Читать книгу История с любовью - Тамара Винэр - Страница 11

«Отец, уничтожь и эту Форнарину, и Рафаэля! Какое унижение!..» – рыдала в палаццо кардинала Биббиены его дочь Мария Довици. Несколько лет, как она помолвлена с Рафаэлем, в обществе все знают её именно как невесту того самого Санти, ученика Леонардо да Винчи. Свадьбу всё откладывали, да уже и говорить о ней перестали, семья благоговейно кивала: «О, Папа Юлий Второй, Лев Десятый, вице-король Неаполя де Кардона… базилика, фрески, дворец…» Занятость Рафаэля с его славой перемещалась по всей Италии. Но что ей, Марии, его слава?! Она любила до физической ненависти этого статного, темнокудрого, с тонкими чертами лицами молодого мужчину! Что ей его щедрые дары, которыми можно было лишь гордость свою перед обществом поддержать?! От его чутких рук, изредка обнимавших наречённую, Мария теряла и гордость, и голос, и тихо подавалась навстречу этим рукам, но Рафаэль смотрел не на неё, а сквозь почти теряющую сознание красавицу невесту. Этот взгляд, отводивший завидной невесте Италии место незавидное, отрезвлял Марию. И растущие слухи о связи господина Санти с куртизанкой Форнариной, что с радостью доставлялись женскими особами «вечной невесте», убивали в ней любовь к этому человеку. Но убить своё достойное имя в обществе Мария Довици не позволит!

Кардинал в отчаянии выбежал из залы. Но если от рыданий дочери можно было скрыться, то куда убежишь от насмешек. Вот и банкир Агостино Киджи по окончании встречи по золотому в прямом смысле вопросу повёл монсеньора Довици похвастаться в капеллу росписью самого Санти! И притворно-сочувственно спросил: «Должо быть, нелегко вашей дочери принять, что её место заняла эта простушка Форнарина?»

Уязвлённый отец только руки воздел к небу, а сеньор Агостино участливо предложил помочь уважаемому кардиналу. Господин Санти должен закончить работу в его дворце, потому жить будет здесь же. Эти художники ведь не могут без вдохновения, музы, потому апартаменты предложены на двоих. И для его музы – синьорины… э-э-э… синьоры… для Форнарины. Возможно, монсеньор пожелает усовестить эту девчонку или по-отечески поговорить с будущим зятем?

Ему! Влиятельнейшему из кардиналов Италии, чьи усилия помогли Джованни Медичи взойти на папский трон! Предлагают помощь в чём?! Но проклятия не помогут, Довици решил принять предложение банкира. Ярость и бессилие не давали разумно подготовиться к встрече, даже не мог определиться, кого готов он уничтожить в первую очередь. Пока шли длинной галереей, хозяин горделиво показывал фрески Санти, и кардинал тоже стал рассказывать о собственных портретах, о портретах дочери, выполненных Рафаэлем. Нет, уничтожить эту девку!..

И встреча состоялась. Маргарита увидела атласный плащ, пряжки на туфлях блестели угрожающе – и она повела себя так, как подсказала природа охотницы. Обнажённые плечи, взгляд покорной жертвы, жесты бархатных ручек – и уже неважно, с какой целью пришёл этот мужчина. «Ведьма!» – крестился вечером неистово Довици. «Забудь о ней! – резко пресёк разговор с дочерью. – Рафаэль никогда на ней не женится». Кардинал успокоил Марию, но не допустить этот брак было в его силах. И в его интересах: эта «ведьма» не для нежного художника.

Такого же мнения был и хозяин дворца, банкир Агостино Киджи, пригласивший скандальную пару. Не из-за спешки в окончании работ господином Санти по оформлению его дворца, а из-за жара, вспыхнувшего в расчётливом и серьёзном банкире и меценате при случайной встрече с любовницей художника. Отдав распоряжения Рафаэлю, тут же отправился в апартаменты Форнарины, где нашёл горячий приём. Что-то она ворковала про бархатное платье. Да он готов мануфактуру по производству бархата ей подарить!

Холодно было в сводчатом мраморном зале, где рождались под рукой Рафаэля неземные картины. Всю грязь этого мира оставлял мастер на земле. Античные герои любили, грешили в радостном красочном мире. Стекал воск со свечей, текли слёзы по лицу художника. Ученики с болью наблюдали за своим мастером, с какой силой и одновременно нежностью выписывал он Психею. Здесь, на стенах виллы Фарнезино, Психея будет жить века, а Психея, овладевшая сердцем Рафаэля, забирала у него жизнь.