Читать книгу История с любовью - Тамара Винэр - Страница 13

Как ни поднимался Санти под своды церквей и дворцов повыше от людей, греховный дух итальянской знати и пап-меценатов пронизывал само бытие. Продавалось всё: искусство и любовь. Рафаэль не мог не позлорадствовать над безнравственностью общества и оставлял людям Сикстинскую Мадонну, написанную с его Форнарины. Неземной красоты женщина протягивает людям Младенца с небес, а земная суть этой Мадонны – распутница.

Его чистая душа, чистое искусство большей частью удовлетворяли самолюбие платёжеспособной знати. Чище и светлее владельцы его картин, фресок, архитектурных трудов не становились. Не становилась честнее его Маргарита, ради которой он брал дорого оплачиваемые заказы. Дорого обходились они и художнику. Все переживания вкупе с физическим истощением забирали жизнь из тридцатисемилетнего гения своей эпохи. Небеса пожалели Санти, и в Страстную пятницу, в день своего рождения, он оставил этот мир.

…Маргарита с удовольствием отметила, что чёрный бархат шали оттеняет её красоту, в который раз с досадой топнула ногой: нельзя покрасоваться в достойном платье! Кальве с ночи находился в капелле, молился и разговаривал с ушедшим другом. Маргарита уже решила дать этому праведнику денег на жильё, не будучи в силах терпеть его укоризненное молчание!

Весна будоражила кровь, природа звала к радостям, и так несправедливо было прощаться с молодым пригожим мужчиной, который украшал их жизнь! Похороны Рафаэля Санти были грандиозными, провожали и гения искусства, и доброго друга. Четыре кардинала, одетых в пурпур, несли его тело, а папа поцеловал со слезами его руку. Присутствующие на похоронах дамы готовы были осыпать поцелуями всё тело любимого мужчины, здесь можно было не скрывать своих горячих слёз. Появившуюся Форнарину осиротевшие женщины в молчаливом сговоре оттолкнули от ИХ Рафаэля. Так же молча, но чувствительно оттеснили от тела своего учителя ЭТУ женщину и ученики Санти. Бархатная шаль упала в толпе, аккуратно уложенные волосы растрепались, толпа словно гудела: «Убийца! Проститутка!» Шествие проследовало к Пантеону, а отвергнутая Форнарина в слезах от унижения вернулась домой.

Слуга, опустив глаза, передал Маргарите письмо. Она усмехнулась: при жизни Санти все заглядывали своей госпоже в глаза, торопясь исполнить её желания. Письмо было от Агостино Киджи: он предупреждал бывшую любовницу, что семья кардинала Довици готовится выселить куртизанку Форнарину подальше из Рима. Маргарита снова усмехнулась: ещё один мужчина бросил её. Теперь, когда она сама себе хозяйка и на этой вилле она, Форнарина, полноправная госпожа!

Любящий муж позаботился о ней, оставив и состояние, и дом. Она вспомнила этот зимний вечер: Рафаэль остановил бросившуюся к нему игривую Маргариту, молча усадил рядом с собой перед камином, слуги принесли вино и фрукты. Он протянул бумаги и очень серьёзно и тихо сказал:

– Когда меня не будет, ты не должна ни в чём нуждаться. А это поможет никогда не забывать меня.

Протянул Маргарите маленькую книгу в бархатном переплёте, на оборотной стороне – якорь с обвивающим его дельфином. С этим томиком «Божественной комедии» Данте Алигьери она должна была позировать для «Донны Велата», но, ревнуя своего любовника к натурщицам, в чьих руках уже побывала эта книга, отвергла её… Тогда Маргарита посмеялась и над грустным Рафаэлем, и над его наивным пожеланием вспоминать о нём над книгой…

В дверь снова постучали, не дожидаясь ответа, вбежал Рабио:

– Скоро здесь будут ученики Санти. Они поклялись отомстить тебе за смерть учителя. Разбитое сердце требует отмщения!

Маргарита истерично расхохоталась, протянула письмо от Киджи. Быстро прочитал:

– Довици потребуется некоторое время для своего плана, а эти юноши горят желанием поквитаться с тобой.

Он постоял в дверях, посмотрел на Маргариту, как смотрят, прощаясь:

– Я ухожу отсюда. Жить в доме моего друга без него…

Отвернулся, слёзы. Маргарита достала из комода ту самую «Божественную комедию»:

– Возьмите на память.

И не сдержалась, обняла этого скромного учёного, а оказалось, и её друга.

Кальве воскликнул восхищённо, но не от объятий женщины, а при виде фолианта:

– Это же издатель Альба! Это он отливает мелкие шрифты, так называемые антиква венецианского стиля и в удобном формате in octavo. А это его издательская марка – якорь с дельфином. Божественно!

К чему относилось последнее слово, оставленная Маргарита не хотела знать.

А дальше покатилась жизнь, но не на верх общества, куда стремилась Маргарита-булочница. Второпях бежала к отцу, и, если бы не принесённые деньги, он не пустил бы её в дом. Дурная слава распутницы, сгубившей гения, проникала чумой, и, как от чумной, шарахались от Маргариты и покупатели в пекарне отца, и мужчины. Она не могла принять небывалого положения отвергнутой, но и стать обычной обывательницей не хотела. Избегая людей, стала выходить ночами в город. Увидев заинтересованный взгляд шедшего по парку мужчины, желая проверить свои женские чары, Форнарина оголила плечи… И в неё полетели комья земли, но ещё больнее ударила ругань.

Впервые после слёз унижения и страха на похоронах Рафаэля Маргарита горько разрыдалась.

В монастыре она уверенно подписала бумаги – «вдова Рафаэля», так же уверенно сменила роскошное платье на льняные грубые камизу и котту. Бархатными и нежными были не ткани, а руки любившего её Рафаэля.