Читать книгу История с любовью - Тамара Винэр - Страница 5

О герцогине Бенигне Растрелли не решился спросить. С тем же темпераментом, с каким недавно ругал всех и вся, молился за чудесного благодетеля и божился впредь воли чувствам не давать.

…Когда Бирон стал неугоден новой императрице Елизавете, то безо всякого уважения был схвачен среди ночи гренадерами, а герцогиня в одной рубашке выбежала на улицу вслед уводящим его солдатам. Один из них притащил её, полумёртвую от страха и окоченевшую от холода, к генералу. Генерал, непривычный воевать с женщинами, да ещё дворянками, велел отвести герцогиню обратно во дворец, но солдату эта канитель была ни к чему – просто бросил её в снегу. Караульный капитан, увидев лежащую Бенигну, пожалел обезумевшую и замёрзшую, приказал одеть и отнести в комнаты, где приставили к ней часовых. Вместе с арестованным Бироном и с детьми герцогиня была отправлена в Шлиссельбургскую крепость, а затем сопровождала его в ссылке.

После явленной высшей милости Бенигна сразу же со взрослым совсем сыном Петром отправились в Митаву. Эрнст Иоганн был приглашён к императрице.

…Бартоломео осматривал сад вокруг замка в Рундале: как хотелось ему достойно ответить Версалю своим ландшафтом в любимом барокко. И ответил! И императрица принимала восхищённые поздравления от европейских гостей. За десятилетия сад приобрёл уверенность в своих правах на немодный нынче стиль.

Предаться воспоминаниям и мечтаниям архитектору не дал подошедший герцог Бирон. Деловито, без слов о прошлом, которых боялся Растрелли, было изъявлено желание перестроить дворцовые церкви. И в Митаве, и в Рундале. Молодой архитектор был дан в помощь, и о зяте своём Растрелли и слова не вставил.

Не к месту было бы и напоминать герцогу о его давешней безбожной переделке дворца в Рундале. Тогда единолично и уже единовластно Бирон превратил роскошную дворцовую церковь в танцевальный зал!

С Рундальского дворца и начали. Задумал церковь с отдельным входом по лестнице, чтобы жители округи участвовали в богослужениях. Алтарь художник изобразил соответственно католическим обычаям: декоративная стена с дверьми и нишами, с эффектным обрамлением ангелов с ветвями, гроздьями и бутонами, конечно, объёмные скульптуры святых. Уже изготовленный алтарь был настолько хорош, что Бирон велел везти его в Митаву, в тамошнюю капеллу. Там они с Бенигной и жили.

Домашняя церковь располагалась рядом с покоями Бенигны. Покои – воистину: под капеллой находилась семейная усыпальница первого герцога Митавы, тут и им место.

Молилась Бенигна и за покойную императрицу, за покровительницу Анну Иоанновну… Любили они одного мужчину, рожали детей от него, крестили вместе. В чём же прегрешение? Сын Анны Иоанновны Карл воспитывался Бенигной наравне с остальными детьми от Эрнста Иоганна. Правда, брала царица Карла часто с собой в вояжи, баловала безмерно, вот и вырос повесой… Но не грех это, а слепая родительская любовь. Молилась Бенигна за дочь свою от Растрелли. Да, грешна неверностью, оттого тенью шла за супругом в ссылку и была ему духовной поддержкой. «Прости, Господи, любили мы с Анной красивые наряды: привлекательности природой не дано, и одна радость – себя украсить. Щедрой она была, верно. Да у меня и приданого было достаточно. Пришлось напомнить тем, что допросы чинили, из какого я рода».

…Молился герцог Бирон за ослеплённых властью людей. Каким преступлением оказалось после смерти Анны Иоанновны её разумное желание привлекать на службу иноземных специалистов! Так она продолжала начатое её дядей Петром Первым. Как допытывались у Бирона на допросах, отчего общалась она преимущественно с иностранцами. Как убеждал он ретивых служак, что все помыслы низложенной царицы были направлены на укрепление позиций России в Европе! Прости, Господи, этим слугам мысли их грязные. Ему ли, Эрнсту Иоганну, не знать, как старалась Анна Иоанновна возвысить их умственно и духовно, для чего учреждала военные и гражданские учебные заведения, как с ним советовалась и с курляндским дворянством прежде всего. За помощь их денежную дворянам вольностей было дано, оттого разбаловались. Грешны мы, Господи! «В чём мой-то грех, Господи? Что жалел я более всего на свете Бенигну мою и Анну, и они меня жалели. Подарки царские прежде всего от женской любви мне давались. Не опустошали мы государственную казну для своей радости. А что любила Анна балы и роскошь… Слаба женщина, Ты знаешь, Господи».

Трижды прочитал Бирон в ярославской ссылке Библию, соглашался и спорил на полях Святого Писания. Сейчас, на герцогском троне, по-другому слово Божие видел. А справедливости так и не нашёл ни в Библии, ни на земле. Екатерина Алексеевна доверила ему Курляндию в обмен на слово, что православные храмы будут строиться наравне с другими, что русские дети будут обучаться на своём языке. И слово это Бирон сдержал. А в память об Анне Иоанновне прощал недоимки простому народу, как это делала она, и возобновил данные ею же привилегии русским купцам. За всё это местная знать невзлюбила герцога, помощи от курляндских дворян в государственных делах не жди. И где справедливость, Господи? Даже в указах о разумном землепользовании и сбережении лесов, что некогда вместе с Анной Иоанновной сочиняли, и то ущемление своих интересов дворяне видят!

Молебны эти для герцога с герцогиней превратились в насущные ритуалы беседы с совестью и высшим судом.

Обер-интендант Растрелли снова остался без заказов. Чертежи в сердцах порвал, а счета хоть жги – а оплачивай. Впору к зятю за помощью обращаться, и обратился, и вовремя. Молодой дворянин Грюнхоф, переехавший в Курляндию из Пруссии, решил себе и усадьбу по европейским образцам обустроить. Неизвестный Франческо Борталиати среди местных не получил признания, так и называли «зять того Растрелли», а тут такое везение: сам герцогский архитектор Растрелли берётся! Вот стиль его… И Бартоломео Растрелли прислушивался к своему молодому помощнику – датчанину, и усадьба соответствовала фамилии владельца (Grünhof – зелёный двор). Классицизм правил бал.