Читать книгу Сдохни, моя королева! - Инесса Иванова - Страница 8

Поводом для жалобы могло служить только одно: унижение чести и достоинства.

Но его надо будет доказать!

Жестокое обращение? Муж даже не ударил меня ни разу, а даже если бы так, то слуги будут молчать. И если бы мне повезло, и я уговорила Жанну стать моей свидетельницей перед её величеством, королева вряд ли выслушает простую служанку.

А если бы выслушала – поверила. Если бы поверила – наверняка спросила бы: в чём состоит жестокое обращение?

Мой муж был со мной груб, значит, я не заслужила иного, так рассуждали в мире мужчин. Значит, мать не подготовила меня должным образом к роли жены.

– Жанна, принеси новый лист!

На прежнем расползлась жирная клякса, как бы подсмеиваясь надо мной. Врёшь, не возьмёшь!

– Что вы там всё пишете, мадам? – недовольно пробурчала она. – От учения жены все беды, поверьте. Кара, вон, тоже учёная, а не женился господин на ней.

 Я только отмахнулась и снова задумалась над чистым листом. Надо напирать на присутствие метрессы в доме новобрачных. Это уже ближе к теме.

Я принялась писать. Выплеснула на бумагу все горести, всю обиду женщины, которой открыто пренебрегали. Так, подожди, Софи, муж скажет, что регулярно посещал мою спальню, пренебрежения не было.

При воспоминании о его страсти меня накрывало волной тошноты. Всё тело ныло, будто побитое. Я ощущала себя растоптанной, преданной в лучших своих надеждах, породистой кобылкой, от которой ждут жеребца. А потом ещё одного, и ещё.

Я приказала подать вина, чтобы унять тошноту.

– Вам нельзя, мадам! Семя не закрепится!

«Вот и пусть!» – мстительно подумала я, а потом ощутила спазм внизу живота. Тогда он придёт снова.

Впрочем, он и так будет приходить, пока я ему не надоем.

Так шепталась Жанна с молоденькой служанкой, когда я самолично спустилась на кухню за съестным. Есть много новобрачной тоже не полагалось, считалось, что это мешает зачать дитя, отвлекая крови на желудок.

– Ох, бедная моя госпожа! – говорила Жанна трём служанкам. Те за рассказы обо мне угощали её остатками с пиршества. – Господин в своём праве, но она такая тоненькая, такая чистая.

– Была, – ухмыльнулась толстая повариха. Они с Жанной были ровесницами, но выглядела последняя не в пример лучше. И морщин меньше, и кожа лица и рук не такая сморщенная. Жар печи и ледяная вода красоты женщине не добавляют.

В моём доме служанки тоже быстро теряли молодость и привлекательность.

– Ладно тебе, не стращай! – Жанна махнула рукой, но в голосе я уловила тревогу.

С моего места было всё видно, и я стояла ни жива ни мертва, боясь, как бы меня не обнаружили. Слуги откровеннее между собой, чем с господами.

– А я и говорю: была. Тут и прежние три жены невинными были, а поди ты, никого нет на этом свете. Помяните моё слово, не дай Господь, – тут все перекрестились, – но и эта отправится на небеса.

– Не каркай, Леа! – одёрнула её Жанна, и тут же вступил молоденький женский голос. Говорившей едва минуло пятнадцать.

– А правда, про проклятие графа? Что все его жёны, как только разделят с ним ложе, обречены? Это же первая жена его прокляла, мать виконта, да?

– Глупости! – сказали сразу двое старших, но их поспешность заставляла задуматься. Было ли проклятие?

– Вон Кара ещё при прошлой жене с ним блудила, а видишь, жива. Жаль, ребёночек её не прижился на свете, так то дело наживное!

– Иди уже, – шикнула повариха на Жанну. —Не оставляй госпожу одну, сейчас спустится, вопросы задавать начнёт, а что ты скажешь? Муж ваш, де, уехал с метрессой на охоту?

Я поспешила к себе, стараясь не шуметь. Одно я уяснила точно: муж мой открыто живёт с метрессой, она заняла место, полагающееся мне, вот и повод написать королеве.

Села за столик и начала изливать душу защитнице дворянства. Писала сумбурно, но старалась изложить суть. Потом перечитала и переписала набело. Пусть у меня будет два письма.

Только с кем отправить?

– Я вам сладких эклеров с тёплым чаем принесла, мадам. Подкрепитесь.

Жанна вернулась с подносом. Она была излишне любезна, почти по-матерински добра, но после всего услышанного я знала: здесь мне никто не друг. Слуги служат господину, они не станут исполнять прихоть молодой жены графа, которой вдруг вздумалось написать бумагу.

– Я хочу съездить к матери, Жанна. Вели приготовить прогулочное платье.

– Ох, не знаю, мадам, его сиятельство не давал такого распоряжения.

– Я возьму с собой тебя и ещё одну служанку. В чём тут загвоздка?

Жанна поставила поднос на комод рядом с кроватью и долго не отвечала. Я не торопила её, чувствовала, что она собирается с духом, чтобы ответить.

Наконец, повернулась ко мне с выражением неловкости на красивом лице:

– Ваше сиятельство, простите меня, позвольте сказать как есть. И вам будет проще понять, и мне не надо замалчивать. У меня от этих думок голова болит, и руки не слушаются.

– Говори!

Я повернулась на стуле и постаралась выпрямить спину до ломоты в пояснице. Пусть не думают, что я маленькая купчиха, с которой можно не считаться. Что я здесь ненадолго.

– Господин граф приказал мне, чтобы вы пока не знались с родителями. Вам скоро ко двору ехать, а там у его сиятельства много недоброжелателей. Их сиятельство и так в немилости у их величества, – последнюю фразу она добавила шёпотом и крестясь.

– Почему? – спросила я растерянно.

Значит, я должна буду оборвать связи с родителями? Я понимала, что, выйдя замуж, жена принадлежит мужу, но не повидаться с матерью!

– Мне это неизвестно, мадам, – поклонилась Жанна. – Если я пока вам не нужна, то разрешите спуститься, помочь экономке.

Я кивнула. Побыть одной не помешает. Значит, передать письмо через мать мне не получится. Я надеялась, что она найдёт способ помочь мне.

Я сидела и прислушивалась к тишине в своих покоях. Как ни раздумывай, как ни прилаживай, а у меня есть один способ сделать по-своему.

Я должна угодить мужу. Тогда он отпустит меня к матери или расскажет, когда мы отправимся ко двору. Ждать в деревне графства Моран, пока придёт дозволение, я не могла. Скоро я понесу, мама говорила, что женщины нашего рода плодовиты, а там уже до самых родов мне не выбраться.

Перечитала написанные письма. Всё правильно. Королева, как я слышала, добра и милостива. Она счастлива в браке, она поймёт, какой это ужас – оказаться заложницей в любовном треугольнике!

Внизу послышались радостные голоса, среди которых я различила голос супруга. Посмотрела на себя в зеркало: вполне одета по-домашнему. Растрепала волосы, провела по ним гребнем, пощипала щёки, чтобы раскраснелись, и поспешила вниз.