Читать книгу В подарок моим детям - Сергей Мурашев - Страница 6

Особенно запомнились мне Питерцева мельница и Баллончик. Здесь мы купались. Баллончик – довольно глубокая протяжённая яма среди переборов. На Баллончике, метрах в десяти от берега, лежало огромное тракторное колесо, видимо, спущенное кем-то с крутой залеменьской горы. До этого колеса мы с ребятами доплывали и стояли на нём, как на подводном острове. Купались минут по десять, потому что вода в реке Пуе холодная. Поэтому на берегу мы почти всегда жгли костёр, грелись и обсыхали около него. На Баллончике, в конце ямы, я однажды увидел налима. У нас дома откуда-то появилась маска для плавания под водой. Я много плавал с ней, изучая речное дно и разыскивая беззубок, которых мы ели. Безжалостно открывали раковину, отрывали красную «ногу» и жарили её на том же костре, около которого грелись. И вот, разыскивая беззубок, в конце ямы я увидел ржавое сплюснутое ведро с выпавшим дном. Я его слегка пошевелил. Как в классических рассказах, из ведра выскочил огромный налим. Стремительно уплыл к берегу, буквально ткнулся в него. Понял, что перепутал направление, и стрелой пронёсся мимо меня на глубину. В другой раз, плавая с маской, я нашёл под водой застрявшую на камнях сеть. Не знаю, у кого унесло её. Сеть оказалась не совсем рыболовной. Зелёная, с мелкой ячеёй, толстой ниткой. Всего скорее, это было крыло от курмы[13], по которому рыба шла в морду[14]. Но для меня в то время это было великой находкой.

Однажды на Баллончике я поймал щуку на крюк[15]. Мы с ребятами решили порыбалить целый день, с костерком. Пришли на реку ещё на рассвете. Перебрели на другой берег и напротив Баллончика развели костёр. Ловили тут же. Клевали только пескари, и мне пришла мысль наживить одним из них крюк. Там, где мы находились, не поставить – везде течение. Пришлось снова перебродить реку и ставить крюк на Баллончике. Но и здесь я долго искал подходящее место. Весь берег оказался таким каменистым, что кол, на который вешался крюк, попросту невозможно было воткнуть. Наконец мне удалось найти какую-то расщелину между камней. Кол воткнулся в неё так ловко, что, казалось, его не свернёшь, словно он корнями прирос.

Наладив крюк, я вернулся обратно к костру. Стою себе, ловлю пескарей, которые, кстати, очень вкусные, когда их жаришь. Стою, иногда посматриваю на свой крюк на том берегу. И вдруг вижу, как из-под кола выскакивает разогнавшаяся щука. Она, разбив водную гладь, выпрыгнула, наверно, на полметра в высоту, а пролетела по воздуху, описав дугу, добрый метр. Вся нитка с крюка тут же размоталась, кол начал дёргаться. Мы все, кто был у костра, – бегом вниз по течению, где мелко, и, не разбирая брода, вздымая кучи брызг, черпая сапоги, перебрались на тот берег. Потом к Баллончику, к крюку. Сердце моё оборвалось: чёрная резинка висела вольно, нитка ослабла. Но вот последовал новый рывок. Не помню, как у меня в руках оказался кол: выдернул ли я его или отломал. Но он оказался у меня в руках, как удилище. Я передал его кому-то, потянул за нитку, которая резала воду: так как яма без травы, щука ходила вольно и широко. Представлялось, что она огромная. Но, когда я выкинул её на берег, оказалось, что щука сравнительно небольшая. В первые секунды я даже не мог понять, как это так: простая рыба, преодолев колыхающуюся грань между водной и воздушной стихиями, вдруг преобразилась и уменьшилась в разы.

– Хватай, а то уйдёт! – крикнул мне кто-то.

И я, упав на колени, прижал прыгающую в траве щуку к земле. Несомненно, это была удача. Позже я переловил щук несчитано, но это было позже. Удивительно, что второй раз воткнуть кол я не смог, не нашёл той расщелины между камней. Пришлось положить кол в воду, но ничего не попало.