Читать книгу Тень в водовороте Невы. Исторический детектив - Сергей Юрьевич Чувашов - Страница 5

Городская химико-техническая лаборатория помещалась в полуподвальном этаже здания Горного института. Здесь не пахло ни пылью архивов, ни запахом светского будуара. Здесь стоял тяжёлый, металлический дух кислот, серы и раскалённого железа, перемешанный с угольной пылью и маслом. Для Стрельникова этот запах был надёжнее любого парфюма – запах фактов в их чистом виде.

Их встретил заведующий лабораторией, инженер Горбунов, маленький, суетливый человек с лупой, вмонтированной в очки, и пальцами, навсегда окрашенными в зелёный и чёрный цвета реактивов.

– Осколок меди? Да, да, прислали с рапортом, – бормотал он, ведя их к своему рабочему столу, загромождённому приборами. – Интересный экземпляр. Очень.

Стрельников молча положил перед ним завёрнутый в сафьян осколок, полученный с боем у жандармов. Волконский, слегка сморщив нос от запаха, откровенно скучающим взглядом обводил стеллажи с колбами и странными механизмами. Его присутствие здесь казалось таким же нелепым, как кружевной платок на наковальне.

Горбунов включил мощную лампу, закрепил осколок в тисках с мягкими губами и вооружился увеличительным стеклом. Наступила тишина, нарушаемая лишь слабым гулом вентиляции и скрипом перьев в соседнем помещении. Стрельников замер, весь – внимание. Волконский, прислонившись к стойке, разглядывал свои ногти.

– Нет, это не монета, – наконец произнёс Горбунов, и в его голосе прозвучала нотка учёного азарта. – И не украшение. Слишком правильная, хоть и сломанная, форма. Смотрите – вот этот край, он ровный, под прямым углом. Это явный технологический скол, место соединения. А толщина… неодинаковая. Идёт на утончение к краю.

Он капнул из пипетки прозрачной жидкости на поверхность меди. – Очень чистая медь, с минимальными примесями. Технология рафинирования… не современная. Более грубая, но качественная. Петровская эпоха, я бы сказал. Или самое начало Анны Иоанновны. Тогда медь для ответственных механизмов так готовили.

Слово «механизм» заставило вздрогнуть Стрельникова. Волконский медленно оторвал взгляд от своих рук.

– Механизм? – уточнил Стрельников.

– Безусловно! Взгляните на гравировку.

Горбунов передвинул лампу и отдал Стрельникову лупу. Тот приник к осколку.

Под мощным увеличением тонкие, почти волосяные линии превратились в чёткую систему. Это были не просто царапины. Это была гравировка, выполненная тончайшим, уверенным резцом. Часть сложного чертежа: изогнутая дуга с рисками, похожими на шкалу, и несколько полустёртых символов рядом. Не буквы. Символы.

– Это… угловые отметки? – прошептал Стрельников, мысленно достраивая в голове недостающую часть.

– Скорее, указатели давления, – поправил Горбунов, тыча пальцем в микроскопические засечки. – Видите эти насечки? Они похожи на обозначения напора воды из старинных трактатов по гидравлике. А вот этот символ…

Он взял листок бумаги и карандаш, старательно перенёс набросок значка. Получилось нечто, напоминающее три вложенных друг в друга полукруга, из которых вырывалась стрелка.

– Знакомо? – спросил инженер.

Стрельников покачал головой. Волконский, не выдержав, сделал несколько шагов вперёд и наклонился над столом. Его скука внезапно испарилась, уступив место острому, живому интересу.

– Похоже на алхимический символ, – негромко сказал он. – Вода, заключённая в круг. Но стрелка наружу… Выброс. Водоворот.

Горбунов с уважением взглянул на него.

– Верно подмечено, ваше сиятельство. Не алхимия, а именно ранняя инженерная символика. Так метили чертежи устройств, связанных с управлением водными потоками. Я встречал подобное в копиях записных книжек некоторых петровских инженеров-самоучек. Они часто создавали свои собственные условные обозначения.

Мир сузился для Стрельника до размера этого медного осколка. В его голове факты начали сцепляться с громким, почти физически ощутимым щелчком.

Осколок сложного механизма. Петровская эпоха. Гидравлика. Убитый начальник сыскной полиции держал его в руке. Его нашли у воды.

– Мог ли этот механизм, частью которого является данный фрагмент, быть… крупным? – спросил Артемий Петрович, поднимая глаза на Горбунова.

– Судя по кривизне и толщине – да. Это часть дуги, возможно, ротора или лопасти колеса значительного диаметра. И судя по точности гравировки, механизм был не утилитарной поделкой, а тщательно просчитанным устройством. Дорогим. И, вероятно, секретным.

– Почему секретным? – вступил Волконский, его бархатный голос звучал теперь настороженно и остро.

– Потому что в официальных реестрах петровских проектов таких символов и таких устройств я не припоминаю. А я, – Горбунов выпрямился с горделивым видом, – знаю эти реестры. Значит, либо проект был забракован и уничтожен, либо… его скрывали.

Тишина в лаборатории стала густой, как мед. Три разных человека видели в одном медном обломке три разных ключа: для Стрельникова – ключ к убийству, для Горбунова – к исторической загадке, для Волконского… Волконский молча смотрел на осколок, и в его глазах мелькало быстрое, как вспышка, понимание. Понимание того, что это «что-то неудобное», о котором говорил граф, уже материализовалось. И оно было древнее, сложнее и опаснее, чем он мог предположить.

– Можно сделать снимок? И точную копию чертежа? – прервал молчание Стрельников.

– Уже делаю, – кивнул Горбунов, берясь за фотоаппарат на треноге.

Волконский отошёл к окну, за которым виднелась серая стена противоположного здания. Его лицо в отражении стекла было задумчивым и напряжённым. Первоначальная антипатия к следователю никуда не делась, но теперь её осложняло нечто иное – растущее осознание масштаба игры, в которую он ввязался. Это была не просто бюрократическая склока. Здесь пахло тайной. Старой, как сама Нева, и, возможно, смертоносной.

Стрельников же, не отрываясь, смотрел, как яркий свет лампы выхватывает из темноты веков тончайшие линии на меди. Это был язык. Язык меди, инженерной мысли и, возможно, предупреждения. Его предстояло перевести. И первое слово в этом переводе было ясно: убийство Ивана Петровича не было случайностью. Оно было первым звеном в цепи, уходящей в глубокое, тёмное прошлое. И следующее звено нужно было искать не на улицах, а в архивах, где спят забытые проекты и запрещённые чертежи.