Читать книгу Мимоходом - Вениамин Кисилевский - Страница 12

Включил телевизор, на экране медленно цедил слова смуглый чернобородый человек. Окружали его такие же хмурые бородачи с автоматами. Шла какая-то очередная передача о талибах. Не знал я, о чём говорил он, может быть даже о каких-либо позитивных для афганского беспредела подвижках, но от одного только взгляда на этих обросших ритуальными бородами автоматчиков тоскливо делалось. Такой откровенной, неотвратимой угрозой веяло от одних только этих бандитских бород, что трудно было избавиться от мысли: ничему хорошему, благому там уже теперь не бывать, неминуемо вернётся вместе с ними варварское средневековье со всеми его угрозами и дикостями. Что бы ни вещал сейчас с экрана этот свирепо обросший бородой талибский вожак. И вдруг некстати вспомнилось мне, почти один к одному: такой же говорящий бородач на экране, вокруг него такие же бородатые автоматчики. Незабвенный Фидель Кастро, тогдашнее олицетворение героической кубинской революции, наша искренняя, восторженная тогда любовь к нему, к его доблестным соратникам. И не будь талибы облачены в свои накидки и длиннющие рубахи с жилетами— трудно отличить бы их от тех фиделевцев. Это я к тому, как всё-таки мы зависимы от предвзятого к кому-либо отношения. Речь сейчас прежде всего об этих пугающих чёрных бородах— якобы символах мужества и достоинства у одних и вандализма, мракобесия у других. Немало ведь нынче и в России, особенно в южных наших краях, в Ростове, например, мужчин, почтивших свои лица обильной чёрной растительностью, разве что более аккуратной, ухоженной, у меня самого была когда-то эдакая чёрная бородка. И восприятия, и суждения наши, повторюсь, уязвимо избирательны, и, соответственно, ассоциации диаметрально порой разнятся.

Но вот ещё что, не знаю даже как аккуратней подступиться к этой болотистой теме. Увидел я сегодня подъехавшую к нашему дому машину, вышли из неё три чернобородых кавказца, наверняка чеченцы, мы тут, соседи, умеем их различать. Закурили они, о чём-то, тесно сойдясь, тихо заговорили. А я, проходя мимо, поймал вдруг себя на том, что как-то неспокойно сделалось мне, сразу же отвёл в сторону взгляд, делая вид, что вообще никого не заметил. Ну не испугался же их, здесь, в центре города, средь бела дня, да и не было для того причин, никаких ко мне претензий быть у них не могло, в сторону мою они и не глянули. Тогда что же? Велика ли редкость в Ростове— трое бородатых чеченцев, мало ли какие могут у них здесь быть дела. Сыграло тут, возможно, и нечто другое— неуловимое, ни одному органу чувств не подвластное, едва ли не мистическое. Тени, отголоски той давно минувшей безумной чеченской войны? Что зачастую ведут они себя здесь негоже? Что как-то вызывающе, по-хозяйски стояли они, курили как-то не так, ухмылялись? Если вообще всё это не причудилось мне, не теми глазами смотрел. Но ведь не будь у них этих недоброй памяти чёрных бород— я и внимания не обратил бы, просто мимо прошёл, не заметил бы. Впору подумать, что чёрные эти бороды едва ли не индикатор, чтобы на всякий случай не расслабиться, насторожиться, мало ли что. Для меня ли одного?..