Читать книгу В подарок моим детям - Сергей Мурашев - Страница 11

Если Валова течёт с одной стороны Липовки, то Кукино – с другой. Кукино впадает в Валову. Ручей совсем короткий, но в трёх местах перегорожен запрудами трёх пожарных водохранилищ. Одно водохранилище около Заручья (в начале Липовки). Его строили на моих глазах. Долго ездил по грунтовой насыпи трактор, трамбуя её. Наконец рукотворное озеро набралось воды, и она полилась через трубу. Два других водохранилища находятся напротив совхозного гаража и маслозавода. Одно маленькое, а второе большое – Щербатское озеро. На нём мы зимой играли в хоккей. Ребята моего возраста почему-то все бегали без коньков, это называлось «на валенках».

Играли после школы. Уже давно темно, с трёх часов дня, но с маслозавода и гаражей светят фонари, да и луна полная, так что видно вполне сносно. Бегаем, бегаем, гоняем шайбу от ворот до ворот. Наконец устанем, ляжем на лёд и смотрим на чёрное небо в звёздах, на луну. Отдышимся, вскочим – и снова шайбу гонять. Поле для игры чистили деревянными щитками, распахивая снег в стороны. Иногда на льду почему-то появлялись глубокие и широкие трещины. Смотришь в такую трещину и удивляешься, как глубоко промёрзло. Как-то маленькие ребята накидали на поле камней, которые вмёрзли. Старшие узнали, кто это сделал, и решили проучить. Бить не били, а заставили каток заливать. Вскоре и сами включились в работу. Воду таскали вёдрами из проруби, в которой матери полоскали бельё по субботам. Заливали до тех пор, пока камни не скрылись под водой. Зато уж хоккейное поле в том году было лучшей пробы.

Если ребята моего возраста играли в хоккей «на валенках», то ребята постарше катались на коньках. Придёт какой-нибудь один на озеро и скажет:

– Давай вы все против меня?

Мы согласны:

– Давай.

– Давай.

А нас человек десять.

И вот старшеклассник нарезает круги на коньках, ведёт шайбу. А мы за ним гурьбой с криками, размахивая клюшками. Похоже это на то, когда воробьи или ласточки от своего гнезда отгоняют ворону, намерившуюся птенца украсть. И вот несёмся, галдим. Наконец и вратарь не выдерживает, бежит нам на помощь. Старшеклассник пользуется этим, на скорости объезжает ворота и эффектно забивает шайбу.

Но мы не отчаиваемся, готовимся к своей атаке. Даже о чём-то перешёптываемся, договариваемся, словно в самом деле комбинации готовые есть. Кивнули друг другу головами, побежали лавой, с криками. В защите никто не остался, все нападающие. Мешаем друг другу. Поскальзываемся, падаем. Вскоре шайба потеряна, и мы снова облепили со всех сторон старшеклассника, рвущегося к нашим воротам.

Крючок клюшки обматывали рулонным медицинским пластырем. Помню, я несколько дней подряд ходил в медпункт, пластыря всё не было. А потом привезли. Как я радовался, когда мне досталось целых два рулончика!

Летом на Щербатском озере, пока его не затянуло тиной, мы купались (вода прогревалась скорее, чем на реке). Здесь я проплыл свои первые пятнадцать метров кролем. На озере мы ловили карасей в морды на хлеб, часто катались на длинном шестиметровом плотике. Кататься начинали ещё весной, как только сойдёт лёд. Плотик предназначался для полоскания белья, но мы его угоняли. Он был очень намокший, тяжёлый и легко тонул. Залезут на него три-четыре человека, и из щелей между досок, настланных поверх брёвен, появится вода. Доски скользкие, иногда в мыле. Плот тяжело покачивается. Немного теряешь равновесие, и не сразу удаётся подгадать, чтоб твои покачивания совпадали с покачиванием плота. Ради шутки перейдём на один конец, а он потонет. Кто с самого края стоит, может и сапоги зачерпнуть. Если наберётся на плот человек шесть, то он весь скроется под водой. Издали едва угадаешь очертания плота, а то и этого не сделать. Солнце заходит, озеро блестит золотом, посерёдке его несколько ребят застыли столбами, и только один или двое осторожно ходят между ними. От берега-то кое-как оттолкнулись, а дальше не знают, что и делать. Одно неосторожное движение – плот может потонуть любым своим краем, накрениться. Управлять плотом практически невозможно. Толкаешься, толкаешься шестом в вязкое дно, а кажется, всё без толку. Плот почти не двигается. Толкают те двое, что посмелее. Остальные стоят, согнув ноги в коленях, расщеперив руки в стороны для равновесия. Страшно. Вода-то ещё весенняя, холодная. Наконец кое-как причаливает плот к ближайшему берегу. Все по очереди спрыгивают с плота, начерпав в сапоги, и разбегаются по домам. А потом взрослые с руганью отгоняют плот на место. Проходит несколько дней, и те же ребята, хоть и боятся, снова лезут на плот и снова отталкиваются от берега.

Недалеко от Щербатского озера было второе водохранилище, небольшое. Между этими двумя водохранилищами ручеёк тёк свободно (всего-то метров сто, а то и меньше). Но на этом отрезке Кукино всегда водилось очень много меев и нючей. Мы, закатав рукава рубах, ловили их руками под берегом, под камнями. Шаришь на ощупь в холодной воде, уже пальцы сводит. Наконец удаётся прижать рыбку к илистому дну или раскисшему, с корнями травы, берегу. А она так и старается между пальцами проскользнуть. Осторожно перехватываешь рыбку двумя руками и вынимаешь из воды.

Как-то мы ловили таким макаром и свою добычу складывали в небольшую лужицу, выкопанную в песке. Но этим не ограничились. Кто-то предложил перегородить ручей, как мы перегораживали весенние ручейки на грунтовой дороге. Запруду решили устроить прямо в бетонной трубе, выходившей от маленького водохранилища. Из ближайшего дома принесли лопату, и работа закипела. В дело шло всё: палки, камни и, конечно, песок. Нам удалось остановить ручей. Весь отрезок его до Щербатского озера обсох. Только кое-где остались небольшие лужицы. В них и прямо по мокрому песку копошились мейвы и нючи. Мы кинулись их хватать, собирали как ягоды и складывали в нашу лужицу. Удивлённые испуганные лягушки, лишившиеся воды, не знали, куда спрятаться, и смотрели на нашу ораву недружелюбно. В лужице уже давно кишело, даже пришлось её немного расширить. Наконец рыбки из всех легкодоступных мест были собраны, остались только две глубокие ямы. Меев в них набралось много, мы ловили их с берега; пользуясь тем, что без ручья ямы стали мельче, бродили по ним в своих коротких сапогах. В азарте мы так увлеклись, что не заметили, как прорвало плотину. Из трубы хлынула вода. Широко разливаясь по пойме ручья, пенясь, мутя песок, она понеслась на нас. Кто не успел отскочить, почерпнул сапоги. Конечно, смыло всю нашу добычу. Но мы уже забыли про неё и с криками, хлюпая сапогами, неслись по берегу рядом с потоком, наблюдая, как смело и решительно ручей возвращается в свои владения.