Читать книгу Сдохни, моя королева! - Инесса Иванова - Страница 16

В просторной комнате было тихо, здесь царил полумрак. Я стояла у двери, опустив голову, и ждала, пока со мной заговорят. Гадала, есть ли кто здесь вообще. Может, надо мной подшутили?

– Что вы хотели мне сказать, графиня? – у её величества был молодой, певучий голос.

Я вся подобралась, заслышав его, и склонилась ещё ниже.

– Ваше величество, разрешите поблагодарить за то, что согласились меня выслушать, – сказала я, как учили.

– Так что вы хотели? Дайте сюда прошение, – в голосе королевы я уловила усталость. И капельку раздражения.

Магический дар говорил о том, что я ей не нравлюсь, только непонятно, отчего так.

Я протянула руку с зажатым в неё письмом.

Послышались лёгкие шаги, меня обдало сладким карамельным облаком парфюма и рука, затянутая в белую перчатку, приняла письмо.

Мне так хотелось всё рассказать королеве, я так долго об этом мечтала, грезила, даже не надеясь, что это исполнится. Вру, я надеялась, и вот теперь, когда этот миг настал, слова застряли в горле. Я боялась, что умру перед королевой от радости и счастья из-за воплощения всех надежд.

И бухнулась на колени, сцепив руки в молитвенном жесте.

Теперь-то моя жизнь изменится. Тогда я в это верила.

И она изменилась.

– Вы жалуетесь на мужа, – произнесла королева таким тоном, будто я посмела сетовать на её супруга-короля. Моё письмо упало мне на колени. – Но вы сами ничем не лучше его. Возможно, даже хуже.

Я посмотрела на листок, исписанный старательным полудетским почерком, но не смогла прочесть ни строчки. Буквы расплывались, плясали перед глазами, будто издевались. А слова её величества казались ударами хлыста, опускаемыми на мои покатые плечи.

Неприязнь королевы усилилась, но а ней я угадывала что-то иное.

– Муж – господин ваш. Насколько я понимаю, вас отдали замуж, и вы добровольно сказали «да» у алтаря?

– Верно, ваше величество. Я думала, что у нас будет настоящая семья. А в доме моего мужа проживает метресса.

Это был мой сильный аргумент. Церковь осуждала покушающихся на святость уз брака.

Против этого нет и не может быть возражений, но у королевы нашлось одно.

– Увы, мужчины устроены иначе, чем женщины. Но что вы хотите от меня? Прикажу удалить эту бесстыдную девку, так на её место рано или поздно придёт другая. И не думайте, графиня, что она будет лучше прежней. А ваши отношения с мужем будут испорчены, он вам этого не простит. Встаньте с колен, графиня, вы не в церкви. Здесь никто не оценит вашего раскаяния. Вы ведь раскаиваетесь в своём поступке?

Я поднялась на ноги, как и было велено, но чувствовала себя так, будто приложили кулаком

Муж почти не бил меня, если не считать последней нашей ссоры, когда я обвинила его в измене королю, но тут я поняла значение выражения «обухом по голове». Я почти не слышала, что говорила королева. Что-то о дружбе между женщинами одного мужчины, о том, что по традиции я должна смириться с испытанием Создателя и первой протянуть руку заблудшей душе. Каролине, то есть.

Я даже не знала её фамилии. Вероятно, она и сама её не помнила: всё равно некому предложить тебе другую, а твоя запятнана, так к чему о ней вспоминать?

– Только от женщины зависит, каков будет с нею муж. Будет ли уважать или прогонит прочь. Я не говорю о любви, хотя вы слишком юны, чтобы не думать о ней, но есть долг женщины перед церковью, мужем, даже перед родителями, о которых вы там написали. И этот долг – принести детей мужу. Мне донесли, что ваш супруг регулярно посещает вашу спальню. Вы беременны, мадам?

– Нет, ваше величество.

– Вот видите! Если бы вы с таким же рвением, каким пробирались сюда, работали на супружеском ложе, у мужа не было бы повода обвинять вас! И он был бы добрее к покорной и понимающей жене, которая, увы, не ценит оказанные ей милости.

Я даже подумала, что слышу голос в своей голове. И что это не королева передо мной, а какая-то демоница-искусительница, занявшая её место. Портретов королевы я ранее не видела, но ходившая передо мной, сцепив руки в замок, была красивой. Высокая, статная, светловолосая женщина лет тридцати с небольшим с фанатичным огнём в зеленых глазах.

Когда она нервничала, по коже позли красные пятна, но даже они не портили той холодной, холёной красоты бриллианта, которую она несла вместе со статью и величием. Вся она состояла из острых граней, и слова её тоже резали по живому:

– А ваши нелепые бездоказательные обвинения в измене королю? Это месть? Полно, будь вы дворянкой по крови, я бы наказала вас за оговор, но вы из низкого сословия, где понятия о чести рода размыты,  поэтому на первый раз прощаю.

Королева взялась за кубок с вином и сделала небольшой глоток, повернувшись ко мне полубаком. Она была идеальной: с осиной талией, хотя родила королю троих детей. И она ревностно оберегала церковные правила, слывя в народе «защитницей веры».

Тогда я в первый раз убедилась, что не всем титулам можно доверять.

– Возможно, вас некому было наставить на путь истинный, лишь поэтому я говорю с вами, мадам, так долго, – продолжила королева, и черты лица её на миг исказила боль. – Мой отец-король отдал меня как залог мира между нашими странами, я тоже не знала мужа до того, как приехала. Им мог оказаться слепой и хромой уродец, да её и слабоумный или неспособный быть с женщиной, но даже тогда я бы не посмела и в мыслях, не то что в письмах, пенять отцу на несправедливость. Создателю видней, он каждому даёт по заслугам. Подумайте, чем вы заслужили своё положение. А теперь ступайте и больше никогда не позорьте ни себя, ни своего мужа.

– Да, ваше величество, – сглатывая слёзы, произнесла я, снова опускаясь на колени и целуя унизанную перстнями руку.

Но не успела я подняться с колен и отползти, униженно кланяясь и благодаря за уделённое мне время, потому что иначе меня могли бросить в тюрьму за непочтение к монаршей особе, как дверь распахнулась и слуга объявил:

– Его величество король!