Читать книгу Остановить моторику - Сергей Кузнецов - Страница 7

Ночь не кончилась, а прокисла. Она превратилась из черноты за окном в мутную серую взвесь в голове. Андрей опустился на бетонный пол, обхватив колени руками. Он не прислонялся ни к чему, будто пытаясь удержать равновесие в качающемся мире, который состоял только из бетона и гудения. Единственное, что не подводило – ровный низкий гул трансформатора, который он теперь ощущал через подошвы ботинок. Он не спал. Сон стал роскошью для тех, у кого есть завтра; у Андрея остался только этот день, бесконечный и четвёртый по счёту.

Голод изменился. Острые спазмы ушли, сменившись постоянной, тупой болью в подреберье, будто внутренности медленно скручивали в тугой, мокрый жгут. Куда сильнее изводило сознание, которое билось об один и тот же вопрос, как птица о стекло, не находя выхода.

Перед ним на грязной тряпке лежала «Императрица». В тусклом свете аварийной лампы драгоценности утратили блеск, превратившись в тяжёлые, тёмные куски, бесполезные, как речные камни. Ожерелье, серьги, браслет – всё это лежало безмолвной, насмешливой грудой, издеваясь над его пустым желудком.

«Проблема не в камнях», – мысль была нечёткой, но упрямой. – «Проблема в том, что они – целое».

Он медленно моргнул. На мгновение ему показалось, что камни чуть заметно мерцают в такт гудению под ногами.

«Целое – это смерть. Слишком заметная херня. А если разобрать?»

И тут мысль, до этого невнятная, как зуд под кожей, пробила череп. Простая. Дикая.

Не продавать.

Ломать.

Он должен их не спрятать и не вернуть. Он должен их разобрать.

Чёрный «Мерседес» стоял в утренней дымке Бирюлёво, как дорогой катафалк на похоронах в бедном районе. Алексей Громов сидел за рулём третий час, наблюдая за обшарпанным подъездом девятиэтажки. Тонированные стёкла превращали мир в унылый, выцветший фильм. В животе снова заныло. Он сделал глоток остывшего кофе, поморщился и закурил.

Он ненавидел эту часть работы. Ненависть была застарелой, как его язва. Раньше он вышибал двери и ломал рёбра бандитам, а теперь сторожил квартиру пенсионерки, матери какого-то курьера, укравшего побрякушки у его трусливого босса. Деградация.

Лёха вынул из внутреннего кармана рабочий аппарат.

– Да, – ответил сонный голос.

– Проснулся, орёл? – хрипло спросил Лёха. – Я у объекта. Серый «Фокус», номер девятьсот тридцать семь. Становись в соседнем дворе, чтобы просматривать выезд.

– Понял, шеф.

– Ничего не делать. Просто висеть на хвосте, если старушка куда-то поедет. Создавай фон, чтобы видела машину, но не понимала, что это по её душу. Ясно?

– Ясно.

– Никаких «если», – отрезал Лёха. – Твоя задача – быть её тенью. Пугать, но не трогать. Работай.

Он отсоединился. Через пару секунд зазвонил личный. «Жена». Лёха на мгновение замер, потом принял вызов.

– Да.

– Лёш, ты за интернет заплатил? – голос жены был ровным, но в этой ровности чувствовался застарелый упрёк.

– Заплачу, – устало ответил он.

– У Мишки завтра дистанционка.

Смесь язвенной боли, недосыпа и тотальной заебанности миром выплеснулась наружу сухим, колючим раздражением.

– Я, блядь, помню, – прошипел он. – Разберусь.

– Вечно у тебя дела, – беззлобно ответила жена. – Ладно, пока.

Короткие гудки. Он откинулся на подголовник и снова закурил. На экране рабочего смартфона – фотография Андрея Маслова. Худощавое лицо в очках. Задрот. Терпила. «Ничего, – подумал Лёха, глядя на окна пятого этажа. – Сейчас мамка тебе позвонит в слезах, и ты сам приползёшь. Вы все ползёте. Рано или поздно».

Решение было принято. Теперь требовались инструменты. Андрей поднялся, и комната качнулась. Он прислонился к стене, дождался, пока чёрные пятна перед глазами рассосутся, и начал обыск. Он искал что-то, что могло бы послужить рычагом или зажимом.

Он потратил полчаса, пытаясь выломать из старого электрощитка стальную планку. Металл сопротивлялся, кроша ржавчину под давлением, но больное запястье подводило. Наконец, когда он навалился на рычаг всем весом, скрежет сменился резким, чистым щелчком, и планка отлетела, оставив на бетоне рваный след. Он вернулся к своему «сокровищу», засунул край полосы под золотую «лапку», державшую камень, и навалился всем весом. Металл со скрипом согнулся, не причинив оправе вреда. Бесполезно.

В этот момент его накрыло. Не страх, а чистая, бессильная ярость. Из горла вырвался сдавленный, похожий на хрип звук. Он замер, с силой впечатав ладони в стальную дверь шкафа, будто пытаясь удержать себя от крика. Челюсти свело до скрипа, и он на несколько секунд ослеп от бессилия, видя перед собой только красные круги.

И только когда зрение вернулось, он посмотрел на то, во что упирался. Старый инструментальный шкаф. Тот самый, который он когда-то пытался вскрыть от скуки, но бросил. Ржавый замок казался неприступным.

Он достал мультитул и принялся ковырять в замочной скважине тонким лезвием. Это была кропотливая, изнурительная работа. Лезвие гнулось, пальцы не слушались, пот заливал глаза. Он потратил на это почти час. Наконец, с сухим щелчком, ржавый механизм поддался.

Дверца со скрипом открылась, выдохнув запах старого масла. Внутри на полках валялся хлам: мотки сгнившей изоленты, пара стоптанных рабочих ботинок, пустая бутылка из-под кефира. Но в углу, под слоем пыли, он увидел их. Несколько ржавых ключей, молоток с растрескавшейся ручкой и они – тяжёлые советские пассатижи. Рукоятки липли от старой смазки, но стальные губки выглядели целыми.

Он вернулся на своё место у трансформатора. Разложил всё, будто готовился к операции. Тряпка. Ожерелье. Пассатижи. На мгновение его снова охватило сомнение. Он взял ожерелье в руки. Десятки бриллиантов, соединённые сложным узором из жёлтого золота. Результат сотен часов кропотливого труда.

«Красиво, блядь. И нахуя? Улика. Просто грёбаная улика».

Он решительно положил ожерелье на бетонный пол, придавив его ногой. Взял пассатижи. Руки дрожали от чудовищного напряжения. Он навёл стальные губки на один из золотых зубцов, державших центральный камень. Зажмурился и со всей силы сжал рукоятки.

Раздался отвратительный, визгливый скрип. Звук, с которым мягкое золото поддалось грубой силе. Он открыл глаза. Идеально ровный зубец был смят, искалечен. При виде этого его желудок сжался в тугой узел. Во рту появился привкус кислоты. Он ломал не металл – он калечил что-то живое.

Он заставил себя продолжать. Второй зубец. Скрип. Третий. Четвёртый. Наконец, все «лапки» оправы были отогнуты. Он поддел бриллиант лезвием мультитула. Тот легко выскочил и с сухим, пластмассовым стуком упал на бетон.

Андрей смотрел на него. Без золотого обрамления, покрытый пылью, камень выглядел как невзрачный кусок стекла. Он перевёл взгляд на искалеченный кусок золота. Его снова затошнило. Он отполз в сторону и согнулся, но желудок был пуст, и из горла вырвался только горький, сухой спазм. Он убил красоту.

Лёха набрал следующий номер из списка контактов Маслова. Марина, бывшая жена.

– Слушаю, – раздался в трубке холодный, деловой тон.

– Марина, добрый день. Меня зовут Алексей, я из службы безопасности компании, где работает ваш бывший супруг. Он не выходил на связь, мы беспокоимся.

– Здравствуйте, – в голосе послышалось глухое раздражение. – Мы в разводе, если вы не в курсе. Я не слежу за его перемещениями.

– Может, у вас есть предположения, где он мог бы быть? Какие-то излюбленные места, где он мог бы… переждать?

Марина фыркнула.

– Послушайте, он вечно пропадал на своих техэтажах. Спросите его маму, может, он там и сейчас сидит со своими железками. У меня совещание, всего доброго.

Короткие гудки. Лёха медленно опустил телефон. «Техэтажах», – повторил он про себя. Это было уже что-то. Не просто терпила. Терпила с норой.

Андрей отполз от остатков ожерелья, сел и попытался отдышаться. Он смотрел на три отдельных объекта на полу: изуродованный золотой каркас, выпавший камень и пассатижи, лежащие рядом, как орудие убийства. Проблема перестала быть нерешаемой. Она распалась на составляющие.

Задача номер один: золото. Просто металл. Сдать скупщикам.

Задача номер два: камень. Просто минерал. Продать позже.

Задача номер три: остальные украшения. Повторить процедуру.

Он не чувствовал триумфа. Только пустое, выжженное облегчение. Работа была сделана. Он больше не был хранителем проклятого сокровища. Он стал владельцем сырья.

Резкий спазм в желудке вернул его к реальности. Он посмотрел на оставшиеся украшения и теперь видел в них не проклятие. Он видел еду. Воду. Деньги.

Он взял массивную серьгу. На этот раз не было ни сомнений, ни тошноты. Он работал быстро, методично, как рабочий на конвейере. Зажал серьгу ногой. Взял пассатижи.

Скрип. Щелчок. Камни, один за другим, посыпались на бетон.

Когда всё было разобрано, он собрал изуродованные оправы. Положив первый кусок на бетонный выступ, он принялся методично бить по нему пассатижами. Удар. Ещё удар. Золото расплющивалось, превращаясь в бесформенные, уродливые комки.

К вечеру работа была закончена. Коллекция «Императрица» перестала существовать. Перед ним на тряпке лежала кучка мутноватых камней и несколько неказистых слитков жёлтого металла. Он рассортировал их по разным карманам. Теперь у него был товар. Теперь ему нужны были деньги. Деньги на еду, воду и дешёвый гравёр с набором насадок. В его голове уже начал формироваться план на следующий этап.