Читать книгу Как родителям помогать своим детям. Проблемы и их решения на разных этапах развития - Джорджио Нардонэ, Пауль Вацлавик - Страница 18

Массимо Бартолетти

Непрямое вмешательство, направленное на преодоление трудностей, проявляющихся у детей раннего возраста, обладает специфическими особенностями. На протяжении последних десяти лет, работая научным руководителем в государственных и частных яслях и проводя сотни консультаций для родителей, я смог отработать комплекс техник, специально созданных для конкретных ситуаций, а также проверить их эффективность на обширной практике.

Главной задачей стал перевод стратегии, выбранной на основе стратегического решения проблем, на уровень коммуникации, понятной ребенку.

Разработка непрямых вмешательств для столь маленьких детей объективно требует использования преимущественно невербальных способов коммуникации.

Найденное решение заключалось в применении специально составленных сказочных историй, предназначенных для совместного разыгрывания с ребенком.

Наглядной иллюстрацией этого подхода является методика, которую я назвал «Кукла, которая плачет и смеется», детально описанная ниже. Эта техника применима в ситуациях, когда ребенок в возрасте от двух до четырех лет демонстрирует затяжной и безутешный плач, вспышки гнева и капризы.

Типичные попытки решения, предпринимаемые взрослыми в таких случаях, обычно включают увещевательные объяснения, ласки, игнорирование, посулы подарков в обмен на желаемое поведение ребенка («если ты будешь себя хорошо вести… то получишь…») и наказания.

Когда способы, описанные выше, дают лишь частичный результат или оказываются неэффективными, родители склонны увеличивать их интенсивность, считая, что приложили недостаточно усилий. Однако на деле если стратегия, которая не приносит результата, повторяется и усиливается, она лишь закрепляет и усугубляет трудность, превращая ее в трудноразрешимую проблему.

В ситуациях трудностей родители или значимые взрослые склонны обсуждать проблему как с самим ребенком (сначала для понимания, затем – в попытках коррекции через убеждение), так и между собой, в том числе в присутствии ребенка.

Действительно, легко предположить, что постоянное обсуждение проблемы с самим ребенком или между взрослыми в его присутствии создает для него вторичную выгоду: он получает интенсивный поток внимания именно благодаря поведению, которое требует коррекции.

Для любого ребенка внимание взрослого – фундаментальная потребность. Следовательно, любое поведение, обеспечивающее это внимание, – независимо от повода – становится особенно ценным.

Не менее проблематично – хотя и по иной причине – обсуждение проблемы между взрослыми без присутствия ребенка. Подобная практика не дает ребенку прямой вторичной выгоды, но формирует у взрослых состояние гиперчувствительности к данному поведению. Ребенку достаточно лишь намекнуть на проблему – как взрослые мгновенно реагируют по шаблону: «Ну вот, опять началось». Это срабатывает как самоисполняющееся негативное пророчество: взрослые ожидают проблему, интерпретируют поведение через эту призму и своими реакциями невольно провоцируют ее повторение.

Чтобы пресечь эту попытку дисфункционального решения, первым шагом является просьба к родителям установить «обет молчания» по поводу проблемы. Вплоть до следующей встречи родителям следует воздерживаться от обсуждения этой темы как с ребенком (занимая по отношению к нему позицию наблюдать не вмешиваясь), так и между собой. Если родственники или друзья, осведомленные о ситуации, поинтересуются, как идут дела, рекомендуется ответить: «Хорошо, не жалуемся» и сразу же сменить тему, независимо от того, присутствует ли при этом ребенок.

В дополнение к технике «обет молчания» я предлагаю использовать технику «куклы, которая плачет и смеется».

Я прошу родителей рассказать ребенку сказку, которая отвечала бы следующим характеристикам:

• главный герой – ребенок того же возраста, что и их сын/дочь;

• у него/нее другое имя, отличающееся от имени их ребенка;

• у него/нее есть проблема, из-за которой он/она грустит (которая делает ребенка «плаксивым», если родитель считает этот термин более подходящим для описания поведения, проявляемого ребенком);

• во сне к ребенку является фея или волшебник и, выслушав его/ее проблему, подсказывает, как ее решить;

• сказку следует рассказывать ребенку, используя простые и понятные ему слова.

Случай из практики

Теперь рассмотрим реальный случай вмешательства в случае девочки в возрасте двух с половиной лет. Вот сказка, которая была ей рассказана.

Жила-была прекрасная девочка по имени Мартина. Мартина очень любила играть со своими игрушками вместе с мамой и братьями. Но иногда в течение дня она вдруг начинала плакать и кричать без всякой причины: на нее нападала «плаксивость». Сама Мартина очень из-за этого расстраивалась, ведь ей никак не удавалось самой перестать плакать.

Однажды ночью во сне к ней явилась фея Забывашка. Фея спросила, почему Мартина плачет. Мартина рассказала о своей беде, и фея, немного подумав, сказала: «Я знаю, как помочь тебе! Когда тебе снова захочется плакать, покружись один раз вправо и два раза влево – и увидишь, что плач пройдет».

После того как родители рассказали эту сказку дочери четыре-пять раз в дни, последовавшие за нашей первой встречей, я попросил их вместе с дочерью сделать картонную куклу. В нашем случае куклу назвали «Мартина». Она с одной стороны смеется, а с другой плачет. Куклу было необходимо сделать очень аккуратно, с вниманием к деталям, и, по возможности, привлечь к ее созданию саму девочку.

Я предложил родителям повесить куклу на веревочке в малопроходимой и редко используемой в течение дня комнате, на такой высоте, чтобы девочка не могла до нее дотянуться самостоятельно.

Начиная с этого момента, в течение двух недель, всякий раз, когда у дочери начиналось нежелательное поведение (над корректировкой которого мы и работали), родители должны были взять ее за руку или на руки и отвести в комнату, где висела кукла. Я обратил внимание родителей на необходимость систематического и своевременного реагирования. Итак, глядя на куклу, им нужно было действовать следующим образом:

• если кукла смотрит смеющейся стороной, родители говорят дочери: «Ой, смотри, [имя дочери], Мартина смеется! А как нам тоже посмеяться? Давай сделаем, как фея велела». Держа дочь за руку или на руках, родители вместе с ней делают волшебные вращения: один раз вправо, два раза влево. Обычно настроение малышки меняется. После этого родители отпускают ее руку или аккуратно ставят на ножки и выходят из комнаты, оставив девочку наедине с куклой.

• если кукла смотрит плачущей стороной, родители говорят дочери: «Ой, смотри, [имя дочери], Мартина плачет! А как нам ее развеселить? Давай сделаем, как фея велела». Держа дочь за руку или на руках, родители вместе с ней делают волшебные вращения: один раз вправо, два раза влево, а затем переворачивают куклу на смеющуюся сторону. Обычно настроение малышки меняется. После этого родители отпускают ее руку или аккуратно ставят на ножки и выходят из комнаты, оставив девочку наедине с куклой.

В завершение я говорю родителям: «Теперь будем наблюдать за ее реакцией. В зависимости от того, как она отреагирует, мы скорректируем наше вмешательство в следующий раз».

На следующем приеме, спустя две недели, мы видим, что ситуация изменилась полностью: фея совершила свое волшебство. Теперь важно обсудить с родителями, что именно позволило добиться таких быстрых и значительных изменений.

Чтобы закрепить произошедшие изменения, я рекомендую родителям продолжать придерживаться «обета молчания» (им будет гораздо естественнее сохранять эту позицию, поскольку проблемное поведение практически сошло на нет) и использовать при необходимости технику «куклы, которая плачет и смеется».

Также я советую родителям отмечать правильное поведение дочери (с помощью словесной и/или невербальной похвалы), особенно те поступки, которые противоположны прежнему нежелательному поведению, уделяя ей не меньше внимания, а то и больше, чем она получала раньше в ответ на неподобающее поведение.

Случай из практики

Лука и Сабрина – очень молодая пара. Они родом с Сицилии, но сразу после свадьбы переехали в Турин. Она – хорошенькая девушка, стройная, темноволосая, смуглая, со светлыми глазами, порывистыми движениями и живой речью. Лука – полная противоположность: молчаливый, уравновешенный, «крепкий орешек», живущий семьей и работой. В отличие от большинства итальянских семей, у Луки и Сабрины, несмотря на молодость, уже двое детей: семилетний Эмануэле и трехлетний Марко, как они его называют, «маленький чертенок». Старший ходит в первый класс, младший – в детский сад. Сабрина постоянно говорит о детях. Она на взводе, не знает, как с ними справиться. Не понимает, как усмирить Марко и расшевелить Эмануэле.

Лука работает сам на себя, поэтому Сабрина целыми днями дома одна. Младший Марко – неугомонный ураган. Если мать обращается к нему слегка повелительным тоном, в ответ всегда раздается резкое «Нет!», за которым следуют крики и визг. По утрам Марко норовит удрать, и доставить его в садик – целое дело. В супермаркете каждый раз их ждут захватывающие гонки между рядами прилавков с продуктами, ведь здесь столько всего, что можно потрогать и столкнуть. За столом Марко считает, что он должен решать, где будут сидеть родители и брат, и, если его воля не исполняется, начинаются крики и пинки под столом. Когда семья возвращается домой на машине, он наотрез отказывается выходить, и Сабрине приходится тащить его домой под шокированными взглядами соседей. Марко никогда не упустит случая досадить матери.

Эмануэле же, наоборот, слишком пассивен. Сабрина опасается, что старший сын страдает от гипертрофированного внимания, которое оба родителя уделяют младшему, и именно поэтому с годами Эмануэле становится все более серьезным и замкнутым. Мальчик мало разговаривает с матерью и еще меньше с отцом. Его любимое занятие – играть в тишине в одиночестве у себя в комнате.

В таком изложении ситуация кажется тупиковой. Поэтому, как того требует любое грамотное стратегическое вмешательство, специалист задает родителям первые вопросы, вынося за скобки их интерпретации; акцент же делается на реально сложившихся взаимодействиях внутри семьи. А именно: что в действительности делают оба родителя, чтобы справляться с детьми? Какие подходы они используют из лучших побуждений, но с плачевным результатом? Что предпринимают Лука и Сабрина, пытаясь приучить Марко к послушанию, а Эмануэле – раскрепостить?

На конкретные вопросы Лука и Сабрина дают столь же четкие ответы. С Марко они подолгу разговаривают, пытаются выяснить мотивы его поведения и объяснить, что так вести себя нельзя. Несмотря на то, что Марко всего лишь три года, родители стремятся, с одной стороны, понять причину его неадекватных и яростных вспышек, а с другой – донести до него, что подобные реакции неприемлемы, в том числе и с моральной точки зрения.

«Ведь одна из главных заповедей – это почтение к родителям, верно, доктор?» – замечает Сабрина. Оба родителя глубоко религиозны, к тому же Сабрина ведет занятия в воскресной школе прихода. От этого поведение Марко кажется ей еще более унизительным: если она не в состоянии привить собственным детям хорошие манеры, как же ей претендовать на роль нравственного ориентира в качестве наставницы для других? Вот и выходит, что дома Лука и Сабрина подолгу беседуют с Марко о недопустимом поведении, задают ему массу вопросов и подкрепляют их обилием объяснений. Они то и дело задают ему вопрос, почему он так себя ведет.

Таким образом, родители упускают ключевой аспект воспитания, который Жан-Жак Руссо лаконично сформулировал в своем романе-трактате «Эмиль, или О воспитании»: «Будьте разумны, но не вдавайтесь в рассуждения с детьми, особенно пытаясь заставить их принять то, что им не нравится; ибо постоянно привносить разум в неприятные им вещи – значит лишь сделать их скучными и заранее опорочить разум в сознании, еще не способном его постичь». В конце концов, если бы дети понимали доводы, их и не нужно было бы воспитывать.

Однако избыток вопросов и «почему?» – не единственная провальная стратегия, применяемая к Марко. Когда «нотации» не дают никакого эффекта, Лука и Сабрина все более властно выдвигают прямые требования, надеясь, что Марко оставит свое поведение «маленького чертенка». Но в итоге Марко становится еще вспыльчивее. Так запускается «симметричная эскалация» – самая настоящая борьба за власть, в которой победителем чаще всего оказывается именно Марко.

Хотя это может показаться странным, дети с ранних лет тонко чувствуют баланс власти в отношениях. Дома они мгновенно определяют, кто главный: они сами или родители? Еще один любопытный факт: дети не любят быть главными. Как хорошо знают опытные педагоги, им комфортнее, когда ими руководят, а не когда они сами управляют, и когда авторитет остается за взрослым. Дети, которым удается подчинить себе взрослых, становятся нервными и раздражительными. А те, кто видит в старших надежных наставников, напротив – спокойны и расслаблены. Когда взрослый умеет «поставить ребёнка на место», тот не просто становится послушным – он обретает душевное равновесие. Вспомним слова Руссо: «Худший способ воспитания – позволять ребенку метаться между своей волей и вашей, в вечном соревновании за главенство».

Стратегия, которую необходимо реализовать в отношении Марко, будет заключаться в том, чтобы не бороться с ним, а создать сотрудничество, чтобы его желания и требования родителей перестали противоречить друг другу.

Что касается Эмануэле, то двумя ошибками в общении с ним являются постоянные просьбы объяснить свое поведение и прямые требования. Действительно, вопреки тому, как могло показаться из их первоначального отчета, родители слишком активно пытаются его «расшевелить»: задают ему множество вопросов, раззадоривают его, осыпают поцелуями, пытаются вызвать у него реакцию, но в ответ он лишь замыкается в себе.

– Если я правильно понимаю, Эмануэле похож на ежика, свернувшегося в клубок: чем больше его трогают, тем сильнее он сжимается, и тем дольше потом будет «раскрываться»?

Родители кивают.

– А если продолжить сравнения с животными, то Марко – как проказливая обезьянка: стоит попросить его о чем-то важном, и он нарочно сделает наоборот.

– Точно! – восклицает Сабрина и краснеет, смущенная своей эмоциональностью.