Читать книгу Сдохни, моя королева! - Инесса Иванова - Страница 10

Лучше бы он меня ударил! А так всё равно легонько подтолкнул в спину, как Кару до того, а я вынуждена была повернуться с самой милой улыбкой, которую могла изобразить.

– Я не говорила в её сторону дурного, муж мой. Всё будет так, как пожелаете, но молю, не откажите и мне в моих просьбах.

Чуть было не забыла, ради чего всё это задумано! Видно, я бракованная жена, раз после любви мужа мне хочется не веселиться, не ластиться к нему, а уползти в кровать и, свернувшись клубочком, тихонько плакать.

– Говори! – устало махнул он, не глядя в мою сторону. Он снова взялся за вино.

Наверное, когда я уйду, моё место займёт Кара. Больше это не вызывало в душе отклика.

– Я бы хотела повидать матушку.

Договорить я не успела. Роберт повернулся ко мне с таким свирепым видом, что я замолчала.

– Даже не говори о своих родителях! Не смей о них упоминать при дворе! Делай вид, что сирота, так даже лучше!

– При дворе? Мы едем в королевскую резиденцию, муж мой?

Я затаила дыхание. Вот он, мой шанс!

Роберт понял, что проговорился. Нахмурился, сделал ещё один глоток вина из кубка, и сплюнул содержимое на пол:

– Не радуйся так, козочка моя! Мы при дворе не в чести, но так положено. Отправимся через месяц, как раз успеем обучить тебя придворному этикету, чтобы не опозорила. И сшить платья. Надеюсь, София, к тому времени ты уже обрадуешь меня вестью о своём новом положении.

Я слушала, кивала, а у самой сердце готово было выпрыгнуть из груди. Будто моя детская мечта сбывалась: я увижу короля! Я увижу королеву! И всех этих высокородных леди и лордов, они будут приветствовать меня пусть не как равную, но как знатную даму. Я буду танцевать на балах, лакомиться деликатесами, научусь играть в карты – слышала, при дворе даже дамам разрешена сия забава, хоть она и осуждается церковью.

– Да, муж мой. Благодарю вас за доброту.

– Ты скоро будешь благодарить, Софи, – ухмылка на его лице добра не сулила, но я наивно полагала, что всё самое страшное я уже познала.

Надругательство над телом, пусть и на законных основаниях, по согласию, надругательство над святостью уз брака, кровосмесительные притязания на моё чрево!

В коридоре я столкнулась нос к носу с Каролин. Она шла к нему в сопровождении молоденькой служанки и смотрела на меня, как на равную по положению. Две женщины одного мужчины.

Если подумать, то она была даже выше меня – любимая наложница графа. А я всего лишь постылая жена, от которой ждут скорейшего рождения наследника.

Потом ещё одного, и ещё. Пока не умру, как три предыдущие.

Тогда он возьмёт себе новую куклу, а Каролин всегда будет повелительницей его сердца.

Какое-то время мы стояли и смотрели друг на друга. Голубые глаза соперницы смотрели нахально и смело: «И что вы сделаете, а?» – будто говорили они.

Я взору тоже не отводила. Она была обязана поклониться мне как хозяйке дома, но слишком привыкла считать ею себя.

Подоспевшая Жанна прервала наш молчаливый поединок.

– Да как ты смеешь, Кара! Не загораживай госпоже дорогу!

Метресса вздохнула, грациозно наклонила голову и прошла мимо, как бы случайно задев меня полой дорогого платья. Интересно, граф всегда одевал её в шелка, как свою жену, или она специально достала из сундуков самое лучшее, чтобы позлить меня?

Мол, у тебя ещё нет таких нарядов и вопрос, будут ли!

– Вы хорошо себя с нею ведёте, мадам. Не даёте поводов обвинить себя в склоках, но и заставляете уважать, – подбадривала меня добрая Жанна, но я видела, что она меня по-матерински жалеет. И всё понимает без слов, однако осуждать господина не смеет.

– Муж сказал, что скоро приедет портниха, чтобы снять с меня мерки, – отчего-то ответила я, будто сейчас это самое важное – пошить новые платья. Как новую жизнь.

– Вот и хорошо, – поддакнула Жанна. – Вы сразу скажите ей, чтобы лиф делала посвободнее. Ваша грудь скоро нальётся тяжестью, а передавливать её сильно нельзя. И корсеты закажите посвободнее, животик поддерживать.

Меня коробило от её слов. Неужели я и вправду понесу от этого человека, который перед богом и людьми мой муж, а за закрытыми дверями – чужой? Конечно, природу не обманешь.

От меня не отстанут, пока это не случится.

Так оно и вышло. С того времени Роберт посещал мою спальню два или три раза в неделю.

Обычно говорил лечь на спину, раздвинуть ноги и принимался сношать, как шлюху из борделя, куда, по слухам, любил наведываться до того, как совратил Каролин. Однажды, когда Роберт приказал встать на четвереньки спиной к нему и заголиться, чтобы ему было удобнее, он назвал меня её именем.

На трезвую голову, за минуту до того, как залил моё лоно горячем семенем, предназначенным для другой. Временами я чувствовала, что муж смотрит на меня, думая, что я того не замечаю, и в его душе поднимается негодование.

Все ждали от меня благой вести, а я каждый день, лёжа в кровати и бормоча дежурные молитвы, представляла, как его семя отмирает во мне, не прорастив новой жизни.

Уже были готовы пять новых платьев по последней моде с глубоким вырезом и умерено пышными юбками, сужающимися книзу. Уже снова прибыл к нам виконт Кристоф, чтобы сопровождать в поездке ко двору, где мы пробудем пару недель или месяц, как пожелает король.

Каждый день я смотрела на его профиль на золотом гальдионе и представляла, что они с доброй королевой избавят меня от мужа. Не расторгнут брак, это было бы слишком скандально, мне нельзя возвращаться к родителям, но, возможно, отправят его в ссылку, а меня оставят при дворе фрейлиной её величества.

Я была воспитана в благоговении перед монаршей властью, я смотрела на них, как на богов, и считала, что стоит быть примерной подданной, и тебя услышат. Королева – защитница обиженных. Я хранила письмо к ней, как зеницу ока, я передам его ей при аудиенции, которой, уверена, удостоюсь.

И вот день нашего отбытия настал. В ту ночь я спала плохо: крутило низ живота, будто меня кололи ножиком. Жанна приносила отвары из трав «чтобы укрепить дитя».

– Видите, а вы волновались! Всё хорошо, мадам, – начала было она, когда вошла ко мне поутру с завтраком. И осеклась, глядя на мою постель.

На белой простыне расцвёл красный цветок. У меня начались регулы.