Читать книгу Светлый Ковен. Волшебство - Екатерина Мурашова - Страница 9

Вечером, когда вернулись родители, я осторожно осмотрел их, стараясь не выдать себя. Жёлтое свечение вокруг глаз отца не удивило. А вот серьёзные проблемы с желудком – да. Почти всё там горело ярко-жёлтым.

Внезапно в памяти всплыл обрывок разговора, который я случайно подслушал несколько месяцев назад. Я тогда бродил по квартире, собираясь куда-то, и краем уха уловил, как они на кухне обсуждали гастроскопию отца. Подробностей не помню, удивительно, как я вообще это вспомнил.

Теперь стало ясно, почему он вечно напоминал мне о здоровом питании.

Стало стыдно.

В последние годы родители превратились для меня в некий фон, я почти перестал интересоваться их жизнью.

Но тут же накатила волна злости: они сами виноваты! Если бы они не отняли моё волшебство, всё было бы иначе.

Волшебство… После случая с магистром это слово уже как-то не вписывалось в моё понимание светлого и доброго, но другого подходящего пока не находилось.

Я постарался успокоить гнев. Не хватало ещё на отца наброситься, как на лжемага. Сначала разберусь с этим, потом поговорим.

Мама, напротив, оказалась на удивление здоровой для своего возраста. Она моложе отца на четыре года, среднего роста, лишь немного поправилась за эти годы. Но эта лёгкая полнота ей очень шла. Я видел старые фотографии, где родители примерно моего возраста, так там мама совсем худышка. Её лицо до сих пор аккуратное и милое, словно у куколки, и даже веснушки его не портят.

Длинные медно-золотистые волосы ниспадали до середины спины, а зелёные глаза задорно сияли. Я не помню, чтобы когда-либо видел её в брюках. Мама, как истинная леди, всегда предпочитала юбки и платья.

Единственные проблемы с её здоровьем сосредоточились в руках. Неяркое, но обширное свечение растеклось от пальцев до плеча. К такому я был готов, ведь артрит – профессиональная болезнь гравировщиков.

Задумался: если я смог причинить магистру боль, может, и лечить умею? Только на ком попробовать? Кого не жалко? Не на родителях же экспериментировать!

Вторая гениальная мысль пришла сама: нужно искать тех, кто так же, как и я, не имеет жёлтых пятен.

К примеру, пока шёл от метро, не встретил ни одного полностью здорового человека – у каждого что-то да болело. Соответственно, все, кто без жёлтых пятен, – либо невероятные везунчики, либо… не совсем обычные.

И где бы я жил в Москве, если бы вдруг обрёл сверхспособности? Точно не на окраине.

Решив завтра отправиться в центр города на поиски, я лёг спать. Но сон опять не шёл, даже созерцание линий не помогло. История с магистром не отпускала. С жёлтыми пятнами я худо-бедно разобрался, а вот чертовщина с дверью…

Насколько это вообще странно по сравнению с тем, что со мной творилось последние два дня?

Сел на кровати, задумался.

Магистр – стопроцентный шарлатан. Вряд ли он владеет телекинезом – так ведь называется способность двигать предметы силой мысли? Да и обосрался он не хуже меня.

Сразу вспомнился тот автор, который писал про волшебство, волхвов и силу воли. Чем, собственно, сила воли отличается от силы мысли? В тот момент я был так напуган случившимся – вернее, не случившимся убийством мага – что мог что угодно натворить своей волей. Так что девяносто из ста, дверь открыл именно я.

Десять процентов спишем на инопланетян. Не удивлюсь, если они тоже существуют.

Интересно, а я смогу это повторить?

Я повертел головой, выискивая объект для опытов. Взгляд упал на кактус.

Ну, предположим. И что я должен делать? Я же не джедай, меня таким штучкам не учили.

Вытянул руку и, отчего-то замогильным голосом, приказал горшку с кактусом:

– Лети сюда!

И кактус величественно меня проигнорировал.

– Не джедай, – констатировал я.

Расстраиваться не стал. Понимал, что с первого раза всё равно не получится. Если вообще получится. Может, для этого нужна волшебная палочка? Волшебство же!

И когда тогда за мной прилетит белая сова с письмом в клюве?

Я хмыкнул и завалился на спину, заложив руки за голову.

Сова не прилетит. Скорее всего, её сбил волшебник на голубом вертолёте, который вёз мне три волшебных банана. Оттого, наверное, вертолёт сейчас и догорает.

Ладно, с телекинезом как-нибудь тоже разберусь. Со всем разберусь.

Успокоившись, я быстро заснул.

Отчего проснулся, так и не понял. Открыл глаза, зевнул, бросил взгляд за окно – там ещё царила ночь. Хотел перевернуться на бок, но замер, и как-то отстранённо подумал: «Я всё ещё сплю». Иначе откуда здесь змея?

Она была крупной, размером с упитанную гадюку, с иссиня-чёрной, лоснящейся шкурой. Кольцами свилась у меня на груди, уложив сверху свою большую овальную голову, украшенную тремя салатовыми вертикальными полосками на лбу. Тёмно-зелёные глаза с крупными круглыми зрачками, не мигая, внимательно наблюдали за мной. Из пасти несколько раз быстро выстрелил красный раздвоенный язык.

«Не ядовитая», – решил я, лениво перебирая в памяти всё, что знал о змеях. Голова не треугольная, и зрачок круглый. Хотя и такая может довольно больно цапнуть. Змеи меня никогда не кусали, но, полагаю, это в любом случае больно. И ещё мне почему-то показалось, что это не змея, а именно змей.

По идее, нужно было испугаться, замереть испуганным зайцем. Или притвориться мёртвым – может быть, тогда гад уползёт. И уж точно нельзя шевелиться, чтобы не разозлить рептилию. Тем не менее, страха я не ощущал. Поднял правую руку и погладил змея по лобастой голове.

Глаза гада изумлённо расширились, словно кто-то надул его, как воздушный шарик. Я улыбнулся. Никогда не видел удивлённых змей. Да я вживую их видел только за стеклом в террариуме зоопарка.

Змей тем временем поднял голову и зашипел. Не угрожающе, скорее недоумевающе.

«И чему он удивляется? Это же сон!» – подумал я, хотя, конечно, сон был странный. В первый момент я решил, что проснулся.

Раздвоенный язык ещё несколько раз шустро высунулся из пасти и щекоткой коснулся моей ладони. Змей задумался. На его морде отчётливо отразился сложный мыслительный процесс. А в следующую секунду гадина извернулась и вонзила острые зубы мне в ладонь!

Какой к чёрту сон! Мать! Мать! Мать!

Я заорал от боли и вскочил с кровати, размахивая повисшей на руке гадиной. Вскочил неудачно, ударившись пальцами левой ноги о колёсико компьютерного кресла, и зашипел не хуже змея. Тот упорно болтался у меня на руке.

Я со всего размаху треснул тварью о дверцу шкафа. Один раз. Второй. На третий змей разжал зубы и со шлепком мокрой тряпки отвалился на пол. Тряхнул головой, повернул башку в мою сторону и снова зашипел – зло и многообещающе. Затем деловито пополз к двери.

Между створкой и полом была небольшая щель, но этот гад проползти бы там не смог. Здоровый больно.

– Что?! – в ярости взревел я. – Ты ещё шипеть на меня будешь?!

Схватил первую попавшуюся книгу со стола и метнул её в рептилию.

И тут меня ждал сюрприз. Змей не стал пытаться протиснуться под дверью. Он просто вполз в створку. Вокруг его чёрного, гибкого тела вспыхнул слабый зелёный ореол, хвост издевательски мелькнул – и он исчез.

Книга, брошенная в гадину, с глухим стуком плашмя ударилась о нижнюю часть двери и легла боком на пол.

– Не понял?! – выдохнул я, не то удивлённый, не то возмущённый, и в два шага пересёк комнату. Рывком распахнул дверь и выглянул в коридор.

Змея и след простыл. Хотя где-то на грани слышимости доносилось тихое шипение, полное злорадных обещаний.

Дверь напротив отворилась, и из своей комнаты выглянул заспанный, но явно взволнованный отец.

– Санёк, ты чего? – спросил он, глядя на меня шальными сонными глазами. – Что случилось?

Я облизнул губы и ещё раз оглядел пустой коридор.

– Кошмар приснился. Извини, если разбудил.

– Да ничего… – отец потёр лицо ладонью. – Всё в порядке, сын?

– Да, – поспешно киваю. – Меньше надо фильмов ужасов на ночь смотреть. Прости, – ещё раз извинился я.

Отец что-то невнятно произнёс и потопал на кухню, а я вернулся в свою комнату.

Что за гадина меня посетила? Откуда взялась? Не в окно же заползла.

На всякий случай подошёл к распахнутому окну и осторожно выглянул. Вдруг у них гнездо под подоконником?

Гнезда не было, но окно я всё-таки закрыл. Сначала оставил на зимнем проветривании, но потом, подумав, закрыл полностью.

Чёрт с ним, лучше посижу в духоте, чем такие приколы по утрам!

Глянул на часы. Полчетвёртого. Вот же мерзкая, хладнокровная тварь! Чего ему стоило приползти часа на три позже?

Для собственной безопасности заглянул под стол, потом в шкаф и под кровать.

Пусто. Никаких новых сюрпризов.

Я сел на постели и выдохнул. Почесал руку.

«Рука!» – тут же пронзила запоздалая мысль, и я уставился на укушенную ладонь.

Укуса не было.

Я покрутил ладонь так и эдак. Ничего.

С сомнением осмотрел вторую руку – вдруг спросонья перепутал. Но и там не нашёл ни следа.

Зажмурился, тряхнул головой и открыл глаза.

Нет. Следов от змеиных зубов не осталось, и боли тоже не ощущалось.

Задумался. Неужели приснилось?

Теперь, успокоившись, я понимал: боль от укуса была странной, словно крапивой обожгло. Больше испугался, чем почувствовал реальную угрозу.

И змея была необычной. Никогда таких не видел. И деваться ей было некуда – она не могла просто исчезнуть!

Точно сон.

За два дня столько всего произошло, что теперь мерещится всякое.

Я потер переносицу и глаза. Глаза!

Когда отец вышел в коридор, у него на глазах были жёлтые пятна, словно маска.

Чёрт!

Значит, всё это время я смотрел на мир своим суперзрением? И змей светился зелёным, проходя сквозь дверь…

Может, и не привиделось.

Натянув штаны и майку, я подобрал с пола книгу – какой-то учебник, которым зарядил в змея. Буду отбиваться, если что. И пошёл на разведку. Такой сосед по квартире меня не устраивает.