Читать книгу Болезни дефицитов. Забытые исследования - - Страница 17

Представьте себе сердце. Не символ любви, а мышечный насос, неустанно работающий десятилетиями, перекачивающий тысячи литров крови, чтобы донести кислород до каждой клеточки вашего тела. А теперь представьте, что этот насос начинает сдавать. Появляется одышка, сначала при подъеме по лестнице, а потом и в состоянии покоя. Ноги отекают, становясь тяжелыми и чужими. Это – сердечная недостаточность, одна из самых грозных и распространенных причин смерти в современном мире. Стандартная медицина предлагает нам арсенал синтетических препаратов: мочегонные, чтобы согнать воду, бета-блокаторы, чтобы успокоить разгоняющееся сердце, ингибиторы АПФ, чтобы расширить сосуды. Но что, если ключевая часть головоломки была найдена и… забыта почти сто лет назад?

В 1936 году на страницах авторитетного медицинского журнала The Lancet появилась статья, которая могла бы изменить все. Британский биохимик Рудольф Петерс описывал невероятное: внутривенные инъекции обычного витамина В1, тиамина, буквально за несколько дней снимали тяжелейшие, угрожающие жизни симптомы у больных с так называемой «влажной» формой бери-бери. У людей, которые еще вчера задыхались и были раздуты от отеков, жидкость уходила, дыхание выравнивалось, а увеличенное сердце начинало работать как положено. Это было не симптоматическое лечение, а наглядная демонстрация того, как устранение глубинной причины возвращает организм к жизни. Казалось бы, прорыв. Но вместо этого открытие Петерса медленно затерялось в архивах медицинской истории.

Чтобы понять гениальность этого открытия, нужно вернуться назад, к истокам. В начале XX века врачи столкнулись с загадочной болезнью, косившей жителей Азии, – бери-бери. У пациентов развивалась ужасающая слабость, тяжелейшие отеки, сердце увеличивалось до чудовищных размеров, и в итоге наступала смерть от его отказа. Голландский врач Христиан Эйкман, впоследствии получивший Нобелевскую премию, эмпирически выяснил, что причина – в питании. Болезнь поражала тех, кто питался шлифованным, очищенным рисом, лишенным своей богатой тиамином оболочки. Но Петерс пошел дальше. Он не просто подтвердил связь, он раскрыл сам механизм катастрофы, показав, что дефицит В1 – это не просто «нехватка витаминки», а отключение энергии на клеточном уровне.

Почему же тиамин так критически важен для сердца? Ответ кроется в самой основе жизни – в производстве энергии. Тиамин – это не пищевая добавка, а незаменимый кофермент, краеугольный камень в процессе клеточного дыхания. Представьте себе высокотехнологичный завод по производству топлива – это ваша клетка сердца, кардиомиоцит.

Без тиамина этот завод встает. Во-первых, пируват – продукт переработки глюкозы – не может превратиться в ацетил-КоА, ту самую молекулу, что служит пропуском в святая святых – митохондрии, наши клеточные электростанции. В результате митохондрии простаивают, и производство АТФ, универсальной энергетической валюты клетки, падает. Сердце, этот вечный трудяга, остается без топлива.

Во-вторых, блокируется цикл Кребса – центральный конвейер по извлечению энергии. В итоге не только не производится АТФ, но и накапливается молочная кислота, вызывая метаболический ацидоз, который буквально отравляет сердечную мышцу.

И наконец, тиамин критически важен для работы натрий-калиевого насоса. Этот молекулярный насос, работающий на энергии АТФ, отвечает за то, чтобы выкачивать из клетки натрий и закачивать внутрь калий. Когда тиамина не хватает и АТФ мало, насос ломается. Клетка переполняется натрием и водой, разбухает. Умножьте это на триллионы клеток – и вы получите массивные, тотальные отеки, классический симптом сердечной недостаточности.

Самое тревожное, что сегодня, в XXI веке, у миллионов пациентов с хронической сердечной недостаточностью наблюдается скрытый, субклинический дефицит тиамина. И виной тому зачастую… их собственное лечение. Петлевые диуретики, такие как фуросемид, – краеугольный камень терапии отеков – активно вымывают водорастворимый тиамин с мочой. Получается порочный круг: мы даем лекарство, чтобы убрать симптом (отек), вызванный в том числе дефицитом В1, а это лекарство еще больше усугубляет сам дефицит. Добавьте сюда нарушение всасывания у пожилых и повышенные энергозатраты больного сердца – и картина становится полной.

Почему же метод Петерса был предан забвению? Ответ – в логике системы. С появлением синтетических препаратов фармацевтические компании получили мощный стимул продвигать то, что можно запатентовать и продавать с прибылью. Дешевый, неподдающийся патентованию витамин не сулил сверхдоходов. Мочегонные и бета-блокаторы давали быстрый, осязаемый эффект, и медицинское сообщество, очарованное мощью новой фармакологии, с готовностью отнесло тиамин к разряду средств для лечения экзотической болезни бери-бери, не видя его роли в обычной сердечной недостаточности.

Но правда всегда находит дорогу. В последние 20 лет накопилась критическая масса данных, заставляющих пересмотреть эту позицию. Исследование 2003 года показало, что дефицит В1 есть у 30% пациентов с сердечной недостаточностью, и его восполнение всего за 7 недель значительно улучшало насосную функцию сердца. Работа 2013 года доказала, что добавление тиамина к стандартной терапии с диуретиками дает лучший результат, чем одни лишь диуретики. Метаанализ 2020 года окончательно подтвердил: тиамин улучшает переносимость физических нагрузок и снижает уровень молочной кислоты.

История тиамина и сердечной недостаточности – это не призыв отказаться от достижений современной медицины. Это мощное напоминание о том, что наше тело – это сложнейшая биохимическая система, где все взаимосвязано. Иногда, чтобы помочь изношенному мотору, недостаточно просто добавить машинного масла или подтянуть ремни. Иногда нужно проверить, не перекрыли ли случайно подачу топлива. Обсуждение с кардиологом возможности приема тиамина, особенно для пациентов, годами принимающих мочегонные, – это не уход в альтернативную медицину, а шаг к более глубокому, осмысленному и физиологичному лечению. Ведь настоящее исцеление начинается тогда, когда мы перестаем бороться с симптомами и начинаем восстанавливать фундаментальные процессы, дающие нам саму жизнь.