Читать книгу Сдохни, моя королева! - Инесса Иванова - Страница 11

– Вам надо немедленно подмыться, а простыню я сожгу сама, чтобы никто не увидел.

Жанна действовала быстро, но я заметила, как дрожат её руки. Смотрела на её отточенные движения, когда служанка сдёргивала простынь, быстро достала из сундука другую и застелила постель, примяв её, как если бы я только что встала.

Смотрела и не понимала, что же такого я сделала, что это надо скрывать!

Я не понесла с первого месяца, но это не беда. Церковь даёт супругам на  «свершение чуда сотворения новой жизни» год.

– Его сиятельство может расторгнуть брак, признать недействительным, мадам, вы понимаете, чем это для вас грозит?

Я кивнула: вернусь к родителям с позором и без приданного. Но не верила в подобный исход.

– У его сиятельства нет причин обвинить меня в бесплодии.

– Причин пока нет, но они найдутся. Думаете, зачем он решил вести вас ко двору, мадам? Кухарка слышала, как Кара хвасталась своей служанке, что скоро будет здесь хозяйкой. Мол, господин выпросит у короля дозволения на ней жениться.

– Но это невозможно. Наш брак с его сиятельством венчан по всем правилам.

Я как раз завершила омовение и предприняла шаги, чтобы о моих кровях никто не узнал.

Жанна наскоро одевала меня в дорожное платье, шнуруя корсет. Меня беспокоило то, как она оглядывалась на дверь: не вошёл бы кто. Не заметил бы простынь, укрытую прочим грязным бельём.

Будто мы обе были преступницами, и нас могли застукать за неблаговидным делом.

– Вы слышали, мадам, о чёрном глазе? Думаю, Каролин толкнула господина на такое, а может, дай-то бог, придумала, но если правда, то беда, мадам. Вас обвинят в том, что вы опоили супруга, отвели ему глаза. Применили любовные чары, вот он и решился, простите, на мезальянс.

С нарядом было покончено. Я обулась в кожаные закрытые туфли и повязала шляпку.

Посмотрела на себя в зеркало и впервые заметила, как исхудала за тот месяц, что живу у мужа. Первый месяц – медовый, второй – горький, полынный.

Куда уж горше!

– Что посоветуешь? – внезапно спросила я, беря сумочку, где хранила золотой гальдион и письмо её величеству. Теперь важно скорее его вручить по назначению.

Королева защитит. И мой муж не посмеет перечить монаршей воле!

А если нам и вовсе предпишут на какое-то время раздельное проживание, то в следующий раз я смогу диктовать свои условия. Так написано в дворянском кодексе, и это был мой единственный шанс.

Жанна молча перекрестила меня и поцеловала мои руки.

– Пока муж не уверен, что вы не носите его дитя, не посмеет подать прошение, порочащее вас. А там,сладится, мадам.

– Ты сможешь отправить весточку родителям, что я в порядке?

– Так его сиятельство давно отправил, как полагаетеся, после недели брака. Вы ему не перечьте, госпожа, Кара, вон, подход нашла, с неё в этом деле пример берите.

Я спустилась, когда Роберт спорил с сыном. Магическим даром я почувствовала, что речь шла обо мне.

Но стоило войти, поприветствовать обоих, как они замолчали.

– Едем, – мрачно произнёс муж, и по его знаку слуги принялись выносить последние чемоданы.

– Мы надолго, муж мой?

– Посмотрим, Софи. Лучше пока скажи, есть признаки твоего бремени?

– Пока нет, мой господин. Но скоро я порадую вас, – опустила я глаза, еле сдерживая усмешку.

Мы как раз сели в карету с вензелями графства Моран. Я на пустой скамье, напротив сидели отец с сыном. Сверлили меня недоверчивыми взглядами, пытались прочитать мысли. К счастью, этого не может никто.

– Надеюсь, – проворчал граф. – При дворе держись моего сына.

Я чуть не захлебнулась сладкой водой, которую потягивала из маленькой фляжки. Этот виконт ненавидит меня, готов бросить в реку, задушить или развлечься. Он ненавидит меня едва ли не больше, чем отца, которому тоже желает скорейшей смерти, чтобы занять его титул.

Граф не может этого не понимать. После слов Жанны, которой было не велено сопровождать меня, я уже подозревала, что эти двое сговорились и желают моей смерти. Или аннулирования брака.

Виконт избавиться от молодой мачехи, которая может родить нового наследника, а граф возьмёт в жены жену породовитее. Монаршья немилость не вечна, раз нас пригласили ко двору.

– Я покорна вам, господин.

Склонила голову, ощущая, как виконт разглядывает мня. Как и тогда, на свадьбе, будто я кусок мяса, что вот-вот протухнет, поэтому надо скорее его сожрать.

– И пусть меньше раскрывает рта, – мрачно заметил он, а посмотрел так, будто хотел добавить похабщину, но при отце не решился.

Королевская резиденция была в дне пути от нас, но мы воспользовались Порталом, хотя мой муж, когда доставал кошель, чтобы расплатиться с его хранителями, сделал такую гримасу, будто зуб разболелся. Он не был скуп, если дело касалось того, чтобы пустить пыль в глаза. А тут красоваться было не перед кем, значит, расходы неоправданны. И всё же спешить надобно –  пока король не передумал.

И всё же я была искренне благодарна супругу за сокращения времени пути. Терпеть на себе взгляды виконта, его тупое недоброжелательство было тяжко во всех смыслах.

Однако стоило карете въехать в предместье, где начинались королевские земли, как я уставилась в окно и позабыла о своих спутниках.

Казалось, что открылись волшебные двери, и за порогом мне навстречу вышел тот мир, за которым я ранее подглядывала через замочную скважину. Да, я была купеческой дочерью, я читала о королевских замках и домах только в романах, иногда слышала от отца рассказы, но он сам воочию не видел ни королевской четы, ни всесильных министров. Поэтому так обрадовался, что целый граф сватается к его единственной дочери.

Все дворяне кажутся простым людям небожителями, полным всяческих достоинств.

Мы ехали по гладкой дороге, мимо проплывали ухоженные поля, садики со светлыми домами, некоторые были украшены разноцветными лентами или полотнищем, с вышитым на нём гербом королевской  семьи. Волк, попирающей передней лапой куропатку.

Нас остановили на первой заставе. Проверили документы, стражник долго всматривался в моё лицо, но пропустил. На третьей заставили выйти всех.

Начальник местной стражи сказал моему мужу, обращаясь с ним хоть и вежливо, но без должного почтения:

– Ваше сиятельство должны повернуть обратно. Его величество отдал приказ вернуться вам с супругой и домочадцами в графство Моран и ожидать там дальнейших распоряжений.

Я ахнула, муж заскрипел зубами и со злобой посмотрел на меня, наверняка подсчитывал в уме, сколько потратил впустую на мои наряды и драгоценности, припомнил происхождение, а я поймала взгляд виконта и поняла, что в итоге во всём станут винить меня.

В несчастьях семьи всегда виновата женщина, а в возвышении видят заслугу мужчины.

А когда граф узнает, что я не беременна, то меня и вовсе ждёт Ад!

Так повелось в нашей глуши, в которую я возвращаться не хотела.

Не знаю, откуда взялась смелость, но я обратилась к начальнику стражи, уже собиравшемуся давать подчинённым знак, чтобы разворачивали карету:

– Господин, у меня письмо к её величеству. Прошу пропустить, я взываю к аудиенции, положенной мне по титулу. По праву заступничества и высшей справедливости!