Читать книгу Тень в водовороте Невы. Исторический детектив - Сергей Юрьевич Чувашов - Страница 6

Архив Адмиралтейства был не просто хранилищем бумаг. Он был саркофагом для амбиций, мавзолеем для забытых идей, лабиринтом, построенным из пыли и пергамента. Высокие, уходящие в полумрак сводчатые потолки, бесконечные ряды деревянных стеллажей, от которых пахло старым деревом, плесенью и временем. Воздух стоял неподвижный, густой, будто им не дышали, а хранили.

Архивариус, тощий старик с лицом, похожим на сморщенное пергаментное письмо, привёл их к столу в узком коридоре между стеллажами и указал на два тяжёлых фолианта – описи дел «по гидротехническим и инженерным изысканиям» за первую четверть XVIII века.

– Сюда подшито всё, что не вошло в официальные отчёты Канцелярии от строений, – проскрипел он, и его голос сливался с шорохом страниц. – Черновики, эскизы, проекты отклонённые… или ведомостью не утверждённые. Ищите. Только свечу аккуратней. И листайте бережно. Это же не газета ваша.

Он удалился, оставив их в кольце слабого жёлтого света от двух свечей в тяжёлых подсвечниках. Снаружи доносился лишь отдалённый гул города, здесь же царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги.

Стрельников немедленно погрузился в работу. Его метод был методичен и точен: он просматривал оглавления, выписывая в блокнот номера дел, которые могли иметь отношение к «неутверждённым гидравлическим проектам». Его движения были экономичны, взгляд – сфокусированным. Он находился в своей стихии – среди фактов, пусть и покрытых вековой пылью.

Волконский сначала чувствовал себя совершенно потерянным. Он привык к другим архивам – к архивам сплетен, анекдотов, долговых расписок. Эта тишина, эта пыль давили на него. Он машинально открыл один из фолиантов, и его взгляд упал на витиеватый, выцветший почерк какого-то подьячего. «Прошение дворца Апраксина о починке фонтанных труб…» Скука. Он отложил том.

– Нужна система, – беззвучно, больше для себя, проговорил Стрельников, листая страницу за страницей. – Они не стали бы подшивать запрещённый проект под его настоящим названием. Ищите косвенные признаки. Сметы на необычные материалы – медь особой очистки, например. Рапорты о вызове на допрос инженеров-одиночек. Приказы о прекращении финансирования без объяснения причин.

Волконский посмотрел на него с неожиданным интересом. Эта холодная, аналитическая машина умела думать нестандартно. Князь вздохнул, отложил первое дело и взял следующее, руководствуясь подсказкой Стрельникова – искать не названия, а аномалии.

Прошёл час. Два. Свечи оплывали. Стрельников делал пометки, Волконский – всё чаще подавлял зевоту, но продолжал листать, его изящные пальцы теперь были покрыты серой пылью.

– Странно, – вдруг произнёс Волконский, и в его голосе не было прежней скуки, только лёгкое недоумение. – Вот здесь. Рапорт коменданта Шлиссельбургской крепости. 1723 год. «Сего месяца препроводил под стражей в оную крепость для содержания до особого указа человека, именующего себя механиком Сильвестром, без прозвища, по обвинению в богопротивных разговорах о покорении стихий».

Стрельников мгновенно поднял голову.

– Сильвестр? Читайте дальше.

– Дальше… стандартные формулировки. «К допросу не приводился, указом Тайной канцелярии велено содержать без сообщения». И… приписка на полях другим почерком: «Сие дело приобщить к гидравлическому проекту «Вращение», финансирование коего остановить. Мастерскую опечатать. Чертежи изъять».

В воздухе между ними что-то натянулось, как струна.

– «Вращение», – повторил Стрельников, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. – Водоворот. Ищите дело с грифом «Вращение». Или «Колесо». Или что-то подобное.

Теперь они работали вчетвером руки, лихорадочно перебирая ветхие папки. Пыль вздымалась столбами в свечном свете. Поиски казались безнадёжными, пока Стрельников не наткнулся на тонкую, плохо прошитую папку без титульного листа. На обороте верхнего листа стоял карандашный, почти стёршийся гриф: «Водоворот. Дело С.»

Он осторожно развязал тесьму.

Внутри было немного: несколько листов с расчётами, покрытых странными символами, похожими на те, что они видели на меди. Схематичный рисунок – огромное колесо с лопастями, погружённое в русло реки, с системой каналов и шлюзов. И последний лист – резолюция, написанная уверенной, размашистой рукой, которую Стрельников узнал по другим документам – это был почерк одного из ближайших сподвижников Петра.

«Проект «Водоворот» инженера-самоучки Сильвестра отклонён. Опасность велика. Механизм, способный учреждать искусственные водовороты силою и менять тем русла рек и осушать топи, есть покушение на промысел Божий и угроза спокойствию империи. Чертежи уничтожить. Мастерскую разорить. Сильвестра содержать в Шлиссельбурге до кончины, дабы умствования его не распространялись. О сем деле впредь не упоминать.»

Дата: 1724 год.

Тишина в архиве стала звонкой. Они нашли это. Запрещённый проект. Имя. Причину запрета.

– «Покушение на промысел Божий», – тихо, с лёгкой усмешкой, прочёл Волконский. – На языке чиновников это означает: «Слишком могущественная штука, чтобы отдавать её в чужие руки». Особенно в руки самоучки.

Стрельников не слышал усмешки. Он видел цепь. Петровская эпоха. Запрещённый проект по управлению водами. Медный осколок с символами этого проекта в руке убитого. Кто-то нашёл чертежи. Или пытается их найти. И убил, чтобы замести следы. Или… чтобы получить их.

– Чертежи должны были уничтожить, – проговорил он вслух, медленно. – Но что, если их не уничтожили? Что, если их спрятали? Или… скопировали? Иван Петрович наткнулся на это. Он держал в руках ключ – буквально. Кусок от механизма.

Волконский закрыл папку, его лицо в мерцающем свете было серьёзным.

– Это уже не просто убийство, коллега. Это история с продолжением. И с очень, очень опасными персонажами. Тайная канцелярия, Шлиссельбург… Это уровень заговора, о котором в светских гостиных не болтают.

В его голосе не было страха. Была трезвая, холодная оценка. Тот самый «неудобный» факт обрёл плоть и кровь, имя и дату. И Волконский понимал: его поручение «смягчать пыл» только что превратилось в нечто невозможное. Пыл Стрельникова теперь подпитывался не просто жаждой справедливости, а логикой исторической детективной загадки. И остановить это было всё равно что попытаться остановить то самое водоворотное колесо.

– Нам нужно найти всё, что связано с Сильвестром, – сказал Стрельников, уже составляя в уме план. – Где была его мастерская. Куда дели имущество. Есть ли потомки. Кто ещё мог знать о проекте.

Он посмотрел на Волконского, и впервые в этом взгляде не было чистой антипатии. Был вызов. И вопрос: «Ты всё ещё со мной? Или побежишь докладывать своим покровителям, что мы наткнулись на настоящую бездну?»

Волконский встретил его взгляд. Углы его губ дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, но без тени прежнего светского блеска.

– Похоже, мой светский такт вряд ли поможет разобраться с петровскими инженерами-еретиками, – произнёс он сухо. – Но, кажется, отступать уже поздно. Листайте дальше, советник. Давайте узнаем, куда ведёт эта сеть забвения.