Читать книгу Всё, что навеки – мимолётно… - Валерий Искра - Страница 4

Здесь даль сравнима с плоскостью стекла.

Вид из окна не для духовной пищи:

до блеска гол, до пустоты зачищен.

Лишь неба ржавый барк, цепляясь днищем,

скоблит степные кости добела.

Теперь уже и шорох – звук пустой

(когда неслышен ни Бальмонт, ни Бродский).

Из ниоткуда степь, с любовью плотской,

придавят плотно участью сиротской,

к земле всё той же и уже не той.

Потом омоют так, как моют пол,

втирая «Proper» в мраморную плитку.

Разъяв на «до» и «после» – так, навскидку,

в порыве чувств, от тех же чувств избытка,

загонят в рёбра пограничный кол.

Играя в жизнь, которая «Потом».

Играя в тьму, где надо притерпеться.

Где надо верить, что у тьмы есть сердце,

есть имя и талмуд для иноверцев,

что это «После» где-то за углом.

Там, где зарёй бинтуют облака,

в привычных для больницы алых красках.

Там шрамов нет, полученных напрасно,

и на билеты в эту: «Жизнь прекрасна!» –

цена на первый взгляд невысока.

Почти за так, почти за просто так:

нужна лишь роспись – кровью на бумаге.

Принять на веру – это жест отваги.

Но в заповедном том архипелаге,

всему, что в кровь, не запасти бумаг…

Горбы равняют слаженностью спин.

Саркому исцеляют изотопом.

Всё вместе правят скальпелем потопа,

а душу лечат – в даль степные тропы

и птичьей стаи в небо вбитый клин.

В конце одной из четырёх эпох,

процесс распада, возведённый в степень,

рукой художника рисует степи.

Ещё не Босх, но и уже не Репин.

И как всегда, неясно – в чём подвох?