивал его из всех списков. Андрей Маслов, курьер, больше не имеет доступа. Возможно, его фотография уже разослана по всем постам охраны с пометкой: «Задержать». Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, инстинктивно ожидая увидеть бегущие фигуры, но парковка за ним была пуста. Он был заперт в бетонной коробке. Он в ловушке. Снова.

Димон прислонился спиной к холодной гранитной плите, которой была облицована башня, и лениво наблюдал, как мимо прошёл полицейский патруль. Один из них, молодой сержант, замедлил шаг и впился в него цепким, оценивающим взглядом. Димон даже не пошевелился, лишь чуть прищурил глаза и процедил сквозь зубы:

– Чё надо? Пропуск есть.

Этот ответ, наглый и уверенный, возымел действие, потому что сержант что-то недовольно буркнул напарнику, и патруль двинулся дальше. Но неприятный осадок остался. Димон ненавидел ждать и ненавидел ментов.

Он достал телефон, проверил время. Юлька сказала, курьер вот-вот выйдет, а план казался ему до идиотизма простым. «Курьер, жёлтая сумка». Подойди, забери. Он был уверен, что любая жертва побежит к главному выходу, а мысли о том, что в огромном здании могут быть десятки других выходов или что тут могут работать и другие доставщики, казались ему ненужным усложнением.

Внезапно его внимание привлекло движение. Из вращающихся дверей вышел парень в зелёной униформе «Delivery Club». Взгляд Димона на секунду сфокусировался, стал жёстче, но тут же снова расплылся в ленивом ожидании. Не то. Юлька сказала «жёлтая». Он тупо цеплялся за эту деталь. Через пару минут двери снова провернулись, и на площадь шагнул ещё один доставщик, на этот раз в синей куртке, которого Димон проводил скучающим взглядом.

Андрей сидел в своей машине, загнав её в самый тёмный угол парковки. Главный выезд заблокирован. Факт. Этот факт стучал в висках. Он лихорадочно перебирал в уме варианты. Грузовой лифт? Наверняка под наблюдением. Другие выезды? Все они электронные. Что остаётся? Что-то старое, механическое, обязательное по нормативам пожарной безопасности.

Пожарный выезд для автомобилей. Должен быть. Как минимум один. С механическим приводом. Он закрыл глаза, пытаясь вытащить из памяти чертежи, которые изучал, когда работал здесь инженером. Сектор «Г». Дальний сектор «Г». Вывоз мусора. Там был пандус, ведущий на технический проезд, и он перекрывался тяжёлыми стальными воротами. А привод у них был… цепной.

Надежда заставила его действовать. Он снова завёл машину и, не включая фар, медленно покатил по гулким лабиринтам парковки. Он нашёл этот выезд. Огромные, глухие ворота из рифлёной стали были закрыты на здоровенный навесной замок. Тупик. Но потом его взгляд упал на стену рядом. Небольшой металлический ящик серого цвета. Щиток управления приводом.

Он выскочил из машины. Достал из бардачка мультитул, подарок бывшей жены. Когда-то он посмеивался над этой игрушкой. Сейчас от неё зависела его свобода. Пальцы-крюки едва не выронили инструмент. Плоской отвёрткой он поддел крышку щитка. Она поддалась со щелчком. Внутри, как он и ожидал, оказалась примитивная схема: несколько реле, клеммная колодка и пучок проводов. Он точно знал, какие два контакта нужно замкнуть, чтобы подать напряжение напрямую на двигатель. Выдвинув лезвие ножа, он решительно сунул его в щиток. Раздался сухой треск, посыпались искры, и откуда-то сверху донёсся протяжный, ржавый скрежет. Цепь, покрытая слоем пыли, дёрнулась и медленно, со стоном, поползла вверх, приподнимая нижний край ворот. Зазора в метр было достаточно. Он оставил следы. Он создал шум. Но он получил выход.

Технический проезд оказался узким и замусоренным, он шёл параллельно главному фасаду и выводил на боковую улочку. Отсюда, через лобовое стекло, ему была видна вся площадь перед центральным входом, и он притормозил, заглушив двигатель, чтобы понаблюдать. И в этот момент из вращающихся дверей вышел ещё один курьер, молодой парень, почти мальчишка, на котором была ярко-жёлтая униформа «Яндекс.Еды», а за плечами висела огромная квадратная термосумка того же цвета.

Димон увидел его и весь подобрался. Он не раздумывая шагнул навстречу парню. Их короткого разговора не было слышно, но плечи студента напряглись, он попытался обойти преграду. А затем последовал резкий удар в челюсть. Ноги парня подкосились, и он безвольно завалился на гранит. Димон одним движением сорвал с него сумку. Упавший парень, прижимая ладони к лицу, издал тонкий, срывающийся визг. По его отчаянной жестикуляции Андрей понял, что тот причитает не о боли, а о стоимости заказа, которую теперь повесят на него, о штрафах.

И в этот момент в голове у Андрея всё сложилось. Юля. Её нервозность. Её странная просьба. Этот бык у входа. «Курьер с жёлтой сумкой». Они ждали не его. Они ждали любой подходящий объект. Подстава была сработана грубо, тупо, наотмашь. Он перевёл взгляд на пассажирское сиденье, где лежала его собственная, испачканная жёлтая сумка, и впервые с того момента, как он выбежал из пентхауса, он задал себе главный вопрос: что же, чёрт возьми, в ней такого?

Студент-курьер, однако, вскочил на ноги. С яростным, срывающимся криком: «Ах ты, гнида!» – он бросился на Димона, вцепившись ему в олимпийку. Завязалась короткая, уродливая потасовка. Они возились на земле. Обменивались неуклюжими ударами. Димон, не ожидавший такого отпора, пытался отпихнуть от себя вертлявого парня, который оказался на удивление злым.

Этот крик и возня нарушили спокойствие площади. Охранник у входа что-то заорал в рацию. Из-за угла вынырнул тот самый полицейский патруль. Какой-то редкий прохожий достал телефон и начал снимать.

Димон понял, что ситуация выходит из-под контроля. Он со всей силы оттолкнул от себя курьера. Выругался. Подхватил сумку, в которой остывали чьи-то бизнес-ланчи, и бросился бежать в переулок.

Заскочив в свою старую «девятку», Димон, тяжело дыша, набрал номер Юли. Руки его подрагивали. Наконец, в трубке раздался её спокойный голос.

– Ну что?

– Короче, сумка у меня. Всё как договаривались, – выпалил он.

– Отлично, – в её тоне не было ни радости, ни облегчения. – Открой её. Там внутри должен быть… бархатный мешочек.

Димон с руганью бросил телефон на сиденье и рванул молнию на сумке. Внутри стояли несколько пластиковых контейнеров. Он на секунду замер.

– Тут… блядь… тут жратва, – прохрипел он в трубку.

– Что?

– Жратва, говорю! Котлеты, пюре…

Он начал вытряхивать контейнеры на сиденье, пачкая дешёвую обивку жирными пятнами.

– Может, под котлетами? Какого хера, Юля?! Тут нет никакого мешочка!

В трубке повисла пауза. Длинная, холодная. Когда она заговорила снова, её голос стал жёстким.

– Значит, ты ошибся, Димон. Ты ограбил не того.

– В смысле не того?! Ты сказала – жёлтая сумка! Он вышел, я взял!

– Меня не волнует, что ты взял. Ты провалил дело. Денег не будет. И забудь мой номер.

Короткие гудки.

Димон несколько секунд смотрел на телефон, потом со сдавленным хрипом впечатал его экраном в приборную панель. По пластику расползлась паутина трещин. Его, как последнего лоха, использовали втёмную. И это бесило его больше всего.

Воспользовавшись суматохой, Андрей вывернул из технического проезда и влился в почти пустой поток Третьего транспортного кольца. Город, видимый через лобовое стекло, выглядел как огромный, работающий вхолостую механизм. Огромные рекламные щиты светились для никого, а многополосные шоссе были стерильно чисты, словно их только что вымыли перед приездом того, кто никогда не приедет.

Он ехал, подчиняясь мышечной памяти, и в какой-то момент осознал, что уже съехал с кольца и движется по Варшавскому шоссе. В сторону дома. В Бирюлёво. Он резко вдавил тормоз в пол. Машину дёрнуло, и что-то загремело в багажнике. Домой? Каким же идиотом надо быть. Он отчётливо представил себе картину: его старенькая мать открывает дверь, а на пороге стоят двое в обычных костюмах, с вежливыми лицами. Они не будут угрожать. Они вежливо попросят войти и зададут пару вопросов о её сыне. Мысль о том, что он может втянуть её во всё это, была страшнее любой угрозы.

Он стоял на съезде с эстакады. Справа – путь домой, в его прошлую, только что уничтоженную жизнь. Прямо – серая, густая неизвестность. Он снова посмотрел на пассажирское сиденье, на грязную жёлтую сумку. Что бы в ней ни было, оно обладало достаточной силой, чтобы стереть человека из системы. Он медленно включил левый поворотник и снова тронулся с места, сворачивая обратно, в сторону центра. В самое сердце работающего механизма. У него не было никакого плана. Он подчинялся лишь одному инстинкту – двигаться туда, где тебя не ждут.