Читать книгу Мимоходом - Вениамин Кисилевский - Страница 21

Позвонили недавно, назвали меня Винамином. Дело привычное. Вениамином нарекли меня в честь умершего дедушки. Насколько это проблематично, понял я лишь повзрослев. Когда, например, во студенчестве, подрабатывал летом в пионерском лагере. Бедные мои пионеры, в большинстве своём из прикарпатских селений. Выговорить это имя не всем удавалось даже к концу смены. Того хуже потом, когда начал я работать в небольшой сибирской больнице. Бедные мои запинавшиеся больные. Кстати сказать, безоблачной жизни не было и у моих сыновей, Вениаминовичей. И продолжение следовало на протяжении всей моей жизни с бо́льшими или меньшими казусами и нелепостями. Взять хотя бы такой случай. В 2008 году с книжкой своей «Перестройка» стал я лауреатом международной детской литературной премии «Заветная мечта», едва ли не самой тогда престижной. Проводился конкурс под эгидой одноимённого благотворительного фонда компаний МИАН и обставлен был по высшему разряду. Билеты на самолёт, финалистов поселили в дорогой итальянской гостинице, затейливый шведский стол, экскурсии по заповедной Москве, телевидение, глава жюри Григорий Остер, оглашение результатов конкурса в актовом зале Третьяковской галереи, два зачем-то, камерный и симфонический, оркестра, изысканный фуршет, гости по пригласительным билетам. Даже ушлые москвичи, не нам, провинциалам, чета, от всего этого балдели. К тому же и денежные премии победителям были нехилые. Жаль, через год конкурс этот не возобновился, и по сей день. Насколько мне известно, не выразили желания спонсировать эти компании. А одной из ведущих программы награждения победителей была Татьяна Веденеева, огорошившая меня. Сказала перед тем, что не уверена, сумеет ли она правильно произнести моё имя, обязательно, почудилось ей, буквы перепутает. Чем весьма смутила меня, вот уж никак не ожидал, что для диктора центрального телевидения может это стать затруднением. Возникли у меня, правда, кое-какие подозрения, но не более того. На вопрос мой, как же тогда быть, ответила, что выход, кажется, есть, нужно только моё согласие. Тут мне стало ещё интересней, очень захотелось узнать, какие могли быть варианты. Она же, оказалось, хотела огласить меня Венедиктом Кисилевским. Ну, не обижайтесь, – одаряла меня чарующей улыбкой, – велика ли беда. Тем более что почти никому здесь имя моё неизвестно, подумают, в конце концов, что просто оговорилась она, но в дипломе, тут уж могу я не тревожиться, значится моё настоящее имя. А имени Венедикт нет оснований стыдиться, быть тёзкой Венички Ерофеева не зазорно. И применила запрещённый приём, со словами «я вас прошу» погладила меня по руке. Вряд ли, думаю, сыскался бы в стране представитель мужского пола, воспротивившийся ей в эти секунды. Я не исключение. Но, так уж вышло, счёт я сравнял. Когда она, всё-таки правильно меня назвав, вручала мне на сцене диплом и сувенир, я, сказав в микрофон несколько полагавшихся дежурных фраз, вдруг, совершенно неожиданно для самого себя, благодарственно чмокнул её в щёчку. Зато так громко, как мне, никому не аплодировали. К слову сказать, с этим сувениром, более двух килограммов весом, изображающим раскрывшую крылья бабочку, у которой вместо тельца – стилизованная перьевая ручка, не пускали меня в самолёт, хотели провести экспертизу – из какого камня сделан тяжёлый бабочкин постамент, из какого металла её жёлтые крылья. Я, видно, не внушал им доверия. Но это уже совсем другая история.

И вот ещё: много поздней вдруг узнал я, что отчество Веденеевой – Вениаминовна…