Читать книгу Остановить моторику - Сергей Кузнецов - Страница 8

Тупая, сосущая боль в эпигастрии стала его будильником. Его компасом. Его единственной реальностью. Андрей очнулся не от звука или света, а от этого глухого, скребущего ощущения пустоты в желудке, которое уже перестало быть просто сигналом голода и стало таким же привычным, как шум вентиляции. Он лежал на боку, на пыльном рулоне какой-то изоляции, и несколько долгих секунд просто смотрел на серую бетонную стену, пытаясь заставить тело подчиниться приказу, который мозг ещё не сформулировал. Подняться. Нужно было подняться.

Когда он сел, комната поплыла, а бетонный пол качнулся под ним, заставив выставить для опоры руку.

Он просидел так с минуту, тяжело дыша и вслушиваясь в монотонное бормотание сорок четвёртого этажа – низкое, утробное гудение гигантских воздуховодов, редкие щелчки остывающего металла, едва различимый шелест воздуха в диффузорах. Этот мир был его тюрьмой и его убежищем, и сейчас, на четвёртый день, тюрьма требовала дани. Голод был не просто ощущением, он стал физической силой, вытягивающей из него волю, отчего любая мысль вязла, не успев оформиться.

– Нужно идти, – прошептал он сам себе, и слова прозвучали чужеродно, как будто их произнёс кто-то другой.

Решение, принятое прошлой ночью в припадке холодной ярости, теперь казалось единственно верным. Не бежать. Не прятаться. Действовать. Он медленно поднялся на ноги, цепляясь за стену, чтобы не упасть, и доковылял до своего импровизированного верстака – плоского металлического короба, на котором лежали изуродованные остатки былого великолепия. Кучка мутных, потерявших свой огонь камней и несколько бесформенных слитков жёлтого металла, больше похожих на застывшие плевки. Он смотрел на них без отвращения, без сожаления.

Ритуал подготовки был медленным и выверенным, как будто он собирался не на вылазку в город-призрак, а на сложную наладку оборудования. Он выбрал самый маленький комок золота, весом граммов в двадцать, и тщательно завернул его в оторванный от старой футболки лоскут. Затем сунул свёрток в чистый носок, а носок – во внутренний карман ветхой куртки, которую нашёл в том же шкафу, что и пассатижи. Он надел медицинскую маску, натянул на глаза капюшон, превращаясь в безликую тень, одну из тысяч таких же теней, снующих по парализованному городу.

Он ещё раз оглядел своё логово. Планшет. Бутылки. Инструменты. Его взгляд упал на тяжёлые советские пассатижи, лежавшие на краю короба. Надо было взять их с собой. На всякий случай. Протягивая к ним руку, он не рассчитал движение – ослабевшие мышцы предали его. Пассатижи соскользнули с гладкой поверхности и с резким, сухим лязгом рухнули на бетонный пол. Звук ударил по ушам и тут же рассыпался дробным эхом между стеллажами и коробами вентиляции.

Андрей замер. Воздух застрял в лёгких, и на мгновение ему показалось, что он оглох – настолько напряжённо он вслушивался в ответную реакцию мира. Он застыл на месте, превратившись в слух, пытаясь уловить хоть какой-то ответный звук извне – шаги, голоса, щелчок замка. Ему показалось, что этот грохот был слышен по всей башне, что сейчас сюда сбежится вся охрана, что игра окончена. Он стоял, не дыша, секунд десять, двадцать, минуту. Но мир за пределами его убежища молчал. Только всё то же монотонное гудение вентиляции, равнодушное к его страху. Осознав, что тревога была ложной, он не почувствовал облегчения. Лишь холодное, неприятное осознание собственной уязвимости. Одна ошибка. Он осторожно поднял пассатижи и сунул их за пояс. Пора.

* * *

В салоне чёрного «Мерседеса» стоял тяжёлый запах дорогого, но уже выдохшегося табака. Алексей Громов сидел на водительском сиденье, откинувшись на мягкую кожу, и смотрел на экран ноутбука, стоявшего на пассажирском кресле. На экране была развёрнута подробная схема комплекса «Москва-Сити». Лёха не любил суетиться. Он презирал беготню, интуитивные озарения и прочую ментовскую романтику из сериалов. Его методом была методичная, скучная работа по отсечению лишнего. Бардак бывает только в головах. В реальности есть факты, которые нужно собрать.

Он уже отработал мать в Бирюлёво – пустой номер, старуха сидит дома и боится нос высунуть. Отработал бывшую жену – стервозная дура, которая, сама того не ведая, подарила ему главную зацепку. «Терпила с норой». Это меняло всё. Теперь Андрей Маслов был для него не просто испуганным курьером, мечущимся по городу, а крысой, забившейся в щель. А любую крысу можно выкурить, если правильно определить периметр. Периметром была машина. Серый «Фольксваген Поло», госномер Р418УС799. Брошенная машина – это якорь.

Он взял телефон, нашёл в контактах номер подчинённого.

– Слушай команду, – произнёс он в трубку без предисловий. – Возвращайся в Сити. План меняется.

В трубке на несколько секунд установилось ровное шипение статической помехи.

– А как же наблюдение по адресу? – неуверенно спросил голос.

– Она никуда не денется, – отрезал Лёха. – Она наживка. А нора, скорее всего, там. Мне нужен доступ к записям всех паркингов за последние три дня. Всех башен. Ищи серый «Поло». Госномер скину сообщением. Понял?

– Понял, Алексей Викторович. Но это же… данных до хуя.

– А я тебе не на пляже предлагаю полежать. Работай. Интересуют въезды. Особенно служебные. Ищи слепые зоны, где машина могла заехать, а потом пропасть с радаров.

Лёха уже собирался отключаться, но что-то заставило его повременить. Профессиональное чутьё, отточенное годами работы на земле, подсказывало, что нельзя ставить всё на одну карту.

– Стой, – добавил он после паузы. – И пробей выходы из метро в радиусе километра. Камеры на вход. Если он умнее, чем я думаю, он бросил машину. Не хочу гоняться за призраком.

– Понял, – уже бодрее ответил подчинённый.

Лёха нажал отбой и бросил телефон на сиденье. В животе скрутило резким, кислотным спазмом. Он сдавленно выдохнул сквозь зубы, нашаривая в бардачке помятый блистер. Не глядя, вытряхнул капсулу прямо в рот и проглотил, запив остатками холодного кофе из бумажного стаканчика. Горькая, кислая жидкость обожгла пищевод. Он ненавидел эту работу. Ненавидел этого трусливого, потного ублюдка Рыбкина с его крадеными побрякушками. Но он делал свою работу хорошо. Это было единственное, что у него осталось.

* * *

Парковка. Нижний уровень. Тёмный угол. Там стоял его «Поло». Покрытый тонким слоем бетонной пыли, он походил на брошенный труп. На мгновение мелькнула предательская мысль – сесть за руль, ощутить знакомую текстуру пластика, завести мотор и просто уехать. Куда угодно. Но он тут же одёрнул себя. Машина была не спасением, а ловушкой. Самой очевидной и самой смертельной. Они уже наверняка ищут её. Оставить её здесь – значит, оставить приманку, которая уведёт их по ложному следу. Он прошёл мимо, не оглядываясь, и направился к выходу для пешеходов.

В метро было пусто и гулко. Редкие пассажиры в масках сидели на большом расстоянии друг от друга, уставившись в телефоны. Каждый вагон – как больничная палата на колёсах, где все сидели поодаль, боясь дохнуть друг на друга. Резкий, химический запах антисептика, которым обработали все поверхности, ударил в нос и вызвал приступ тошноты. Андрей отвернулся к мутному окну, пытаясь не дышать. За стеклом проносились тёмные тоннели, и в редких отсветах ламп он видел своё отражение – измученное, осунувшееся лицо с лихорадочно блестящими глазами под козырьком капюшона.

На переходе между станциями, поднимаясь по длинному эскалатору, ступени под ногами вдруг потеряли чёткость, сливаясь в сплошную серую ленту. В ушах заложило, и гул механизма превратился в низкочастотное давление. Поручень стал холодным и липким, и он едва не рухнул, в последний момент судорожно вцепившись в резиновую ленту. Несколько секунд он висел на руках, чувствуя, как его несёт вверх бесстрастный механизм, и ждал, когда зрение вернётся. «Только не здесь, – стучало в висках. – Только не упасть здесь».

На выходе со станции «Митино» он замер. У турникетов стоял полицейский патруль – двое в форме, методично проверяли документы у смуглого рабочего в оранжевой жилетке. Андрей инстинктивно шагнул за колонну, сливаясь с её тенью. Он чувствовал, как напряглись мышцы спины в ожидании окрика. Он прокручивал в голове варианты: вернуться, пойти к другому выходу, но понимал, что любое нестандартное поведение привлечёт внимание. Он заставил себя сделать шаг, потом ещё один, сливаясь с немногочисленной толпой, вытекающей из вестибюля. Он прошёл в нескольких метрах от них, опустив голову, чувствуя их взгляды спиной. Но полицейские были заняты своей жертвой и не обратили на него никакого внимания. Выбравшись на улицу, он вдохнул влажный, прохладный воздух и понял, что его рубашка насквозь промокла от пота.