Читать книгу Остановить моторику - Сергей Кузнецов - Страница 6

Чёрный «Мерседес» S-класса встал поперёк разметки гостевой парковки, нагло перегородив подъезд к башне «Федерация». Ещё до полной остановки двигателя дверь открылась, и из салона выгрузился Алексей Громов. Он прикрыл дверь, не дожидаясь щелчка замка, и двинулся к стеклянному входу, похожему на гигантскую ловушку для насекомых, оставив за собой тихо урчащую машину.

Из-за стойки ресепшен метнулась тощая фигура в униформе. Молодой охранник, лет двадцати пяти, с лицом, на котором служебное рвение боролось с прыщами, преградил ему путь.

– Предъявите ваш пропуск, пожалуйста, – голос у парня был тонкий, но он старался придать ему металла. – И необходимо измерить температуру. Процедура.

Лёха остановился. Он не ответил. Он просто смотрел на охранника с той беспредельной усталостью, с какой смотрят на назойливый скрип несмазанной двери. Он просто ждал. Секунда. Две. Пять. Парень напротив начал нервно сглатывать. Его уверенность, наскоро собранная из инструкций, осыпалась под этим взглядом, как сухая штукатурка. Он переступил с ноги на ногу, опустил пистолет бесконтактного термометра.

– Простите… – пробормотал он, делая шаг в сторону. – Проходите.

Лёха прошёл мимо, не изменив выражения лица, оставив за спиной запах дорогого табака. Он вошёл в герметичную кабину лифта. Стерильный воздух с резким запахом антисептика обжёг носоглотку. Лёха почувствовал, как напряглись мышцы шеи, и инстинктивно повёл плечами, сбрасывая оцепенение. Безопасность пахла хлоркой и вызывала желание разбить стекло. Он нажал кнопку с цифрой «92». Пока кабина бесшумно несла его вверх, он поморщился, прижав ладонь к животу, где тупой болью заворочалась старая язва. Из внутреннего кармана пиджака он извлёк потрёпанный блистер «Омепразола», выдавил на ладонь белую капсулу и проглотил её, не запивая. Во рту остался горьковатый привкус. Он прислонился затылком к холодной стене лифта и прикрыл глаза. Ещё пара месяцев такой работёнки, отпускные, и можно будет увезти жену в Турцию. Если она не спилит его раньше. Если язва не прожжёт его насквозь.

Дверь пентхауса распахнулась прежде, чем Лёха успел нажать на звонок. На пороге стоял Эдуард Рыбкин. Бледный, рыхлый, в шёлковом халате, который не мог скрыть выпирающий живот. От него несло дорогим одеколоном и потом. Верхняя губа блестела.

– Лёха! Наконец-то! Ты почему так долго?! – его голос срывался на визг. Он вцепился в рукав Лёхиного пиджака мягкими, влажными пальцами. – Они пропали! Всё пропало! Ты понимаешь?!

Лёха молча высвободил руку и прошёл внутрь, в огромную гостиную с панорамными окнами от пола до потолка. За ними расстилалась Москва, поставленная на паузу. Пустые восьмиполосные проспекты, замершие краны строек и ни одного блика от движущегося автомобиля – всё залито блёклым апрельским солнцем. Папик семенил за ним, продолжая свой сбивчивый монолог.

– Это не просто камни, Лёха, это… это мой талисман! Я их почти двадцать лет собирал! А этот сопляк, этот курьер… он просто взял и унёс!

Лёха прошёл к бару, налил себе стакан воды из графина. Он пил медленно, давая хозяину квартиры выговориться, выплеснуть первый слой паники. Его собственное спокойствие действовало на Рыбкина как удавка. Он видел, как тот задыхается от невозможности передать ему свою истерику. Он не сочувствовал. Он работал.

Когда поток слов иссяк и Папик, тяжело дыша, обмяк в дизайнерском кресле, Лёха поставил стакан на полированную поверхность стола. Стук стекла о дерево резанул по нервам.

– Девочка где? – его голос был ровным и бесцветным.

– Юля? Она у себя… в соседнем пентхаусе. Вся в слезах, бедная… говорит, он на неё набросился…

– Я не про это, – прервал его Лёха. – Она в курсе, что он унёс?

Папик замялся, его бегающие глазки уставились в пол.

– Нет. То есть… она знала, что это дорогие побрякушки. Но не знала, что это. Никто не знал. Кроме меня. И теперь… тебя.

Лёха кивнул. Он подошёл к окну, посмотрел вниз на парализованный город. Внизу, на Третьем транспортном, стояла одинокая полицейская машина.

– Значит, так, Эдуард Аркадьевич, – медленно начал он, не оборачиваясь. – Вариантов у нас немного. Либо мы находим этого парня тихо, либо…

– Никаких «либо»! – взвизгнул Папик, вскакивая. – Только тихо! Лёха, ты не понимаешь! Если эти камни всплывут… если кто-то узнает их происхождение… меня просто сотрут. Понимаешь? Меня не станет. Нигде. И тебя, сука, я с собой на дно утащу, запомни это!

Лёха медленно повернулся. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на своего работодателя, на этого трясущегося от страха человека, и думал только о том, что язва снова начинает жечь. Ставки только что выросли. Теперь это была зачистка.

После удара по двери Андрей так и остался стоять, прижавшись лбом к холодной стали. Вибрация от работающих систем проходила сквозь металл, отдаваясь тупой болью в скулах. Он открыл глаза и посмотрел на лежащий на полу планшет. Яркий свет экрана резал глаза, а текст превратился в бессмысленную рябь. «…уникальный гарнитур „Императрица“…».

Желудок свело резким спазмом. Голод. Не тот привычный голод, когда опаздываешь на обед, а другой – животный, требующий, выворачивающий нутро. Он бессознательно ковырял заусенец на большом пальце, пока кожа не лопнула и не выступила капелька крови. Он поднёс палец к губам, слизнул её. Солоноватый, металлический привкус на мгновение перебил сухость во рту. Боли он почти не почувствовал.

Он попытался встать, но ноги подогнулись, словно из них вынули кости. Пол качнулся ему навстречу, и на несколько секунд мир превратился в мутный аквариум, в котором он медленно тонул. Ладони упёрлись в шершавый, покрытый слоем пыли бетон. Пыль въелась в кожу, забилась под ногти. Он остался стоять на четвереньках, опустив голову, тяжело дыша. Мир сузился до нескольких ощущений: монотонный шум, боль голода в животе и шершавая пыль под пальцами. Он был в ловушке.

Дверь в пентхаус Юли открыла она сама. Образ был выстроен безупречно: растрёпанные волосы, заплаканные глаза, слегка порванный на груди дорогой шёлковый халат. Она всхлипнула и прижалась к дверному косяку, изображая сломленную жертву.

– Проходите… – прошептала она. – Я… я до сих пор не могу прийти в себя.

Лёха вошёл, не сказав ни слова. Он скользнул взглядом по прихожей – идеальный порядок, ни малейшего намёка на борьбу. Интерьер был дорогим, но кричащим. Квартира не для жизни, а для фотографий в инстаграме.

– Он был такой… вежливый сначала, – начала Юля свой отрепетированный рассказ. – А потом… я отвернулась на секунду, а он схватил шкатутку и просто отшвырнул меня в сторону, к стене…

– Воды принесите, – ровным тоном прервал её Лёха, садясь в кресло напротив.

Юля на мгновение опешила, но быстро взяла себя в руки.

– Да, конечно…

Пока она была на кухне, Лёха подошёл к столику, где, по словам Папика, стояла шкатулка. Ни царапины на лакированной поверхности. Он вернулся в кресло за секунду до того, как Юля вошла с бокалом воды.

– Спасибо, – он взял бокал, но пить не стал, просто поставил рядом.

Юля села напротив, сменив тактику. Она кокетливо поправила выбившуюся прядь волос, чуть больше приоткрыла разрез на халате.

– Вы ведь… найдёте его? Этого урода? Я так боюсь…

Лёха проигнорировал её флирт.

– На какой руке у него были часы? – спросил он внезапно.

Вопрос застал её врасплох. Она растерянно захлопала ресницами.

– Часы?.. Я… я не помню… Я была в таком шоке…

– Кожаный ремешок или металлический браслет?

– Я… не знаю! Какая разница?! Он меня чуть не изнасиловал!

Лёха молчал. Он просто смотрел на неё, и в этом взгляде она прочитала полное неверие. Её игра провалилась. Она снова сменила маску, на её лице появилось высокомерие.

– Послушайте, я не обязана отвечать на ваши дурацкие вопросы. Эдуард Аркадьевич будет очень недоволен вашим тоном.

Уголки губ Лёхи чуть заметно дёрнулись. Он медленно поднялся.

– Эдуард Аркадьевич будет недоволен, если я потрачу его время на всякую хуйню, – произнёс он тихо. – Спасибо за воду.

Он развернулся и пошёл к выходу, оставив её сидеть в идеальной гостиной с открытым ртом.

Лёха сел за руль. Он не завёл двигатель сразу. Достал из пачки последнюю сигарету, прикурил и опустил стекло. В салон потянуло запахом влажного асфальта и озона – предчувствием ночного дождя. Он несколько минут сидел молча, глядя на окна девяносто второго этажа. Дрянь. Решила кинуть папика, подставив первого попавшегося лоха. План был тупой, как она сама. Не учла, что в Сити в обеденное время этих курьеров, как тараканов. Не учла, что её папик – не просто богатый дурачок, а человек, у которого на службе есть такие, как он.

Он затянулся, выпуская в салон густое облако дыма. Язва снова дала о себе знать. Хозяин велел искать курьера, а не колоть эту шлюху. Значит, ищем курьера. Она свой конец и так найдёт, без его помощи. Либо Папик от неё избавится как от опасного свидетеля, либо она вляпается в следующую авантюру, которая окажется для неё последней. Это была не его головная боль. Его задача – жёлтая термосумка.

Он докурил, щелчком отправив окурок в урну. Повернул ключ в замке зажигания. Мощный двигатель тихо заурчал.

Машина плавно катилась по опустевшему Кутузовскому проспекту. Лёха набрал номер на своём втором, «рабочем» телефоне.

– Да.

– Валера, привет. Не разбудил?

– Лёх, ты время видел? Конечно, разбудил. Что надо?

– Дело есть. Нужно пробить одного человечка. Работает у твоих конкурентов. Курьер.

В трубке повисла пауза. Валера, бывший сослуживец, а ныне начальник смены в СБ крупной службы доставки, взвешивал риски.

– Лёх, ты же знаешь, сейчас с этим строго. СБшник наш новый – бывший фейс, лютует.

– Валер, я знаю. Просто посмотри по-тихому. Фамилия Маслов, Андрей. Работал вчера в районе Сити. Мне нужно его личное дело. Фото, адрес, контакты.

– Это серьёзный залёт, если всплывёт…

Лёха вздохнул.

– Валер, помнишь историю с твоим племянником и тем «Лексусом»? Я ведь тогда ничего не спросил. Просто помог.

Трубка снова замолчала. Пауза была короче.

– Скинь фамилию смской, – буркнул наконец Валера. – Посмотрю, что можно сделать.

– Спасибо, Валер. Буду ждать.

– Давай…

Лёха бросил телефон на пассажирское сиденье. Теперь оставалось только ждать. Он съехал с проспекта и припарковался в тихом переулке у кофейни с заколоченными окнами. Заглушил мотор, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Голод заставил Андрея действовать. Парализующий ужас отступил, уступив место более древнему инстинкту. В машине, в бардачке, всегда лежала бутылка воды и пара протеиновых батончиков. Этот случай настал.

Он подошёл к двери служебного лифта и, не тратя времени на панель вызова, направился к главному щитку. Пробежал взглядом по схеме этажа, ища нужный контур. И тут же всё понял. Напротив блока управления лифтами стояла жирная пометка красным маркером: «ЛП-3,4 в ручн. реж. до оконч. карант.». Ручной режим. Из-за локдауна лифты перевели на управление напрямую из диспетчерской. Вызвать их с этажа было невозможно.

Осознание ударило в солнечное сплетение, выбив воздух из лёгких. Он был заперт.

В приступе бессильной ярости он ударил по тяжёлой стальной двери здоровой рукой. Глухой удар эхом прокатился по пространству технического этажа. Боль обожгла костяшки, но она была ничем по сравнению с чувством безысходности, которое затопило его. Он сполз по стене на пол. Погребён заживо на сорок четвёртом этаже.

Прошёл почти час. Лёху разбудил резкий сигнал уведомления. Он рывком сел. На экране светилось сообщение от Валеры: «Держи. Ты мне должен. Серьёзно должен». Ниже была ссылка на облачное хранилище.

Лёха нажал на ссылку. Началась загрузка PDF-файла. Он смотрел на медленно ползущую полоску прогресса, чувствуя, как внутри нарастает знакомое охотничье нетерпение. Загрузка завершилась. Он открыл файл. «Маслов Андрей Сергеевич».

Фотография. Мужчина лет тридцати, худощавый, в очках в тонкой оправе. Растерянный, почти испуганный взгляд. Типичный «ботаник».

Лёха пробежал глазами биографию. Родился в Москве. Окончил Бауманку, факультет «Теплогазоснабжение и вентиляция». Инженер. Работал по специальности, последнее место – одна из башен в Сити. Уволен по сокращению полгода назад. Значит, местность знает. Это могло усложнить поиски.

Дальше – стандартный набор. Разведён. Ипотека на однушку в Бирюлёво. Алименты. И, как венец карьеры, – работа курьером.

Лёха отложил телефон. Портрет был ясен. Очередной терпила, сломленный жизнью. Случайно нарвался на лёгкие деньги. Испугался. И теперь забился в какую-то щель, сидит и дрожит. Такие ломаются быстро. Не нужно даже его искать. Нужно просто надавить на болевые точки. Мать. Бывшая жена. Он сам выйдет на связь.

Лёха был абсолютно уверен в своём выводе. Он видел десятки таких. Он видел лишь неудачника с фотографии.

Он завёл двигатель и плавно выехал из переулка на пустынное Третье транспортное кольцо. Охота началась.