Читать книгу Светлый Ковен. Волшебство - Екатерина Мурашова - Страница 4

– Рит! Рит, ты меня слышишь? – взволнованный голос Славки прорвался в сознание сквозь вязкий густой туман. – Вызовите скорую!

– Уже! – раздалось в ответ.

«Скорую? Зачем? – отрешённо подумал я. – Кому-то плохо? Мне вот хорошо. Наконец-то выспался.»

– Рит! Сашка! Твою мать, приходи в себя!

«А я что, не в себе?» – удивился я и открыл глаза.

Надо мной склонилось обеспокоенное лицо Славки. Рядом маячили ещё несколько человек. Нервно заламывал руки какой-то лысый толстяк, бормоча:

– Я не виноват! Это не я! Он сам под колёса прыгнул! На красный. Красный! У меня свидетели!

– Слава Перводухам! – выдохнул Славка, заметив, что я хлопаю глазами, как филин на свет. – Рит, ты как?

– Нормально, – пожал я плечами. – А чего случилось?

Совсем рядом, почти над ухом, взвыла сирена скорой. Я и раньше слышал её истеричное гудение, но будто сквозь толщу воды.

Скрипнули тормоза, хлопнули двери, рядом замелькали синие одежды.

– Тебя машина сбила, – успел сказать Славка, прежде чем его отодвинули в сторону.

– Меня? – изумился я. Да кому я сдался, меня сбивать?

Этот вопрос озадачил меня неожиданно сильно. Показалось невозможным. Чтобы меня? Сбила какая-то машина?

Нет! Такого быть не может!

В голове всё смешалось. Меня переклинило.

Врачи суетились: щупали, осматривали, мерили, светили в глаза. А я сидел в полной прострации, смотрел на свои голые стопы и ни черта не понимал.

Куда, например, делись сандалии?

А были они вообще? Или только привиделись? Неужто я второй день босиком хожу?

До мозга с трудом долетали голоса: Славкин, незнакомые, наверно, докторов, того мужичка со свидетелями. Кажется, это он на меня наехал?

А зачем? Что я ему сделал?

– Эй, парень, ты меня понимаешь? – у меня перед лицом замахали растопыренной ладонью. – Болит чего?

Я моргнул, уставившись в усталое худое лицо врача. Не сразу понял, чего от меня хотят.

– Болит или нет? – повторил мужик.

– Нет, – немного потупив, ответил я. Решил, что так быстрее оставят в покое – со мной ведь всё хорошо. Но куда там!

Доктор выставил перед моим лицом три пальца и спросил:

– Сколько пальцев?

В ответ я лишь снова моргнул.

– Тут сотряс на лицо. В остальном, как будто не пострадал. Даже удивительно, – озадаченно хмыкнул он и обратился куда-то в сторону: – А что твой друг босиком гуляет? Из этих, хиппи?

– Да не, Филипыч, вон сандалия валяется, – прозвучал рядом ещё один голос: молодой и отчего-то весёлый. – А вон и вторая.

– Действительно, – озадаченно пробормотал усталый доктор и начал командовать: – Давай, друг, метнись за обувью. Федь, помоги поднять. И поехали. С виду с парнем всё нормально, но внутренности надо бы проверить.

«Да я сам могу встать!» – подумал я и решительно начал подниматься.

– Эка какой шустрый! – подивился доктор. – Федь, держи крепче, а то сбежит.

В последней фразе слышалась откровенная насмешка.

Но то, что некий Фёдор меня держит, было хорошо. Мир кружился во все стороны и ноги начали заплетаться. Я повис на парне, зажмурил глаза и тряхнул головой. Зря, наверное. Меня сразу замутило, но не вывернуло.

Походу, я переоценил свои возможности. Да ещё перед глазами проступили яркие разноцветные пятна, сбивая мне прицел. Будто в калейдоскоп угодил.

– Куда вы его? – услышал я вопрос Славки. Меня в это время уже засунули в машину и уложили на кушетку.

Лежать было довольно удобно. Что-то холодило спину и дуло в лицо. Кондиционер? В наших скорых он есть? Не шутка?

Но хорошо, что есть. Мне прямо полегчало.

Я растёкся по кушетке медузой и блаженно заулыбался.

– А куда диспетчер пошлёт, – ответил доктор.

– Я за вами, – сказал Славка, и машина дернулась. Дверь захлопнулась с такой силой, что я поморщился.

Зачем же так хлопать? Дома у себя так хлопайте!

Врачи что-то обсуждают, склонившись надо мной. Щёлкает и шипит рация. Орёт сирена… Медленно, очень медленно до меня доходит, что произошло.

Перед мысленным взором, словно в замедленной съёмке, прокручивались воспоминания. Вот я иду по улице, среди толпы. Люди раздражают, угнетают. Хочется размахнуться и заорать, чтобы они разбежались, дали мне пространство, дали дышать свободно.

Но вот толпа останавливается. А я не могу стоять вместе с ними. Если остановлюсь – стану таким же, как они: смиренными, как стадо овец, прогнувшимися под общую серость. И тогда я больше никогда не увижу яркость волшебства!

Я расталкиваю людей у перехода, вырываюсь из гудящей, как осиный рой, массы. Выскакиваю на дорогу и… встречаюсь с гением отечественного автопрома.

В последний момент я успел повернуть голову. И «кино» перед глазами, словно по команде режиссёра, замедлилось в десятки раз.

Мужичок: лысый, толстый, с обвисшими щеками, заросшими щетиной, с большим носом и в очках. Его рот медленно открывается в немом крике – скорее мате. Глаза испуганно расширяются. Рука жмёт на руль, пытаясь напугать глупого двуногого рёвом его железного коня. Но двуногому всё равно. Он не боится. Мозг ещё не успел обработать сигналы опасности.

Или он просто сдался, и ему всё равно?

Да, наверное, так. Умри я сегодня, может, там, на том свете, будет не так скучно?

Затем удар. Меня отбрасывает на добрый пяток метров. Всем телом ощущаю потоки воздуха. Они горячие, почти обжигающие.

В момент удара боли не было, но воздух буквально рвал меня на части, впиваясь тысячью острых пик, пронзая грудь и голову. Остро кололо пальцы рук, будто я схватил ими раскалённого в доменной печи ежа.

На какой-то миг отключаюсь. А когда прихожу в себя, с любопытством наблюдаю, как с ног слетают сандалии.

Затем время снова ускоряется, и я валюсь сломанной куклой на трамвайные пути. Где-то рядом знакомо дзынькает трамвай. Сознание снова гаснет.

И раз я ещё жив, трамвай затормозить успел. А вот зелёная девятка – нет.

Зелёная… Девятка… Такая машина была у отца, когда я был маленьким. На ней он вёз меня во сне, чтобы отнять волшебство…

Я возмущённо замычал и сел.

Не дам! Это моё волшебство!

– Филипыч, может, всё-таки кольнём, а? – говорит незнакомый голос.

Я часто моргаю, фокусируя зрение.

Передо мной молодой парень, лет на пять старше меня. Худой, бледный, в синей форменной одежде. Рядом – второй: постарше, но такой же худой, с лицом, на котором большими буквами написана усталость и недосып.

– Не надо колоть, – успел сказать я, опередив врача.

– Ну, не надо так не надо, – соглашается тот. – Что-нибудь помнишь?

Я кивнул. Отлично помню. И меня даже не замутило после кивка.

– Как зовут, тоже помнишь? – с подозрением спрашивает доктор.

– Сашкой.

– Хорошо. Санёк, голова кружится? Тошнит? В ушах звенит? В глазах двоится? – он забросал меня вопросами. Я даже на секунду растерялся. Затем прислушался к себе.

Голова не кружилась, не тошнило, не звенело и не двоилось. Только пить хочется. О чём я тут же сообщил.

Мне дали бутылочку воды. Осушил одним долгим глотком. Стало чуть легче.

А потом я увидел светящуюся линию.

Белую, тоненькую, промелькнувшую сквозь салон так быстро, что я решил – показалось.

Но тут пронеслась ещё одна, зелёная, следом две белые. И я понял – не показалось.

Мы ехали. Нити то появлялись, то исчезали, мельтеша в салоне. Разные: толстые и тонкие, красные, зелёные, голубые, белые.

Я лежал на кушетке, соблюдая рекомендации доктора, смотрел в потолок и улыбался как идиот: восторженно и по-детски счастливо.

– Филипыч, глянь.

– Чего? – не понял доктор. Затем обратился ко мне: – Эй, Сашка, ты там в порядке?

– Ага, – радостно выдохнул я, не отрывая взгляда от мерцающих линий.

– Что ты там увидел? – с любопытством спросил доктор.

– Линии. Они светятся.

– Какие ещё линии?

Я начал описывать их.

– Неслабо тебя, парень, приложило, – хмыкнул доктор, вновь осматривая меня. – Удивительно, что кости целы.

Я промолчал, завороженно рассматривая… волшебство.

Я знал, что оно существует! Знал! И дождался чуда!

Чудом стала зелёная девятка. Она вернула мне волшебство!

Чтобы ей меня раньше не сбить, а?

Машину внезапно тряхнуло. Я вздрогнул вместе с ней и похолодел от ужаса.

Я вижу волшебство, и меня снова куда-то везут.

Везут, чтобы снова отнять его?

Я забарахтался, пытаясь подняться с койки.

Не знаю, что бы сделал дальше, может, и из машины на ходу выпрыгнул, но врачи меня удержали и всё-таки что-то вкололи.

Сразу же почувствовал слабость. Руки и ноги стали ватными, словно превратились в желе.

– Я не отдам его! – чётко и зло заявил я докторам.

Мужики переглянулись.

– Что не отдашь? – спросил старший, в его голосе звучало явное недоумение.

– Волшебство!

– Волшебство… – протянул доктор с понимающей интонацией, будто действительно что-то в этом понимал!

Я возмущённо зыркнул на него, но быстро поплыл.

– Филипыч, а он часом не обдолбан? – уточнил молодой врач.

– Да нет, вроде нормальный, – вздохнул тот. – Видать, сильно стукнуло. Вот и мерещится.

– Ничего мне не мерещится, – пробормотал я, заплетающимся языком. – Волшебство – оно есть! А вы хотите его отнять!

– Не нужно нам твоё волшебство, парень, – заверил Филипыч.

– Точно не нужно? – недоверчиво переспросил я. Собственный голос показался детским и плаксивым. Мысли путались.

– Точно-точно. Отдыхай.

Я закрыл глаза и провалился в темноту, пронизанную сотнями разноцветных линий.