Читать книгу В подарок моим детям - Сергей Мурашев - Страница 7

Помимо Баллончика мне ещё запомнилась Старая речка. И даже не само место, а одна из рыбалок на этом месте.

На Старую речку обычно ходили в походы школьники. Семьи ходили отдохнуть, сварить уху. Благо идти совсем недалеко, километра четыре и всё по сосновому бору, а около реки ждёт удобная полянка.

Помню, в серёдке лета я прикатил сюда на велосипеде. Прямо по разъезженной в сырых местах тракторами, избитой коровьими копытами дороге. День стоял очень жаркий, жужжали комары и слепни. Сначала не ловилось вовсе, а потом стали клевать огромные пескари. С усиками, с тупой мордой, с мелкой серебристой чешуёй. Чтобы не испортить их, я вырыл в прибрежном песке ямку, в которую насочилась вода. По одной опускал туда рыбок.

В жару стоять в сапогах в воде одно удовольствие. Пескари уже перестали клевать, и я закидывал в места поглубже, надеясь поймать кого-то посущественнее. Постепенно отходил всё дальше и дальше от моего прудика. И наконец оказался метрах в пятидесяти ниже по течению.

Надвигалась гроза. Словно сквозь деревья ползла огромная тёмная туча. Всё притомилось от жары и духоты и, казалось, спало. Я, наверно, тоже чуть засыпал. Только вороны сидели на одном из деревьев и о чём-то ругались. Сначала прилетела одна, потом вторая. Теперь уже сидело штук пять. Они постоянно каркали, то и дело спархивали, снова садились на деревья, менялись местами друг с другом. «Не нравится, что гроза идёт?.. И чего они сюда прилетели, за несколько километров от деревни? Наверно, привыкли что-нибудь собирать после походников…» И тут я понял, что они воруют мою рыбу. Кинул удочку на ближайший песчаный островок и побежал по воде к моей луже, от которой взлетели вороны.

– Эх вы! – закричал я и замахал руками.

Когда подбежал к лужице, оказалось, что от моего улова осталось две расклёванные головы. Я снова закричал на ворон, замахал на них руками. Но они даже не пошевелились. И тут грянул оглушительный гром. Поднялся ветер, туча вдруг показалась очень страшной и близкой. Вороны всё-таки сорвались с деревьев, сбиваемые с полёта ветром, унеслись куда-то в сосняк. Я побежал за удочкой, упали первые тяжёлые капли, хлестанул дождь. Стало страшно. Сначала показалось, что вода в реке потемнела, потом закипела от дождя. Казалось, что островок, на котором лежит моя удочка, сейчас на глазах затопит. Я поднял удочку. Удилище было скользкое и почему-то пахло пылью. Кое-как закрепил леску. Сверкнула молния, и снова затрещал гром. Я уже весь вымок. Выбежал на берег, схватил велик, удочку привязывать к раме не было времени. Я стал подниматься по тракторной дороге в гору. Здесь шум дождя мешался с шумом ручейков, бурлящих навстречу по обеим колеям, они кипели мутью, сосновыми иголками, разным сором и пеной. Небо ломалось и лопалось надо мной, его резали молнии. Поскальзываясь на глине, кое-как добрался до ровного места. Деревья гнулись от ветра. Я поставил удочку к ближайшей сосне и сел на велик. Вся дорога в пузырящихся лужах. Кроны деревьев, поливаемые дождём, тоже кипят. Ехать приходилось против ветра, казалось, что велик, утопая колёсами в воде и раскисшей земле, стоит на месте. Я жал на педали изо всей силы. И вот, когда въезжал в деревню, заметил, что стало светло и гроза уже прошла. Выглянуло солнце. Всё кругом заблестело и казалось новым и другим. И даже велосипед казался новеньким, как из магазина. Я вытер лицо руками, пригладил волосы и засмеялся. А удочку потом не нашёл, так, наверно, и стоит под сосной.